Сказка о Чудовище

– Акутагава… – Куникида долго мешкал перед тем, как все же произнести страшные слова, в которые он и сам отказывался верить. Он до последнего надеялся, что у Дазая ничего не выйдет, как и всегда, когда он бросался навстречу опасности и рассчитывал на худшее – все равно справлялся и недовольно морщил нос. – Он слишком давно не возвращается, и… – Не смей! – Рюноске сжал ладони в кулаки и оскалил зубы, заставляя Куникиду нахмуриться в ожидании чего-то нехорошего. – Он жив. И я найду его, чего бы мне это ни стоило, ведь… – Не думаю, что он будет счастлив, – на самом деле Куникида думал вовсе не об этом. Он и сам хотел бы прямо сейчас вычеркнуть несколько пунктов из своего плана и броситься первым… Что, собственно, он и сделал, как только Дазай пропал, а к утру без наездника вернулся его конь. Но сколько бы они ни пытались, прочесывая лес, почему-то каждый раз члены их импровизированного отряда возвращались ни с чем, так и не найдя ни особняка из городской легенды, ни хотя бы намеков на следы пребывания Осаму здесь. Куникида еще не был готов сдаться, не начал опускать руки, однако тревожный колокольчик вовсю звенел в душе: не будет ли ему еще больнее, если он станет так долго отрицать очевидное?.. Акутагава ничего не ответил. Его взгляд говорил сам за себя. *** Страшный грохот перебил Чую, заставляя испуганно выронить книгу. Дазай тут же выпрямился в кресле, с недоумением оглядываясь по сторонам. – Словно что-то очень тяжелое упало… – успел сказать он перед тем, как звук повторился. – Кажется, со стороны входа. Что же это… Дазай осекся, увидев резко переменившийся взгляд Чуи. – Я знаю, в чем дело… – прошептал он срывающимся голосом, тут же становясь на ноги. – Слишком похоже на таран. Кто-то пытается вломиться сюда. Но я не позволю… Не закончив мысль, Чуя бросился в коридор. – Подожди, я с то… – Сиди и не высовывайся! – громко крикнул он, нервно теребя край перчаток. Опасно, слишком опасно. А сможет ли он остановиться сам до того, как совершит непоправимое?.. Прошлое не должно повториться. – Ты серьезно, что ли? – Чуя даже не удивился, услышав Дазая сразу за своей спиной. И чего он ожидал, смешно даже. Дазай, который смирно сидит на месте? Хоть знали они друг друга не так долго, но Чуя уже прекрасно понимал, что Осаму отнюдь не из таких людей. – Послушай, Чуя… Если это – люди из города, они за мной. Я просто скажу им, что со мной все в порядке, но возвращаться я не хочу, как думаешь, они оставят тебя? – Не думаю. Я ведь все еще буду для них Чудовищем из страшной легенды. Которое никого не любит, и никто не способен полюбить его. Ты думаешь, ко мне впервые пытаются вломиться в дом? – Чуя со смесью горечи и смирения прикоснулся к отметке на лице и почти сразу расплылся в зловещей ухмылке. – Но мне плевать. Я просто хочу, чтобы меня наконец оставили в покое. Сердце бешено стучало, а кровь пульсировала в висках. Каждый шаг словно напоминал: пути назад не будет. Если сейчас ты сделаешь это, потеряешь надежду раз и навсегда вернуться в человеческое общество… Стоп. А разве у него вообще была надежда? Когда человеку нечего терять, он не оглядывается назад. Дазай не мог беспомощно смотреть ему в спину, оставшись в неизвестности. Он бросился следом, но путь ему преградила запертая дверь. – Тц… – Дазай шумно выдохнул. Придется искать другой путь, но он все равно выберется. Если Чуя думает, что разберется со всем сам, то он глубоко ошибается. Входные двери в особняк вынесло тараном ровно в тот момент, когда Чуя спрыгнул с лестницы, яростно сжимая кулаки. Он больше не прятался под капюшоном, и люди, приглядевшись, смогли увидеть, как темные знаки на его лице медленно сливаются между собой, образуя уродливые пятна с рваными краями. Пальцы чернели, но Чуя словно не замечал этого. – Даю вам последний шанс, – он резко шагнул вперед, заставляя толпу замереть. – Уходите, иначе… По толпе тут же прошел взволнованный шепот. «Человек?» «Все это время жил здесь?» «Неужели мы ошиблись…» – Это не человек! – вдруг вскрикнул кто-то, вызвав смятение. – Только посмотрите на него. На нем знаки Дьявола. Он – Чудовище, легенда не лжет. Убейте его! – Я предупреждал вас, – коротко бросил Чуя, сбрасывая плащ на землю. Под ногами людей задрожал пол, мгновение спустя его перечеркнули огромные трещины. Когда Дазай сумел добраться до входа, потолок уже обрушился, лишь чудом никого не зацепив. Многие просто обратилась бросились назад, спотыкаясь о груды камней и на ходу выкрикивая проклятия. Монстр. Чудовище. А на деле – просто человек, от которого все отвернулись. – Чуя… – Не подходи! – он громко закричал, вскинув руки – и в воздух взлетели тяжелые плиты, чтобы несколько секунд спустя обрушиться на людей, пряча за собой полные ужаса взгляды. «Я… Я и правда чудовище», – Чуя опустил руки, выдыхая. Сейчас в душе не осталось эмоций, их все унесли с собой спасающиеся бегством люди, которые жаждали его смерти, хоть и видели его в первый раз. Хоть он и жил один далеко от них, сознательно решившись запереть себя с собственном доме, чтобы неконтролируемая сила не уничтожила все вокруг. Люди бежали со всех ног, воздух звенел от их криков. Но даже тогда, когда последний человек покинул территорию особняка, чтобы больше никогда не возвращаться, Чуя не остановился. С потолка продолжали падать отломки. Над развалинами разносился леденящий душу смех, смешиваясь с грохотом рушившихся конструкций, и сквозь клубы поднявшейся пыли Дазай с трудом разглядел маленькую фигурку в эпицентре разрушений, словно объятую полупрозрачным алым пламенем. Так вот как она выглядит, его сила?.. – Чуя! – Дазай крикнул что есть сил, пытаясь заглушить какафонию звуков, и перепрыгнул через преградившую дорогу упавшую колонну. Чуя замер всего на секунду и обернулся, прекратив смеяться, однако разрушения не остановились. – Уходи, – его голос исказился до неузнаваемости. Из носа потекла свежая струйка крови, но Чуя даже не обратил на нее внимания. И вдруг упал на землю, словно притянутый к ней сторонней силой. – Тебе… Тебе больно? – Дазай упрямо шагнул к нему. Кажется, метки стали больше: одна из них, будто черная сажа, покрывала весь левый висок Чуи, доходя до середины лба. Он тяжело дышал, скрючившись на земле, и кашлял, пока вокруг продолжала бушевать неизвестная стихия. – Прошу тебя, не приближайся… – почти умоляя, выплюнул Чуя, сжимая кулаки, но боль заставила его спешно выпрямить почерневшие, изуродованные пальцы. – Ты ведь видишь, что я… – Я ведь все равно шел сюда за Смертью, Чуя. А встретил тебя. Раньше я не думал, насколько интересными могут быть люди… Не самый плохой финал, не правда ли? Мне плевать, какой ты сейчас, ведь я знаю тебя настоящего, – мягко улыбнувшись, Дазай опустился на корточки и крепко сжал чужую ладонь. – Ты, конечно, совершенно невыносим, вкус в одежде у тебя отвратительный, да и готовишь ты так себе, но только не умирай раньше меня… Даже не вздумай, слышишь? Чуя не мог ничего не ответить – в его маленьком теле не осталось сил. Он мог лишь подарить улыбку в ответ, закрывая глаза. Шум вокруг начал медленно стихать. Разрушенный, разъяренный особняк словно успокоился, прекратив швыряться обломками стен, оставляя посреди развалин двух людей в абсолютной тишине. – Что происходит… – Дазай удивленно моргнул, чуть крепче сжав руку. – Чуя… Чуя, ответь мне. В ответ Чудовище – даже вспоминать это прозвище смешно – закашлялось и сжалось на земле. Но он определенно был жив. Таинственная сила пощадила его. Прошли жалкие мгновение до того, как Дазай начал взволнованно трясти Чую за плечи, призывая очнуться: – Знаки на твоем лице, они… Они исчезли! И твои руки. Твои руки в порядке! Чуя изумленно раскрыл глаза, тут же уставившись на свои ладони. Он что-то тихо шептал, пока Дазай помогал ему присесть, но тот не смог разобрать ни звука. Теперь пальцы не сковывала черная корка, ладони стали самыми обычными. Но Чую куда больше волновало другое. – Ты сказал, что знаки на моем лице исчезли, – он слабо дрожал, но все равно попытался сам подняться на ноги, Дазай вовремя успел подхватить его. – Я должен увидеть. Должен! – Ты думаешь, здесь уцелело хоть одно зеркало? – невзначай подметил Дазай, оглядываясь по сторонам. – Просто поверь мне. Ты теперь в порядке. Не знаю, как, но то, что я прикоснулся к тебе… Осаму замолчал, тихо усмехнувшись. Чуя неверяще прикасался к своему лицу, будто пытался нащупать на нем прежние уродливые метки, похожие на кровавые печати, почерневшие от времени. А он и правда красивый. И был таким всегда. – Пойдем, Чуя. Здесь нам больше нечего делать. *** У разрушенной стены особняка стоял человек в черном плаще. Никто не видел, как он пришел – и никто не видел, куда он пропал, будто исчез с порывом ветра. – Что расскажете, Огай-доно? – у горящего камина его снова ждала возлюбленная. Он сел рядом и расслабленно улыбнулся. – Человеческий род не так уж плох, Кое-кун. Мальчишка смог разрушить проклятие, которое наложил мой предшественник. Я не мог снять его сам, мог лишь помочь – а остальное зависело только от них. И они оба превзошли мои ожидания. – Отрадно слышать. Мне было очень жаль того мальчика, Чую. Хотя вряд ли он помнит служанку, которая присматривала за ним, – Кое расслабленно прикрыла глаза. Огонь в камине постепенно потухал. – Значит, наша задача на этом окончена? – Верно, Кое-кун. А дальше они останутся вдвоем – и все им будет по плечу. *** – Мне все еще интересно, откуда же ты такой отчаянный свалился на мою голову… – не прекращал ворчать Чуя, стараясь не смотреть на лучащееся самодовольством лицо Дазая. Однако его спутника это ничуть не огорчало. – Буду считать это комплиментом, – до северного городка оставалось еще по меньшей мере несколько часов пути, поэтому Осаму развлекал себя всем, чем только мог. Но Чуя неожиданно остановился. – Спасибо за все, Дазай, – тихо прошептал он, надвигая шляпу на глаза и пряча улыбку. *** Уж много лет ходит по городу легенда. Когда-то в глубине леса был скрыт особняк. Из ныне живущих никто своими глазами не видел его обитателей. Остались от особняка лишь руины, среди которых ни один смельчак так и не смог найти доказательства пребывания в нем страшного Чудовища. Было оно или нет? Кто знает. Но один храбрец, решившись осмотреть уцелевшее крыло, нашел среди книг несколько старых, потертых фотографий. Никто не знал запечатленного на них рыжеволосого мальчика, никто никогда не видел ни его самого, ни его семью. Старинная калитка теперь всегда открыта, а розы по-прежнему плотным кольцом обступают особняк. А жители его ушли, не жалея ни о чем, оставив после себя лишь сказку о Чудовище.