Семь обличий Мин Юнджи

У Юнги трясутся руки и, кажется, вся его жалкая смертная душонка тоже. Он бродит по просторному магазину, вышагивает по дуге, избегая женского отдела, и старательно имитирует каменное ебло, но дёргающийся уголок рта выдаёт его с потрохами. Максимум, на который он способен — подойти к самой крайней стойке с пижамами и поковырять ногтем шовчик на просторной шёлковой штанине. — Вам помочь? О нет, вездесущие консультантки и их стандартные вопросы! У Мина пересыхает во рту, и он сглатывает, прочищая горло. — Выбираете подарок для девушки? А чем чёрт не шутит, как будто кто-то узнает, что он это не даме берёт? Мужики так делают и ничего. По крайней мере, в компании в этом жутко смущающем месте будет не так стремно. — Ага… — вырывается какой-то жалкий хрип. — Что вы примерно хотите? Милое или сексуальное? Юнги обязательно поперхнулся бы и закашлялся, если бы был не на людях, а тут ему хватит и того, что он краснеет, как болван. Милое или сексуальное в представлении Юнги одно и то же, и оно ждёт его дома, думая, что он у Джуна в пулялки всякие рубится. Но он думал над тем, что взять, очень долго и имеет представление. — Розовое что-то, со всякими такими зефирными штуками, бантиками… — несуразно объясняет Юнги, сопровождая это неопределёнными жестами. Треснуть бы себя за скудословие, не пацан же. Почему-то Чимин именно в розовом и воздушном представляется лучше всего. Он милый и застенчивый, ранимый, игривый и, блять, весь такой котёнок, что Мина ломает загогулиной от одного его вида. Консультантка понимающе улыбается, ведёт его к стендам и демонстрирует разные модели трусиков. Он смотрит на ценник украдкой и понимает, что сейчас оставит, нахрен, весь свой счёт на чёрный день. Потому что нафига ему тратиться на чёрный день, когда можно на самый светлый (после которого он нафиг откинется, скорее всего). — Какой у неё размер? У неё, как же… — Она чуть больше вас, но меньше меня, — глаза мечутся в поисках манекена подходящего размера или кого-то похожего. — Вот как этот, — Мин тычет в пластиковую женщину. Девушка просматривает вешалочки с полупрозрачными розовыми стрингами, у которых крылышки по бокам, и даёт в руки нужный размер. Юнги только самыми кончиками пальцев держится, боится к этому стыду прикасаться и потихонечку загибается, потому что как вообще он… с каким лицом будет дарить это Чимину? Сгорит со стыда, да и всё. Следующим на очереди оказывается лифчик. Юнги тычет в бра без косточек с кучей каких-то тесёмок или лент, и оно тоже прозрачное. Чулки находятся только белые, зато пояс к ним девушка подбирает отменный. На кассе Юнги протягивает карту, не глядя на покупки, и ждёт, когда всю эту стыдовщину засунут в пакет, и у него уже почти стоит от всех тех мыслей, что появляются при виде белья. Как символ своего полного падения он покупает маленькую блестящую металлическую заколочку с крошечными цветочками. * — Я дома. В коридор врывается запах улицы и свежего ветра, и Чимин повисает у своего парня на шее, вдыхая прохладу с его ветровки. — Я скучал, — говорит. — На каникулах свихнуться можно одному, — он делает паузу и не мешает Юнги разуваться. — Я тут подумал работу, наверное, найти на неполный день? — младший сидит на тумбе и мотает ногами, пока Юнги снимает обувь и вешает верхнюю одежду на петлю. — Если ты хочешь — конечно, — улыбка трогает его губы. — Здорово! И денег заработаю, и обязательств там немного. И всегда останется время для нас… — Чиминни, я тут это… Это — подарок. Ты, вроде, говорил, что хотел, ну, я вот и… ну… Впервые младший видит, чтобы Юнги так странно разговаривал. В руки к Чимину попадает плотный квадратный пакет чёрного цвета с выгравированным золотым логотипом. Чимин узнаёт название бренда: он выглядит взбудораженным, поднимает глаза с пакета на тушующегося Юнги и спрашивает: — Это нижнее бельё? Мин кивает, скребёт пальцами затылок и шею. Неловко-то как… По Паку ничего прочесть нельзя, кроме взаимного румянца. — Я примерю? Не ходи в ванную. И уносится, не дождавшись ответа. Чимин закрывается на щеколду и пытается унять волнение и дрожь. Он подозревает, что там не просто какое-то бельё, не боксёры и не пижама. Они говорили с Юнги как-то об этом, долго и обстоятельно. И это была почти самая унизительная тема в его жизни, грязный секрет, такой же грязный, как и его пол. И если болезнь он не выбирал, но стал таким испорченным из-за самого себя. Прежде, чем открыть пакет, он выдыхает несколько раз и садится на бортик ванной. Осторожно, с предвкушением отодвигает края и смотрит внутрь: там всё нежно-розовое и кружавчатое, и больше не ясно ничего. По телу пробегает сладкий разряд: Мин выбрал его любимый цвет. Страшно подумать, сколько денег Юнги угрохал на то, что лежит внутри. Чимин знает этот бренд, он никогда бы не осмелился купить там что-то себе сам. Чимин складывает свою одежду на комод у раковины, лезет под душ и берёт бритву. Старший никогда не заставлял его стесняться волос на теле, но это бельё парень ни за что не наденет, пока не уберёт их начисто. Он моет и волосы тоже, наскоро высушивая феном: они теперь ярко пахнут малиной и струятся в руках. Чимин хочет, чтобы Юнги почувствовал его запах, вёл носом по коже и дышал его телом. Наконец, он решается извлечь всё и находит там трусики, лифчик, чулки, пояс к ним и заколку для волос. Бирки с них предусмотрительно срезаны. Всё невероятно красивое и нежное, а трусики оказываются с тонкой кружевной резинкой сзади… Он вспыхивает, разглядывая их в руках. Юнги!.. Ох, интересно было бы увидеть, как Мин их выбирал. Чимин представляет прозрачную ткань в широких угловатых ладонях его парня, и между его бёдер проскальзывает волна дрожи. Он надевает их первыми и трогает пальцами лёгкие маленькие крылышки из органзы, пришитые по бокам. Член помещается с трудом, но, пока он мягкий, это не мешает; его полностью видно сквозь прозрачную ткань, отчего ещё стыднее. Чимин разворачивается к зеркалу спиной, и ему нравится, как выглядят его ягодицы в этих трусиках: круглые и подтянутые, а резинка и маленький треугольник сверху так дразнят… Бра оказывается ему как раз, хотя он волновался об этом немного, ведь у девушек спина уже, чем у него. Он хоть и меньше обычных парней, но всё же больше многих девушек. Но лифчик и д е а л ь н о ложится на его маленькую грудь и только немного, естественно, приминает кожу. Чулки оказываются простыми, матовыми и мягко ложатся широкой белой резинкой на бёдра, обхватывая их плотно, но без нажима. Чимину нравится это ощущение, словно кто-то нежно удерживает его в руках. Он минуту любуется очаровательным пояском для чулок, на котором нашито множество небольших цветочков, они оказываются и на прищепках, крепящихся к резинке. В самом конце он надевает очаровательную заколку на волосы и наносит немного теней на веки, а на губы прозрачный блеск. Хочется написать где-нибудь на шее слово «детка», потому что именно так Чимин себя сейчас и чувствует. Ему немного страшно выходить, но он проторчал тут, наверное, минут сорок. Пак запахивает халат посильнее и перевязывает поясом. Когда он заходит в спальню, то обнаруживает, как Юнги, его парень (он никогда не устанет это про себя повторять с восторгом), вскидывает голову, которую положил на руки, сидя на кровати, как обеспокоенный папашка перед родильной палатой. Его ноги широко расставлены, за что Чимин его не раз ругал (убери свою рогатку, Мин Юнги, это общественный транспорт), но сейчас это делает его сгорбленную позу более резкой, угловатой и мужественной, и Чимин почти тает, ожидая, как этот неловкий дурак, наконец, коснётся его. Мин окидывает парня взглядом снизу вверх, на несколько мгновений задержавшись на ногах, одетых в тонкие чулки, и сглатывает. Чимин чётко видит, как поднимается и опускается его кадык. Старший ещё не знает, как Чимин выглядит без халата, но вот он стоит прямо перед ним, и ничто не мешает фантазировать. Младший теребит пояс халата и робко смотрит из-под пушистых ресниц. Юнги замечает лёгкий макияж и ту чёртову заколку. И Чимин, охренеть, какой миленький. Халат ниспадает, сначала оголяя одни плечи, кожу которых пересекают светло-розовые полосы, а потом полностью рушится вниз, как и надежда на то, что у Мина ещё есть шанс на небесах после смерти. Он не чувствует, как встаёт с кровати и подходит вплотную. — Тебе идёт, принцесса, — шепчет на ухо и сухими ладонями ложится на талию, гладит тепло, защищает обнажённую кожу от прохладного воздуха. Чимин издаёт шумный вздох. Наконец, Юнги сжимает ладонями его ягодицы, мнёт в руках, а указательным пальцем трёт сквозь эластичную ленту сжатый анус. Чимин жмётся к нему, как к единственному укрытию, он уязвим, и только Юнги может его защитить. — Моя девочка готова? Юнги такой гей, но обращаться так к своему парню его даже заводит, тем более, Чимину это так сильно нравится. — Готова, — Мин реагирует на тихий севший голос и подхватывает младшего под бёдра, чтобы переместить их обоих на кровать. — Оппа, — шепчет Чимин, нежа в руках его лицо, — Ты же меня не обидишь? — Я свою детку никогда не обижу и другим не позволю. — Юнги… — Чимина уносит, когда Мин так говорит, когда защищает его, заботится, и он нежно целует парня в губы. Старший отвечает, а потом целует щёку, оставляет прикосновения губ на подбородке и шее. Любуется маленькой грудью, с торчащими сквозь бра сосками. Пальцы проникают под резинки невесомого лифчика и оглаживают кожу. Чимин неторопливо извивается под ним, приподнимается и трётся пахом о грубую ткань джинсов, а Мин сдвигает треугольники ткани в стороны и облизывает сосок, другой рукой сминая грудь. Она у Чимина удивительно чувствительная, не как у Юнги, которого прошибает только если сжать их посильнее или ущипнуть. Чимину нравится, когда с его сосками возятся, когда Юнги вбирает грудь в рот и теребит навершие языком. Он отстраняется, любуясь торчащими сосками и поблёскивающей от слюны кожей. Слегка дует, отчего Пак покрывается мурашками. Младший в этом белье прекрасен. — Перевернёшься для меня? Хочу посмотреть. Чимин хихикает, и его смех похож на шуршание маленьких конфеток. — Сзади я ещё лучше. А ты хоть футболку сними. Чимин крутится на узкой постели и становится на локти, выпячивая свою шикарную задницу перед лицом Мина, и тот только сейчас замечает изменения. — Ты побрился? — Я подумал, странно будет для такого белья… Это бы всё испортило. Старший поедает взглядом округлые ягодицы и виднеющиеся в трусиках яички, плотные мягкие бёдра, охваченные чулками. Резинки пояса, на которых они держатся, немного сминают под собою плоть, и Юнги не удерживается от соблазна разок оттянуть и шлёпнуть чиминью задницу. Пак нетерпеливо крутит задом, потому что уже устал ждать чего-то кроме заигрываний: он освобождает возбуждённый член от маленьких трусиков, в которых тот больше не помещается, и сжимает пальцами грудь. У Юнги жаром в паху лижет, он скидывает футболку и расстёгивает ремень и ширинку. Тянет трусики Чимина за ленту меж ягодиц так, что та впивается, и трётся там своим стояком через боксёры. — Юнги, сними их с меня, давят… Мин стягивает трусики, но они оказываются под поясом чулок. Он пытается отстегнуть его, возится со странной застёжкой, но тщетно. — Только не говори, что тебя сломали простые прищепки, — Пак откровенно веселится над его неудачей и выворачивается из рук, легко расстёгивая и спуская стринги со своих пиздецки длинных стройных ног. — Ты меня сейчас так опустил что ли? — Ты смешной просто, — Пак забавляется, — а я сейчас без трусов, между прочим. Тебе не нравится? — Ага, настолько, что я только что вовсе не тёрся о тебя своей большой симпатией. — Он рассматривает Чимина снова с его обнажённой грудью, мягким животиком, перехваченным цветочным поясом, и готовым членом. Волос на лобке нет абсолютно, что выглядит непривычно, но. — Я готов тебе отсосать, но не вздумай кончить, девочка. — Нет, — твёрдо говорит Чимин и с шалой улыбкой на губах упирается ладонями в плечи парня. — Я сделаю это для тебя. Младший переползает между ног Юнги и садится, поглаживает ладонями его бёдра, обтянутые свободными синими джинсами, смотрит снизу вверх своими огромными оленьими глазами. Юнги не хочет портить момент болтовнёй, он уже достаточно наговорил. Он позволяет Чимину намочить ткань своих боксёров его ртом и смотрит, как маленькие пальчики снимают её и берут стояк в руки. Мысль позже сделать мальчику минет не оставляет его голову. Чимин наклоняется, оттопыривая голый зад, и крутит им, чёрт подери. И Юнги не из стали, он свистит носом, вдыхая, пытается совладать с воображением, но позволяет себе дотянуться рукой, чтобы потереть сухую дырочку пальцами и надавить на промежность. Чимин осторожно берет в рот головку и смачивает её слюной. Он сосёт застенчиво и неглубоко, потому что ещё не очень в этом хорош, но ему нравится наблюдать, как Юнги от этого возбуждается, каким беззащитным становится его лицо в самые острые моменты его блаженства. Поэтому Пак старается. Лижет чувствительное местечко под головкой и надвигает крайнюю плоть на неё, чтобы обвести языком под кожицей. Из-под опущенных ресниц он смотрит, как Мин закусывает губу, а бёдра под ладонями движутся навстречу. Старший перебирает его волосы на затылке, приятно и расслабляюще массируя. Чимин обожает, когда его пряди гладят в пальцах, это легкое чувство щекотки, невесомое тепло и забота, которую он ощущает, — всё это то, что он так сильно любит в их отношениях. Чимин вбирает больше и помогает себе руками, он сжимает губы плотно и втягивает щёки, как это обычно делает сам Юнги, как он делал бы, если бы Чимин не остановил его. Блядь, да он бы даже позволил трахнуть его рот, он делает это, когда Чимин очень хочет кончить и почти не может себя контролировать, желая получить удовольствие. Юнги делает для него многое, и Чимин хочет дать ему то же; желает просто знать, как Юнги хорошо от этого. Он работает головой, и от этого (и того что слюна течет сама по себе) раздаются хлюпающие неприличные звуки, от которых младшему жутко неловко, но он старается думать, что это должно быть пошло и сексуально. Юнги издает свой изумительный низкий стон, и это победа. Мин довольно тихий в постели, чего о Чимине не скажешь, и услышать его голос всё равно, что выбить страйк. Кроме того, голос Юнги действительно красивый, просто приятный и густой. Чимин старается довести Юнги до оргазма своим ртом, потому что знает две вещи: Юнги хватит на два, а иногда и на три раза, и он любит кончать в рот (раньше он делал это в презервативе, но Чимин был не против глотать, он мог это сделать для своего парня (самого классного парня, которому он доверяет). Младшему требуется несколько секунд, чтобы стянуть с Юнги джинсы и трусы чуть сильнее и, поцеловав ствол, приняться за яички: он подбирает их пальцами и облизывает, вбирает в рот по одному и посасывает, отчего Юнги начинает тяжело дышать и ёрзать на месте. — Хочешь кончить сейчас или мне продолжить? Мин смотрит через пелену удовольствия на аппетитного Чимина с распухшим от минета ртом, на всё это бельё, в котором он выглядит как избалованная сладкая детка (черт, если бы Юнги не любил его баловать? Он обожает это, он хочет лелеять своего мальчика и только ради этого пошёл бы на многое, вроде ужасной нудной работы с большим окладом). Юнги оглаживает рукой его покатые гладкие плечи, а взглядом мягкую обнаженную попку. Он хочет добраться до неё как можно скорее. — Сейчас. Давай, помоги мне кончить, куколка. И Чимин помогает. Он снова берёт в рот и работает им немного быстрее, а Юнги дрочит член рукой короткими резкими движениями, ему требуется пара минут для того, чтобы, закинув голову назад, со стоном кончить Чимину в рот. Младший замирает на некоторое время ожидая тех нескольких порций спермы, что выходят из дрожащего Юнги толчками, и наблюдает то самое уязвимое выражение лица с приоткрытым ртом и нахмуренными домиком бровями. Когда всё заканчивается, Чимин сглатывает наполнившую его рот сперму, всё ещё находясь на члене Юнги, и тот чувствует это движение. Боже, что может быть лучше этого? Пак отстраняется и вытирает тыльной стороной ладони рот и подбородок от всей той слюны и спермы, которые вытекли бесконтрольно, а потом ложится на спину перед Юнги и раздвигает ноги. — Хочу, чтобы ты позаботился обо мне. — Черт, я буду очень аккуратен со своей девочкой, я обещаю. Мин склоняется между коленей и, придерживая ноги руками, нежно целует бедра, подбираясь вниз, и также целует член и живот. Но ему нужно взять смазку и презервативы, поэтому Юнги прижимается ненадолго щекой к приятному тёплому животику и со вздохом поднимается, чтобы достать всё это из шкафа. Он снимает у кровати джинсы с бельем, которые за время сидения оставили на его бедрах полосы, а потом подбирается к Чимину и, закинув его ноги на свою талию, надевает резинку. — Знаешь, с упаковкой презерватива в зубах ты выглядишь… красиво. Или горячо. Не знаю, мне просто нравится, — кажется, Чимина смущает, то, что он только что произнёс, и он закрывает лицо руками. — Просто забудь. Я не знаю, зачем сказал это. Но это смущает не одного Чимина, Юнги заливает румянцем, он чувствует жар под кожей шеи и лица, и Чимин бы наверняка увидел его, если бы смотрел, ведь кожа Юнги слишком бледная и тонкая, чтобы суметь скрыть подобные вещи. Старший проваливается. Он решает не думать об этом и выдавливает смазку на пальцы, растирая в руках, чтобы младшему не было холодно. — Всё в порядке, я рад что тебе нравится безопасность в сексе. Он знает, что Чимин имел ввиду совсем не это, но не придумывает ответа получше шутки. Юнги растирает пальцами смазку по промежности и поджатому колечку, а потом понемногу вставляет палец. Вынимает и снова проталкивает. Первое время, когда они пробовали разные вещи, чтобы понять, что нравится им обоим, он доводил Чимина до оргазма ими одними, и это было потрясающе: наблюдать со стороны, как хорошо младшему, не так близко, как когда они занимаются сексом, гладить целенаправленно и смотреть, какой результат это производит, как Чимин стонет и извивается, как кончает, контролировать количество и интенсивность отдаваемого удовольствия. Юнги поглаживает свободной рукой мягкое бедро, расположившееся у него на талии, и добавляет второй палец. Костяшки у него шире фаланг и растягивают дырочку сильнее. На пробу он сгибает пальцы и давит сильно, импульсивно массируя простату, отчего младший весь подбирается коленками, сводит бедра и стонет. Он трогает себя и подаётся навстречу, когда Юнги ослабляет нажим и просто мягко вводит пальцы, добавляя ещё. Он любит растягивать своего мальчика, любит вставлять по два пальца с каждой руки и раскрывать вход, чтобы немного виднелось красное нутро. Он всегда старался делать это только после хорошей подготовки, боль партнёра не доставляла ему никакого удовольствия. Когда Чимин смотрит на него со своего места и нетерпеливо виляет задом, это является знаком, что Юнги может приступить. Что ж, он сделает это. Он вынимает пальцы и смазывает получше свой член, а потом приставляет головку, легко проникая внутрь. И Чимин шумный. Он никогда не может быть тихим, если в его заднице член. Юнги ложится на него сверху и позволяет обхватить себя руками, потому как его собственные заняты тем, что держат на весу самую драгоценную задницу в мире. Чимин целует его глубоко и мокро и стонет Юнги в рот, пока старший медленно имеет его зад, каждый раз мокро шлепаясь яйцами. Чимин насаживается сам, стараясь, чтобы головка надавила на простату сильнее, ему так нравится, как Юнги трахает его, это действительно хорошо: как будто тебе давят одновременно на все точки в мозгу, отвечающие за удовольствие. Ему нравится атмосфера и то, как его маленькая грудь трясется от каждого движения, и как член зажат между ними и трётся о живот старшего. Юнги дышит сбито в его шею, а Чимин обхватывает ногами его талию, буквально повисая на нём. Чулки немного приспускаются, а пояс легонько давит на живот, и это так приятно. Чимин обнимает, крепко держась за своего сильного парня, и смотрит за его спину: маленькая задница Юнги движется ему навстречу, Чимин буквально видит, как его трахают, как будто со стороны, и это доводит его до ручки. — Оппа, быстрее. Я… аах… Пожалуйста, заставь меня кончить! Я хочу кончить! Чимин стонет и вцепляется в спину пальцами, Юнги что-то рычит ему в шею и подбрасывает его попку вверх, перехватывая под ягодицы. Он ускоряется, Чимин видит, как быстро движется его задница. Он закрывает глаза, и это отпечатывается у него на веках. То, как страстно Юнги его хочет и имеет. Он представляет это и движется навстречу, сильнее насаживаясь на член своего парня. Он не может остановить свой голос и захлёбывается стонами, терзает бирюзовые волосы Юнги пальцами, даже не замечая этого. — Я сейчас, господи. Да! ах… Ещё, да, пожалуйста… Юнги старается, как может, ему так нравится, когда Чимин так распалён, когда он требователен и раскован. Мин трахает нещадно его тугую дырку и думает о том развратном виде, в котором младший сейчас находится: в женском розовом белье со своей маленькой мягонькой грудкой, стонущий и желающий член Юнги. Чимин кончает густо им на животы и стонет тише, замирая на миллион бесконечностей в своей дрожи. Юнги продолжает трахать его медленней, отчего тот подрагивает и, не замечая ничего за собой, цепляется пальчиками за спину Мина. Юнги опускает его и пристраивается сзади, перевернув младшего на бок. Чимин сам поддерживает рукой свою ногу, а Юнги продолжает ленивый секс, скользя рукой по набухшему покрасневшему члену Чимина. Он смотрит из-за плеча на то, как младший мнёт и ласкает свою грудь и соски, на его раскрытый в посторгазменном наслаждении рот и двумя резкими толчками доводит до оргазма себя. Он оставляет внутри свой член до тех пор, пока презерватив не заканчивает наполняться семенем, и ещё недолго двигается в теплой тесной попке. Спустя некоторое время после неспешной ленивой дрочки Чимин кончает второй раз, и Юнги может полностью насладиться его видом и целовать его во время оргазма, потому что младший любит поцелуи, а Юнги любит его.