Помогите найти человека

Хельхейм, вот что напомнило Снейпу это место. Густой туман, стелющийся по неживой, вымерзшей земле. Мрак, в котором едва можно было различить очертания сломанного черного дерева вдали. Единственный ориентир. Других не было. Мертвая пустошь. Если и есть среди миров владения Хель, то они не могут быть иными. Вечные льды и туман, от которого кровь стынет в жилах. И холод, пробирающий до костей. Смертный холод — суть Вечной госпожи. Согреться заклинанием не получилось. Правильно. Не он создал эту иллюзию, не ему и менять ее. Зельевар уже начал привыкать к внезапным перемещениям, из реального мира сюда, к Гарри. Но сейчас — как же не вовремя это произошло. Одна надежда, что Нарцисса наберется терпения, а Гермиона не выдаст себя. Теперь ему оставалось только идти в тумане. Вот только куда? То, что этот безжизненный пейзаж — новое порождение разума Поттера, не вызывало сомнений. А он-то был так уверен, что Гарри способен сопротивляться артефакту. К тому же знак на руке постоянно пульсировал болью. Что могло случиться? Решение отправиться к погибшему дереву пришло первым. Вот только оказалось невыполнимым. Вроде бы рукой подать, но достичь цели не получалось. Обугленный остов ускользал и дразнил. На сколько Северус к нему приближался, на столько же проклятое дерево удалялось. Будто мираж, недостижимый и манящий. Хотя сейчас страшно было даже предположить, что могло случиться с мальчишкой, если его мир так изменился. — Проклятье! Нужно остановиться и подумать, — пробормотал Снейп. — Иллюзию создал Гарри. Ясно, что тут не обошлось без похитителя. Поттер предпочел скрыться в мире мертвых, значит узнал что-то такое, что оказалось по его геройским меркам хуже смерти. Ну, в этом ничего нового нет, преступник знает его как облупленного и провоцирует на саморазрушение. Но Гарри не мог подсознательно не оставить лазейки, он же поверил мне, как ни странно. Сгоревшее дерево здесь, как маяк. Больше и нет ничего. Дойти до него невозможно, но может быть оно не цель, а только знак. С Поттером мы связаны соулмейтом, а ведь родственные души способны найти друг друга на любом расстоянии. Осталось понять, как именно. Он ведь где-то рядом, я знаю. Ну конечно! Его нужно почувствовать, настроиться на одну волну. Северус Снейп опустился на ледяную землю. Да, холодно. Но ничего, терпимо. Сначала надо очистить разум, чтобы ничто не отвлекало от поиска. Все должно уйти: звуки, мысли, ощущения, переживания. Ничего нет, а есть только зов. Только имя, Гарри, Гарри, Гарри Поттер. Оно пульсирует так же, как биение сердца. Так же, как магический знак на руке. Слишком медленное биение, слабое, но вполне ощущаемое. Как будто к этому сердцу протянута невидимая нить. Стоп. Очень даже видимая. Тонкая, бледно светящаяся во тьме. Осторожно потянуть за нее… и вот он, Поттер. Что же ты наделал, глупый мальчишка? У Снейпа от ужаса перехватило дыхание. Вместо живого юноши он увидел перед собой ледяную скульптуру у подножия погибшего дуба. — Поттер! Поттер, пикси тебя подери! Дрянной мальчишка! Не нашел ничего лучше, чем в ледышку превратиться? — Северус упал на колени рядом с Гарри, осыпая его бранью, а у самого жгло глаза от злых слез и тряслись руки. Что делать-то теперь? Как отогреть кусок льда? Его магия тут не действует, но ведь там, подо льдом бьется живое сердце. — Поттер, имей совесть, оживай! Посмотри на меня. Ну же! Когда еще увидишь Ужас Подземелий на коленях перед собой? Давай, Гарри, очнись! Думай, Северус, ты же волшебник! Как растопить лед, если волшебная палочка здесь не более чем простая деревяшка? Но магия ведь не в палочке? Магия — суть каждого мага. Она в человеке. Толстая корка льда, сковавшая Гарри, не давала прикоснуться нему. Сколько Снейп ни пытался его растопить невербальными заклятиями, у него ничего не выходило. Хотя была четкая уверенность в том, что любой другой на месте Поттера давно получил бы ожог. Северус уже чувствовал слабость, его магия утекала, словно в черную дыру. И ничего не получалось. Ледяной панцирь становился только крепче и толще. «Гриффиндорец! — прозвучал в голове чей-то приглушенный смешок. — Слишком прямолинеен. Разве ты еще не понял, что здесь все не то, чем кажется? И лед, это не просто замерзшая вода, а только внешнее проявление чего-то еще?» — Госпожа Хель? Северус оглянулся в поисках источника голоса, но никого не было. Все тот же унылый пейзаж ледяных пустошей и ни души рядом. И тут он вспомнил о Следопыте. Возможно, подарок Леди в белом открыл еще один свой секрет? Связь с самой Великой? «Молодец, догадался, — прошелестело в голове. — Я не могу дать тебе решение целиком. Только намекнуть. Думай, Северус. Ты хорошо знаешь Гарри. Ты найдешь лазейку, обязательно найдешь...» Голос растаял, и зельевар уже не был уверен, слышал ли он что-нибудь или просто разыгралось воображение. Но безысходность отступила. Когда не можешь сделать ничего, делай хоть что-нибудь! Снейп взял Гарри за руку, и это было так же, как прикоснуться к холодному изваянию. Ни мыслей, ни эмоций. Но ведь тот всегда фонтанировал эмоциями. Видимо ледяная корка действует как щит, не пропуская ничего вовне. И тут Северус заметил, что небольшой участок на руке Поттера не тронут льдом. Как раз там, где был знак соулмейта, где цвел вечным цветом окутанный инеем терновник, кожа была свободна. Вот она, лазейка, о которой говорила Вечная. Но согревающие заклинания, это ложный путь. Отогреть надо не тело, но душу. Никогда еще Северус Снейп не творил такого чародейства. Легилименты-интуиты иногда оказывались и эмпатами. Когда-то давно этот дар показался юному Снейпу проклятием. И он сделал все, чтобы блокировать его. Волна эмоций от окружающих людей подавляла. Он совершенно не хотел чувствовать любовь Лили к ненавистному Поттеру, и в то же время ее жалость к нему, Северусу. Ненависть и презрение четверки гриффиндорцев тоже не добавляли радости в его жизнь. Но они хотя бы были честны в своей ненависти. Слишком часто человеческие эмоции говорили совершенно противоположное человеческим словам. А уж когда по воле рока молодой зельевар оказался одновременно на службе у Лорда и у Дамблдора, ему ничего не оставалось, как изобрести заклинание, способное связать эту силу, оставив необходимый минимум. Так Снейп всегда чувствовал ложь, угрозу, настроение собеседника на самом краю ощущений, и этого хватало. К тому же собственные эмоции были тщательно спрятаны, загнаны внутрь. Демонстрировать свои чувства Северус не собирался никому, просто не видел потребности. А вот теперь это время настало. И если для легилименции нужен был взгляд глаза в глаза, то в эмпатической магии необходим был тактильный контакт. Так, прикоснуться к коже... теперь снять щиты… Сила, которая потекла к Гарри, не была похожа ни на что. Она была разноцветной, радужной, наполненной чувствами. Основной поток был огненно-красным, полным ярких видений, обещанием счастья. Он заполнял льдистую пустоту, превращая сонную пустыню в сверкающие солнечными бликами грезы. Здесь было тепло, даже жарко, словно под солнечными лучами у кромки играющей солнечными зайчиками воды. И было понятно, что кто-то есть рядом. Тот, кому можно довериться, кто оберегает давно и будет делать это всегда. Алые всполохи заходящего за горизонт солнца сменялись синевой спокойствия, свойственной ночи. Лунная дорожка разлилась золотом по воде, оканчиваясь возле ног. И Гарри точно знал, что за его спиной стоит тот, в чьих руках много раз была его жизнь. Тот, кто ценит ее больше, чем свою. Звезды зажглись серебряными сполохами, и Гарри был уверен, что слышит их голоса. Разве звезды могут говорить? Однако теперь свой голос обрело все вокруг. Звезды пели, как колокольчики: «Возвращайся! Дингл-дон!» Прибой шептал: «Сскорей! Сскорей!» Цикады стрекотали: «Тебя жждут! Не зззаблудись!» Ночь, не успев начаться, сменилась солнечным утром, и желтое утреннее солнце позвало: «Просыпайся же, Поттер!» И Гарри понял, что солнце разговаривает с ним голосом Северуса. И открыл глаза. Почему-то с него ручьем текла вода, и Снейп, который держал его на руках, тоже был совершенно мокрый, словно из-под дождя. — Мы не могли попасть под ливень, — еле слышно, но с железной убежденностью прошептал Гарри. — Ведь ты — солнце. Зельевару, которому в этот момент казалось, что его разобрали на атомы и собрали обратно как-то неправильно, оставалось только сдавленно засмеяться.

* * *

А в это время в Малфой-мэноре паника хозяйки дома набирала обороты. Когда явившийся порталом Северус рухнул прямо под ноги Нарциссе Малфой без сознания, все ее надежды рухнули вместе с ним. Что прикажете теперь делать? Три человека в доме под качественным блэковским петрификусом! Нарцисса пробовала усыпить их обычным сомнусом, но быстро поняла, что усыпляющее заклятие несет проклятым волшебникам не спокойный сон, а кошмары, от которых они начинают метаться и кричать во сне. Это, в конце концов, вредно для здоровья. Особенно для здоровья еще не родившегося малыша! Мерлин, что скажет Люциус, когда придет в себя? Уизли — мать наследника Малфоя? Или убьет обоих будущих родителей, или самого удар хватит. И еще, интересно, почему она чувствует присутствие двоих гостей, а видит одного? — Хоменум ревелио! К великому удивлению хозяйки Малфой-мэнора, заклинание не сработало. Но вдруг раздался чей-то обреченный громкий вздох, и из пустоты появилась худенькая девушка с гривой каштановых волос. Бледненькая, с грустными глазами. Эти глаза леди Малфой запомнила на всю жизнь еще тогда, во времена Темного лорда. И ярость собственной сестры, вырезающей на руке девочки слово "грязнокровка". — Мисс Грейнджер? — холодное удивление в тоне леди Малфой не заставило смутиться решительную Гермиону. Для нее сейчас на первом месте был профессор Снейп, а не эта лощеная аристократка. А потому надо было включать гриффиндорскую наглость на полную мощность и брать ситуацию в свои руки. Кажется, директор опять временно выбыл из игры. Ах, как это не вовремя! Глубоко вдохнув, девушка решила, что хуже уже некуда, а потому терять ей в общем-то нечего. — Леди Малфой, не кажется ли вам, что мистера Снейпа стоит переместить на кровать? Боюсь, ему не слишком комфортно лежать на полу. Нарцисса согласно кивнула, призвала эльфа, и Северус был тут же размещён со всеми удобствами в гостевой спальне. Палочку зельевара, откатившуюся в сторону, Гермиона аккуратно подняла с пола и убрала в маленькую бисерную сумочку. — А теперь, милая девушка, полагаю нам надо поговорить. И, пожалуй, не помешает выпить по чашечке чая, — замороженным голосом молвила Нарцисса, в то время как у самой мелко подрагивали руки. — Думаю, в малой гостиной нам будет комфортно беседовать. В малой гостиной малфоевского особняка могло бы разместиться четыре директорских кабинета. Перед небольшим светлым диванчиком, на котором расположились хозяйка и незваная гостья, был накрыт чайный столик. Фарфоровые прозрачные чашечки, ажурная корзинка со свежей выпечкой, маленькие пирожные. Ничего не хотелось. — Вы не притрагиваетесь к угощению, Гермиона. Могу я так вас называть? — Как угодно, леди Малфой. Благодарю, я не голодна. Мне кажется, не стоит оставлять профессора Снейпа одного в таком состоянии. Может быть, пойдем к нему? Думаю, он скоро придет в себя. — Не волнуйтесь. С ним Лотти. Как только Северус очнется, она нас позовет. Скажите мне, почему вы здесь? Портал был только для него. Выходит, он читал письмо при вас? — Да. Видите ли, мы думали, что ему может потребоваться помощь. — В моем доме? Северус всегда знал, что здесь для него опасности нет. Мы дружим много лет, с каких пор он перестал мне доверять? — Не вам, леди Малфой, — Гермиона печально улыбнулась, — а тем, кто одержим Проклятием семи грехов. Из письма он понял, что их в вашем доме трое. Моя помощь могла оказаться не лишней. Насколько мы смогли выяснить, на долю вашего мужа достался гнев, а Драко и Джинни Уизли одержимы похотью. И эти чувства подавляют личность проклятых, они не могут сопротивляться и пойдут на поводу заклинания до тех пор, пока не уничтожат сами себя, да и тех, кто встанет у них на пути, тоже. — Тогда надо искать конртзаклятье! — щеки Нарциссы побледнели. — Идемте в библиотеку, наверняка найдем что-нибудь, что нам поможет. — Контрзаклятья не существует. Единственное, что их освободит, это смерть заклинателя. Но мы с профессором Снейпом пока не знаем, кто это. Только теперь я действительно понимаю Гарри. Он тоже не хотел становиться убийцей, но выхода другого не было. И с этим потом придется жить. — Мерлин! — аристократка заломила руки. — Вы для себя уже все решили. Но Северус может ошибаться! — Знаете, леди Малфой, единственное, что мы можем сейчас, это погрузить всех пострадавших в стазис. Профессор Снейп пока не видит другого выхода. Это, конечно, временное решение, но так для них будет лучше. Все процессы в организме замедлятся настолько, что у проклятия не будет шанса сработать. Мы получим отсрочку и сможем найти преступника или создать отменяющее заклинание. Леди Малфой горько улыбнулась. Она давно уже поняла, что в жизни не бывает простых решений, когда дело касается близких людей. И вот опять, либо смерть, либо медленное угасание, не жизнь. Даже особняк, чувствуя недуг хозяина, погрузился в полумрак. — На последнее я бы не надеялась, — ответила Нарцисса. — Если только Северус сможет. Он в юности баловался созданием новых чар. Но потребуется время, а его так мало. Объясните мне, дорогая, как получилось, что вы действуете вместе? Это несколько не похоже на вашего профессора. Хотя... Неужели среди проклятых оказался Гарри Поттер? Гермиона вздрогнула. Она не ожидала подобной проницательности от матери Драко. — Нет, проклятие его не коснулось. Он просто исчез. Мы считаем, Гарри похитили. И его похищение связано с нашей бедой. Скорее всего мы имеем дело с одним преступником. Найдём Гарри, найдём и нашего заклинателя. Странно, что вы сразу подумали о Гарри. — О, ничего странного, дорогая. Просто вряд ли Северус связался бы в такое сомнительное дело ради кого-то другого. Словно подслушав, о ком они говорят, в комнате появился эльф, безжалостно дергающий себя за уши. — Хозяйка, директор Снейп, сэр, проснулся. Они не желают лежать в кровати, ругаться изволят. Лотти приклеила директора, сэра, к постели, но он все равно вырывается! — домовушка, опустив глазки в пол, все продолжала выкручивать себе уши. — Ох, отпусти его скорее, Лотти, — воскликнула мадам Малфой, — иначе с Северуса станется кого-нибудь проклясть. Мы сейчас же отправляемся к нему. Нарцисса протянула Гермионе руку. Довериться было нелегко, но в этой войне они теперь были на одной стороне. Директор Снейп ожидаемо рвал и метал, а провинившегося эльфа уже и след простыл. — Знаешь, Нарцисса, не ожидал я от тебя! — Северус шипел не хуже Нагини. — Но Северус, не сердись на моего эльфа. Она хотела как лучше. Больным ведь нельзя вставать, а раз ты потерял сознание, значит — болен. Лучше поведай, что с тобой происходит. Внезапные обмороки не твой стиль. Очень уж это на тебя не похоже. Зельевар, завернувшийся в белоснежную простыню на манер древнеримской тоги, окинул леди Малфой надменным взглядом. — Лучше прикажи своему, хм... существу вернуть мою одежду. Мордред знает, что такое творится в вашем доме, Нарси! Раздевать-то меня было зачем? Гермиона, не выдержав, хихикнула. Она пыталась сдерживаться, но слишком сюрреалистичным оказался для нее вид директора. — Ничего забавного в своем положении не вижу, мисс Грейнджер, — проворчал Северус. — И вообще, рассматриваю вариант расторжения нашего сотрудничества ввиду того, что женщинам нельзя доверять! — Нет-нет, профессор Снейп! Я вам еще пригожусь, вот увидите! И поверьте, вам очень идет белое, сэр. Гарри бы тоже оценил, — с самой серьезной миной выдала гриффиндорка. — А еще я вашу волшебную палочку сохранила! — Хоть какая-то польза от вас. Давайте ее сюда! И только посмейте Поттеру сказать хотя бы полслова! Девушка молча протянула ему артефакт. — Так и быть, оставайтесь пока. Тем временем маленькая эльфиня вернулась со стопкой одежды и, виновато пропищав что-то неразборчивое, скрылась с глаз долой. — Что ж, Северус, раз тебе так претит лежать в постели, мы с мисс Грейнджер дадим тебе возможность привести себя в порядок. Ждем в малой гостиной. Лотти проводит. — Благодарю покорно, Нарцисса, но память мне еще не отшибло, и я пока помню, как туда добраться. Буду через пятнадцать минут. Вы можете забрать это несчастье с собой, пока я добрый, — Снейп хмыкнул и недоверчиво посмотрел на появившуюся в углу домовуху. Маленькая Лотти, услышав это, перестала размеренно биться головой о стену. Страшный черный маг не сердится? Кажется, хотя бы у одного существа в Малфой-мэноре жизнь налаживалась.