Грань - До (часть 1)

       Годрикова Впадина мирно спала, укутавшись прохладой летней ночи. Кладбище с церквушкой, деревенская площадь, с отходящими от неё ровными прямыми улицами, старинные коттеджи с небольшими садиками, каменные ограды, обвитые плющом. Тишина, спокойствие и умиротворение царили кругом. Ни в одном окне не горел свет, лишь звёзды и одинокий фонарь на площади освещали эту, на первый взгляд, самую обыкновенную деревушку. Деревушку, в которой волшебники до сих пор жили бок о бок с магглами.        Если вам кто-то скажет, что все герои давным давно перевелись, что отважных юношей, готовых защищать честь и справедливость можно встретить только на страницах книг — не верьте. Потому что в этот момент два самых, что ни на есть истинных гриффиндорца спят в комнате на втором этаже родового дома Поттеров. Джеймс Поттер скатился почти на самый край кровати, одна рука его лежит на полу, другая — под головой, заменяя подушку, на которой покоится левая нога, правая же вместе с туловищем укрыты одеялом. На тумбочке рядом с кроватью лежат очки, волшебная палочка и внушительных размеров гора писем. По середине комнаты на огромном пушистом бордовом ковре валяется несколько носков, обёртки от шоколадных лягушек, набор игры в Плюй Камни и одеяло. У стены стоит вторая кровать, на которой, раскинувшись от одного края до другого, мирно похрапывает в ночной тиши Сириус Блэк. Впрочем, спать им осталось совсем немного, краешек солнечного диска уже показался из-за холмов, скользнул по каменной стене дома и заглянул в окно. На просветлевшем небе показалась чёрная точка. Она начала быстро расти, пока не превратилась в огромного чёрного филина. Филин описал изящный круг над крышей коттеджа и приземлился прямо на карниз под окном мальчиков. Раздался громкий стук клюва по стеклу. Тишина. Стук повторился. Тишина. Тогда филин провёл когтистой лапкой по стеклу. Джеймс зашевелился, а со стороны Сириуса раздалось какое-то непонятное бормотание. Снова скрежет, громче прежнего.  — Бродяга, открой окно, — голос Джеймса звучал глухо, так как он говорил в подушку.  — Тебе надо, ты и открой, — отозвался Сириус, — это наверняка твоя Эванс, мне никто писать не будет. Поттер недовольно потянулся, нашарил рукой очки, водрузил их на нос и с удивлением присвистнул:  — Да это же ваша сова.  — Что? — Блэк повернулся к другу.  — Это филин твоих родителей, посмотри. И действительно, черное оперение, гордая осанка,, золотистый клюв и необычно яркие синие глаза не давали усомниться в том, что это Поллукс — родовой филин Блэков. Сириус моментально вскочил на ноги и открыл окно. Птица впорхнула в комнату, села на спинку кровати и протянула лапку, к которой было привязано письмо, адресованное Сириусу Ориону Блэку III *. Бродяга взял конверт, вскрыл его и начал читать. Чем больше он читал, тем мрачнее становился, закончив, он скомкал пергамент и швырнул в ведро, стоящее у двери. Филин недовольно ухнул. — Прости, Поллукс, ответа не будет, — сказал Сириус, давая птице несколько совиных печенек. Поллукс схватил печенье, снова громко ухнул и вылетел в окно. Джеймс наблюдал, как Сириус несколько раз смерил шагами комнату, затем резко сел на кровать и запустил руки в волосы.  — Хочешь об этом поговорить? — спросил Джеймс, но Блэк только покачал головой. Несколько минут прошли в тягостном молчании.  — Моя матушка соизволила мне написать. Хочет, чтобы я вернулся, — тихо проговорил Сириус.  — Ну, а ты что?  — Да пусть лучше меня раздерёт гиппогриф, чем я вернусь в этот гадюшник!  — Вот и отлично! — Джеймс вскочил со своей кровати и сел рядом с Сириусом, — знаешь, Бродяга, мне кажется, что у нас тебе будет куда лучше! Тем более мама всегда мечтала ещё об одном ребёнке.  — Ага, будто тебя одного им, бедным, мало! — проворчал Сириус, но Джеймс не услышал его.  — Будешь для меня как младший брат.  — Но вообще-то я старше тебя на пол года.  — В семье ты появился позже меня, — развёл руками Джеймс, показывая, что уже ничего изменить нельзя, — ладно, раз не хочешь быть младшим братом… Знаешь, я ведь всегда мечтал о собаке.  — Ооо, я был бы просто прекрасным питомцем! Где ещё ты найдешь такого красавчика?  — Точно, мы могли бы водить тебя на выставки и зарабатывать на этом!  — Или показывать тебя в цирке, — лукаво улыбнулся Блэк, — знаешь, многие готовы хорошенько заплатить, чтобы увидеть пьяного дрессированного оленя.  — Это было всего раз! — Поттер даже подскочил на месте.  — Зато какой! — Сириус засмеялся своим лающим смехом. Джеймс тоже смеялся. Что бы ни было в том письме, которое получил Бродяга, сейчас его настроение стало гораздо лучше, и Джеймс этому радовался.        Солнце уже полностью выплыло из-за холмов, и Годрикова Впадина начала просыпаться. По гравию зашуршали шины — это магглы отправлялись на работу в соседний город. Продавец в овощной лавке выкладывал на прилавок свежие овощи, из пекарни доносился пленительный аромат свежеиспечённого хлеба. В доме Поттеров тоже всё пришло в движение. Мистер Поттер, Джеймс и Сириус сидели в просторной, освещённой солнцем столовой за большим деревянным столом. Лёгкие белые занавески колыхались от летнего ветерка, прорывающегося в открытые окна, из радиоприёмника доносилась весёлая музыка, на колдографиях, стоящих на каминной полке, суетились люди: здесь были ещё совсем молодые Флимонт и Юфимия Поттер, маленький Джеймс, сидящий верхом на отце, какая-то серьёзная дама в высоком чепце и четверо смеющихся мальчишек — колдография, сделанная на втором году обучения Джеймса и Сириуса в Хогвартсе.  — А вот и завтрак, — миссис Поттер вошла в столовую, левитируя перед собой тарелки с овсянкой, вазочку с нарезанными в ней фруктами, соусницы, наполненные абрикосовым, ягодным и яблочным джемом, блюдо с хрустящими тостами, масло, четыре стакана и два кувшина — один с молоком, второй с апельсиновым соком. Взмах палочкой — и всё это оказалось на столе.  — Спасибо, мам, — отозвался Джеймс.  — Ух ты, миссис Поттер, вы — лучшая женщина на свете! — восторженно сказал Сириус, пока Юфимия Поттер наливала ему сок.  — Что ты, милый, — рассмеялась миссис Потер, — вот найдёшь себе девочку, и сразу она станет для тебя лучшей женщиной в мире.  — Нет, ма, — Джеймс уже активно жевал, — он у нас — одинокий волк!  — Это он пока так говорит, — отозвался Флимонт Поттер, выглядывая из-за свежего номера Ежедневного Пророка, — я тоже так считал когда-то. А потом, в какой-то момент в твоей жизни появляется «та самая» женщина и твоё мнение перестаёт учитываться.  — Неправда! — возмутилась миссис Поттер, садясь на своё место, — кстати, что там нового, дорогой?  — О смертях не сообщается, — нахмурился мистер Поттер, складывая Пророк, — но ночью пропала некая Джоан Боулер, волшебница. Работала в Министерстве, в отделе магического хозяйства. За столом повисла тишина. Хоть в Хогвартсе было спокойно, хоть многие семьи сейчас также сидели все вместе за столом, нельзя было забывать о том, что в Англии идёт война. Что каждый день без вести пропадают люди, что кого-то пытают, убивают магглов, что Тот-Кого-Нельзя-Называть неотступно двигается к своей цели — покорению мира и возвышении магов над магглами. И никто, даже Дамблдор, не в силах его остановить. Тяжелую атмосферу, сгустившуюся за обеденным столом, разрушило хлопанье крыльев. В открытое окно влетела сова и уронила на стол два конверта с красными печатями, на которых были изображены лев, ворон, барсук и змея.  — Результаты СОВ**! — Джеймс первый ринулся открывать свой конверт.  — Ну, Джеймс, — строго сказал мистер Поттер, — если ты провалил экзамены, то можешь уже перебираться жить на чердак, я из тебя упыря сделаю.  — Да ладно, вы ведь всё равно будете меня любить, я знаю, — Джеймс уже пробегал глазами свой список с оценками, — ну надо же у меня превосходно по трансфигурации и ЗОТИ***! А у тебя что, Блэк?  — Идентично! — отозвался Сириус, просматривая свой свиток, — ух ты, по зельям выше ожидаемого! Я думал, Слизнорт сразу уволится, как только увидит моё варево.  — Я думаю, что всё дело в том, — деловито сказал Джеймс, — что он просто ещё не знает, что ты сбежал из дома. В противном случае, это было бы «тролль».  — Отвали ты! Главное, что я смогу продолжить зелья в этом году. Да кто вообще смог получить по ним «превосходно»? Наверное только Эванс.  — Ага, и Нюниус, наверняка.  — Джеймс, милый, там ещё что-то лежит, — миссис Поттер указала на стол рукой. Джеймс перевернул свой конверт и оттуда выпал красный значок с большой буквой Г по середине и надписью «Капитан Гриффиндора».  — Поздравляю, ты теперь у нас капитан сборной, — Сириус хлопнул друга по плечу.  — Ну хоть чем-то мы можем гордиться! — мистер Поттер шутливо воздел руки к небу, — а то одни разрушения школы и жалобные письма от Макгонагалл!  — Да ладно тебе, пап, всё не так плохо!   С того самого дня, как он попал в факультетскую сборную, Джеймс мечтал получить этот значок. Квиддич был его страстью, его любовью. Он обожал тренировки, которые приносили такую необыкновенную лёгкость и ясность в голове, но после которых всё тело ныло, а мышцы тянуло от такой приятной боли. Обожал свист ветра в ушах, ощущение свободы, когда под тобой пробегают окрестности родного замка. Джеймс любил это всеобъемлющее волнение перед матчем, которое окутывает холодом всё тело и ускоряет биение сердца, а затем вкус победы, взрыв радости и бурное празднование в гостиной до самого утра. И сейчас, сжимая в руке этот значок, он чувствовал себя почти таким же счастливым, как пару недель назад, когда Лили наконец прислала ему ответную сову. Очнулся Джеймс от подзатыльника.  — Эй, тебя тут Петрификусом шарахнули, пока я отвернулся или что? — Сириус помахал ему рукой перед глазами, — тебе третий раз вопрос задают.  — Ах, да. Конечно, да.  — Дорогой, вообще-то я спросила во сколько мы отправимся на Косую Аллею, — миссис Поттер смотрела на него обеспокоенно, — ты нехорошо себя чувствуешь?  — Нет, что ты, чувствую себя просто прекрасно. Прости. Задумался, — сейчас Джеймс чувствовал себя далеко не гордым и благородным оленем. Он бросил нервный взгляд на Бродягу, судя по хитрой улыбке, тот понял, о чём (а вернее о ком) думал друг.  — Ну так что? Во сколько вам будет удобно, мальчики? Твой отец рано уходит на работу, так что с вами пойду я.  — Да в любое время, мам. Как ты скажешь.        Вечером в тот же день парни лежали на крыше дома и смотрели на уходящее солнце. Небо было окрашено во все цвета, которые только можно было вообразить. Сириус особенно любил закаты. В них чувствовалась какая-то древняя магическая сила, зовущая в бой, поднимающая твой дух, и одновременно с этим — успокаивающая. А вот и его звезда зажглась — Сириус, самая яркая в созвездии Большого Пса. «Ну, привет, братец,» — он ухмыльнулся про себя. Неожиданно тишину вечера разбило оглушительное хлопанье крыльев. Небольшая сова с рыжими пёрышками, некоторые из которых заканчивались серебристым пушком, приземлилась на плечо Джеймса. Сириус бросил косой взгляд на птицу и лениво усмехнулся: - Больно много почты для одного дня, не считаешь? - Угу, - промычал в ответ Джеймс. Было слишком заметно, что он нервничает: отвязать письмо у него получилось далеко не с первого раза. Наконец, открыв конверт и развернув пергамент, Джеймс начал читать. Сириус наблюдал как его глаза быстро бегают с одной строчки на другую, а в конце его физиономия озаряется крайне идиотской улыбкой. Такая улыбка у него обычно появляется при виде Эванс. Сириус никогда в серьез не задумывался, что значит эта несносная зануда для его друга. В начале, на третьем курсе, когда на лице Джеймса впервые появилось такое дурацкое выражение, и он начал задираться к Лили по любому поводу, Сириус не придал этому особого значения. Когда они стали старше, на пятом курсе, и Поттер вечерами рассказывал ему о Лили и о своих чувствах к ней и спрашивал совета, Сириус думал, что это всего-лишь первая заинтересованность, и она пройдёт, как только Сохатый заметит каких-нибудь девушек вокруг себя, кроме Эванс. А девчонки так и вились вокруг красивого, весёлого, остроумного ловца Гриффиндорской команды. Но Джеймс бредил только Эванс. После СОВ он каждый день бегал к ней, извинялся за то, что подвесил Нюниуса вверх тормашками, а затем всё лето слал ей письма. А она не отвечала. Джеймс практически впал в депрессию, Сириусу было трудно видеть его в таком состоянии. Обычно тот всегда был в хорошем настроении, заряжал всех вокруг своей бьющей через край энергией, знал, как развеселить Сириуса, когда тот в очередной раз хандрил. А теперь избавлять от хандры нужно было самого Джеймса. Это стало одним из толчков для Сириуса, чтобы сбежать из дома — осознание того, что сейчас больше всего нужен своему другу, и что лучше он будет с ним, чем со своей «семьей». Но потом Эванс ответила Поттеру, и всё встало на свои места. Весёлый Джеймс, полёты на метле, разбор маггловского мотоцикла, который Сириус выкупил у соседа Поттеров, игра в догонялки чёрного пса и оленя по окрестным лесам, ночные вылазки из дома и уютные семейные ужины, во время которых мистер Поттер рассказывал им истории их молодости. Одним словом - всё как обычно. И сейчас, получив письмо, Джеймс снова сиял получше отчеканенного галеона.  — Сохатый, так что у вас с Эванс? — Сириус сам не ожидал, что задаст этот вопрос, который прозвучал как-то слишком громко.  — Я сам толком не понимаю, — Джеймс пожал плечами, сжал письмо в руке и посмотрел на друга, — мы стали общаться.  — Просто общаться? И всё? Джеймс, сощурив глаза, всё также смотрел на Сириуса. Казалось, он взвешивал, говорить ему или нет. И впервые Сириус почувствовал, что они коснулись какой-то слишком личной темы, впервые между ними появилось что-то не принадлежащее сразу обоим, что-то сокровенное, личное. И претендовать на это было сродни преступлению.  — Да, всего-лишь общаемся, — наконец ответил Джеймс, — болтаем обо всём на свете. Не знаю как так получилось.  — Я рад за тебя, Сохатый, — Сириус стукнул его по плечу, — я же говорил, что когда-нибудь Эванс обратит на тебя внимание.  — Да дело не во мне, — Джеймс пожал плечами и отвернулся куда-то в сторону, сделал глубокий вдох и продолжил, — летом она очень нуждалась в чьей-то поддержке, она же теперь даже не разговаривает с Нюниусом…  — Ну еще бы  — … И МакКиннон куда-то уехала, что ей нельзя писать письма, я так и не понял… В общем, это не важно, — Джеймс выглядел совершенно серьёзным, — она решила выговориться мне. Я никак не ожидал этого. Но я ей не нравлюсь, ну как парень, понимаешь. Возникло неловкое молчание от того, что прежде они никогда не говорили ни о чём подобном. Это казалось даже странным. Но Сириус был рад, что они с Джеймсом остались друзьями, и что всё между ними как прежде. Их дружбой он дорожил больше всего на свете.  — Ну, Поттер, я считаю, что против такого красавчика, как ты даже Эванс не устоит! — Сириус толкнул приятеля в бок и хитро улыбнулся.  — Боже, Бродяга, я же серьезно сейчас, — Джеймс закрыл глаза рукой и засмеялся.  — Всё серьёзнее некуда! — Сириус наклонился к другу, его волосы упали на лицо, в глазах был лихорадочный блеск, который обычно не предвещал ничего хорошего, он заговорщицки понизил голос, — кто-то теперь капитан команды и может пользоваться ванной старост. И Эванс староста. Смекаешь о чём я?  — О, нет, прекрати, в отличие от тебя, я - приличный молодой человек, — Джеймс всё ещё посмеиваясь, запустил руку в волосы, и привычным жестом взъерошил их.  — Но от этой дурной привычки придётся избавляться, — серьёзным тоном сказал Сириус, качая головой и бросая критический взгляд на Джеймса, — кто на тебя посмотрит, когда у тебя гнездо на голове? Я буду твоим модным экспертом. Срочно добавляем тебе в гардероб ту мантию с рюшами из магазина мадам Малкин! * Дж.К.Роулинг не упоминает о втором имени Сириуса, но автор рискнул предположить, что скорее всего, это было имя его отца Ориона Блэка. ** Стандарты Обучения Волшебству *** Защита От Тёмных Искусств **** В оригинале его имя пишется как Remus — брат Ромула (Romulus), основатели Рима, которых вскормила волчица. Поэтому я предпочитаю использовать оригинальное имя, которое использовала и Дж. Роулинг.