I love you... Even though it hurt like hell, Winchester...

— Как себя чувствуешь, моя дорогая? — Аластар как всегда в своей манере. Дьявольская ухмылка, прищуренный взгляд. Сейчас он пытается изобразить насмешку, будто от этого что-то изменится. Думает, я буду вымаливать у него прощение. Наивный, — А, хотя, не отвечай. Вижу раны от моих пёсиков ещё не затянулисьзатянулись до конца. Да, постарались они на славу… Но я, собственно, не за этим пришёл. Ты же знаешь, что очень расстроила меня, Лив? — как-будто мне есть до этого дело? — И ты знаешь, что я делаю, когда меня расстраивают… С завтрашнего дня твоим палачом будет Цербер., — проклятье! — Нет, пожалуйста, только не третий круг… — Заткнись! Я слишком был снисходителен к тебе. Пора это исправлять. Думаю 10 лет будет в самый раз для наказания, — вот теперь мне реально стало страшно. 10 лет провести в агонии, да и ещё с адской гончей, которая размером с двухэтажный дом, настоящая пытка. Первый раз я познакомилась с Цербером лет 50 назад. У него я пробыла неделю и это были самые долгие 7 дней проведённые в аду. Никому не пожелаю оказаться на 3 круге Ада. — Нет! — Ты погляди-ка, кто решил раскрыть свой поганый рот. Ты не переживай, Винчестер, скучать я тебе не дам. Пока наша Оливия будет развлекаться с Цербером, мы с тобой неплохо проведём время на втором круге. Тебе понравится., — Да, Дину действительно там понравится, — Что ж, оставлю вас, — его смех озарился, мне кажется, на весь Ад. Я даже не знаю как вести себя. Ведь кроме боли, я ничего не чувствую, а может скоро и её чувствовать не буду. — Дин… — Лив, я не смогу без тебя. Я не справлюсь… — шептал он с таким отчаянньем. Я так хочу его увидеть, почувствовать. Я прижимаюсь спиной к стене и понимаю, что всё это конец. Рано или поздно я сломаюсь. — Ты сможешь, Дин, я всегда буду рядом с тобой. В твоих мыслях. — Нет! — послышался резких удар в стену. Потом ещё и ещё. Из маленькой дырочки стали сыпаться кусочки камня. Или это пыль? — Что ты делаешь? — Делаю дыру в стене. Пока эти сукины дети увлечённо болтали, я смог дотянуться до одного клинка на столе. — Как ты смог пронести его? — Я стрятал его в себе. В прямом смысле слова. — Господи, какой же ты дурак… — проговариваю я и понимаю, что улыбаюсь, причём сама как дура. Он продолжал пробивать дыру в стене, а я сижу и бездействую. Нет, я должна ему помочь. Оглядев глазами камеру, я нахожу кусок отколовшигося камня от стены. Подобрав его, я стала помогать ему… Время шло. Сил осталось совсем мало. Я делаю последний замах, и, от безысходности, кидаю камень в стену. — Бесполезно. Мы не успеем… — Нет! Я не сдамся! — Дин… — Нет! — он наносит мощный удар клинком и он пробивает стену. Дыра увеличилась в размере с кулак, может больше… Через пару секунд, я вижу руку Дина. Она была истерзана в кровь. Я, не раздумавая, хватаю её, словно это моё спасение. Мы перебираем пальцы друг друга. Крепко сжимаем. Я налоняюсь и целую его ладонь, оставляя на своих губах металический вкус крови, а уже потом, я с отчаяньем понимаю, что начался новый день… От лица Дина. Время шло мучительно долго, но я даже поверить не могу, что прошло уже 11 лет. Аластар двуличная сука, которая обманула нас. Он прибавил ещё 9 лет заключения в разных кругах. Я успел побывать почти в каждом. Но больше всего мне повезло отсиживаться во втором круге. Похоть — это круг ада, где отбывают наказания души, которые нарушили благословение божье. Здесь обитают любовники, неверные жёны, мужья. Те, кто пренебрегает целомудрием и ставит похоть превыше слова божьего. Наверное, я и отношусь к этим грешникам, но, тогда я был молод и глуп, сейчас же я бы всё отдал, чтобы остепениться и быть рядом с любимой девушкой. С моей милой Лив. Как там она? Знаю, ей сейчас не лучше. По слухам, там, где отбывает она, очень тяжело морально. Тебя не пытают, не применяют физическое насилие, твоё тело… душа гниёт под пламенным солнцем и ядовитым дождём… Новый день. Всё повторяется по кругу. Крики грешников, их мольбы, я продолжаю наблюдать очередную иллюзию всех моих грехов. Начиная от измен, заканчивая всех предательств, в которых я делаю больно невинным девушкам, близким… И вот ближе к середине дня, ко мне приходит палач и показывая всё своё превосходство, начинает ходить вокруг меня. — 11 лет — уже довольно большой срок, не находишь? Может, всё-таки, не будешь как твоя подружка и избавишь себя от этих мук? — я не отводя взгляда, открыто смеюсь ему в лицо, и, демонстрируя свой средний палец, посылаю его к черту. Этих мук? Он шутит. Да мне уже давно плевать, — Что ж, нет, так нет, значит сегодня я постараюсь изменить твоё решение. Знаешь, узнав о том, что, по мимо твоего брата, у тебя есть ещё один страх, я просто не могу не использовать его против тебя. Правда я не очень хочу, чтобы Оливия хоть как-то касалась твоих пыток, ведь не её вина, что ты использовал её для своей выгоды. — Что ты несёшь? Оливия никогда не была моей выгодой! — Ты совсем не оценил её жертву ради тебя! Она продала душу из-за тебя и пробыла больше всех грешных душ в аду, не поддаваясь на вербование, а ты так легко обошёлся её жизнью, продав свою жалкую душу за брата. — Я… Я не знал. — Вот теперь ты поймёшь какого ей здесь было 250 лет, — по щелчку пальцев, перед нами предстаёт Лив. Вся истерзанная, измученная, но по-прежнему такая же прекрасная. Она увидев меня, округлила глаза, еле сдерживая слёзы. Аластар, подойдя к ней сзади, обнимает её за талию и что-то шепчет на ушко. Она сначала отрицательно кивает, смаргивая слёзы, а потом прикусив губу, зажмуривает глаза, — А теперь Дин, я хочу показать тебе тот самый ад, который я приготовил для тебя. Надеюсь, ты оценишь…