Спасение

      Выстрел.       Я отпрыгиваю в сторону, но пуля-таки касается моего плеча. Краем глаза смотрю на рану. Ничего страшного, небольшая царапина. Не время паниковать, нужно ещё как-то выжить.       Отползаю за крыло поломанного самолёта так, чтобы меня не было видно. Олег, мой коллега, стоял в паре десятков метров от того места, где я спряталась.       Внезапно пуля попадает ему в голову, и он камнем падает на землю. Увиденное шокировало меня, я не удержалась и коротко вскрикнула. Так меня и заметили.       Понимая, что нужно спасаться, я бесшумно отползла в сторону. Недалеко от меня послышался хруст веток. Кто-то идёт. Я судорожно оборачиваюсь и понимаю, что это тупик.       Бежать некуда. В такие минуты начинаешь понимать, какой вкусный омлет ты съел на завтрак, или как сильно ты любишь свою семью… ты хочешь жить. Хочешь, как никогда раньше. Я была загнанной в угол жертвой. Это самое ужасное чувство, какое мне только приходилось испытывать в своей жизни.       Сработали животные инстинкты. Я сорвалась с места и побежала так быстро, как мне никогда не приходилось бегать. Ветер врывался в мои волосы, беспощадно растрёпывая их. Причёска явно была испорчена. Но сейчас явно не было времени думать о своём внешнем виде. Нужно было как-то спасаться.       Я никогда не любила охоту. Не понимала её смысл. Мне было жалко бедных зверей, ведь они ни в чём не виноваты, они не заслуживают такой смерти. Я нередко представляла, как это — быть загнанной в тупик жертвой, не иметь ни единой надежды на своё спасение. А ведь когда я размышляла об этом, даже не представляла, что через некоторое время я буду жертвой, буду бежать от охотника, который рано или поздно всё равно догонит меня.       Выстрел.       Пуля проносится прямо рядом со мной. Оборачиваюсь. Тот бандит с парой лишних килограммов даже не сдвинулся с места. Он не побежал за мной, не стал догонять. Он поступал ровно так же, как и мой отец на охоте. Не утруждал себя.       Выстрел.       Пуля попала мне в ногу. Сильная боль. Кажется, что сейчас потеряю сознание. Внезапно я понимаю, что моё тело становится тяжелее. Будто в замедленной съёмке теряю равновесие. Смотрю на свою икру. На когда-то голубых джинсах были крупные бордовые пятна. Вещь была явно испорчена. Как это глупо. Я сейчас могу умереть, а думаю о пятнах на своих джинсах и о том, что в жизни их не смогу отстирать. Какая я всё-таки глупая.       Я щурюсь от солнышка, что так сильно режет мои глаза, пытаюсь осмотреть местность, где, возможно, буду убита. Что в голове у этих тварей, перебивших всю экспедицию? А ведь это человек двадцать… страшно представить, сколько людей убито их грязными руками. Тот мужчина медленно подходил ко мне, совершенно не опасаясь того, что я могу что-то ему сделать. Я просто лежала на песке и ждала своей смерти… прямо, как та рыба, которую выбрасывает волной на берег. Какая же я сейчас жалкая…       Закрываю глаза. Не хочу сейчас ничего и никого видеть. Я мысленно прощаюсь со своей жизнью. А ведь у меня так много невыполненных планов… Я хотела научиться рисовать, попутешествовать по разным странам. Влюбиться, наконец, и чтобы по-настоящему! Достичь пика своей карьеры, чтобы мои родные гордились мною!       Меня берут на руки весьма неаккуратным образом и несут в другую сторону. Моё плечо потревожили, поэтому болело оно теперь в два раза сильнее. Я прошипела, намекая на то, что тому мужчине следовало бы быть осторожнее. Но он будто не слышал и продолжал нести меня так же.       И всё-таки умирать в глубине души мне ой, как не хотелось. Я распахнула глаза и увидела его лицо… небритое, покрытое странными бородавками. Пакость! Пришлось успокоиться и не замечать существенных недостатков его внешности. Я сглотнула и укусила бандита за шею. Было очень неприятно. По его телу стекали струйки пота, и по шее тоже, но что поделать. Жить всё-таки хотелось. И сильно. Поэтому я, не обращая внимания на свою брезгливость, лишь посильнее впилась своими зубами в шею обидчика, как настоящий вампир.       Мужчина нанёс мне по голове сильный удар, от которого брызнули искры из глаз, но я не отступила от своего и не отрывалась от его шеи. С детства у меня была сильная хватка, просто так он от меня не сможет отцепиться. Я обняла руками его шею, а ногами — бёдра. Было противно. Такое ощущение, что кусаешь потную подмышку… это, пожалуй, самый неприятный момент во всей моей жизни. Бандит уже стал паниковать, так как не мог отцепиться от меня, а я сжимала зубы с каждой секундой всё сильнее и сильнее.       Но я не учла одного: он был не один. Через пару минут на крики прибежали его товарищи. Их главарь, даже не пытаясь как-то уговорить меня отцепиться от него, просто приставил к моей голове холодное дуло пистолета. Мне стало страшно. Я понимала, что он может меня застрелить, что моя жизнь ему не нужна, поэтому мне пришлось отцепиться.       А я нехило его укусила. Мало того, что до крови, так там ещё и шрам может остаться. Это слабо, но тешило моё самолюбие.

Да, зря сопротивлялась.

      Толстый бандит взял меня теперь уже за волосы и не мог удержаться от удовольствия ударить мою голову об какую-нибудь железку. Я лишь молча передвигала ногами, мечтая, чтобы всё это поскорее закончилось, и терпела все унижения.       Как вдруг…       Раздался сильный гул, похожий на пропеллеры самолёта. Прекрасно, у меня начались галлюцинации. А что дальше? Буду голоса с того света слышать? Кажется, я постепенно схожу с ума… Меня небрежно бросили в машину. И, кажется, я сильно ударилась, так как потом потеряла сознание. Меня разбудил звук выстрела. Сработал инстинкт самосохранения, я непроизвольно сильнее вжалась в сиденье. Перед глазами до сих пор плыло. Я дотронулась до лба. Что-то вязкое прилипло к моей ладони. Сфокусировав зрение, я понимаю, что это кровь. И, вероятно, она была моей. И правда, голова, как и всё остальное тело, очень сильно болела, надеюсь, сотрясения не будет.       Какая я мечтательная, поражаюсь. Мне бы выжить для начала, а уже потом о своих болячках думать. Похоже, я у них буду в роли секс-игрушки, раз меня оставили в живых. Не радужная перспектива, конечно. Ведь когда игрушки ломаются, их выкидывают, так же поступят и со мной. Я в итоге всё равно буду убита, хочу этого или нет.       Я, уняв головокружение, немного привстала со своего места и посмотрела в окно. Метрах в десяти от машины, в которую меня бросили, стоял самолёт. Красный цвет… да это же советский аэрофлот!       Надежда на спасение прокралась в моё сердце. Но… это центр зоны! Что он здесь забыл? Быть может, просто упал? Или его подбили террористы? В Америке, я слышала, очень часто устраивают теракты!       Получается, что тогда мне не причудилось, это действительно был гул от пропеллеров самолёта… Рядом с машиной, в которой я сидела, стоял один из бандитов, перебивших всю экспедицию. Он отстреливался, как вдруг в его голову попадает пуля, оставляя на стекле большое багровое пятно. Я не удержалась и вскрикнула от неожиданности. Пуля разбила стекло вдребезги. Небольшой осколок попал мне в спину, но это чепуха, если сравнивать с теми ранами, которые прежде мне нанесли эти ужасные люди. Я снова теряю сознание, наверное, в этот раз от потери крови…

***

      — Wake up! Wake up!       Я открываю глаза. Я лежу на коленях какой-то девушки, она бьёт меня по щекам, очевидно, пытается привести меня в сознание. Светлые волосы, собранные в растрепавшийся пучок, красная форма… она явно была стюардессой. Стюардессой советского аэрофлота!       — Советский аэрофлот? — мой голос сильно хрипит. Боже, как хочется воды!       Я сфокусировала взгляд на той девушке. Её лицо было напуганным, как будто случилось что-то очень плохое… «Анна» — было написано на её бейдже. Рядом с ней сидела другая девушка, которую я сначала не заметила. Выражение её лица почти ничем не отличалось от стюардессы. Разве что испуга было больше… намного больше. Казалось, эта рыжеволосая девчонка сейчас закатит такую истерику, что те бандиты, которые меня похитили (а их, судя по всему, тоже), не вытерпят и застрелят её.       — Да… русская? Что у вас с ранами? Как? Что произошло? — стюардесса говорила быстро-быстро, так что половину её речи я просто не разбирала. В голове был какой-то шум. Нет, у меня явно сотрясение.       Я пытаюсь приподняться, но меня останавливает рука, кажется, Анны. Она негромко бросила что-то вроде «У вас не то состояние, лежите» и аккуратно приподняла мою чёлку и ужаснулась. Да, вроде бы как раз в области лба я и нащупала кровь, но неужели всё настолько плохо?       — Я учёный. У нас была экспедиция, человек двадцать, наверное. Всех убили. Одна я в живых осталась. Расстреляли всех, гады, — я нахмурилась, говорить о погибших соратниках было не совсем приятно. Всё же многие из погибших были мне довольно-таки близки…       Анна переглянулась с рыжей девушкой. Что-то здесь явно было не так… на борту целого самолёта всего две девушки?       — Я Аня, её зовут Настя. Не могли бы мы перейти на «ты», просто нам было бы так проще, — Аня сдержанно улыбнулась. Я же лишь кивнула, соглашаясь с тем, что нам было бы действительно неплохо перейти на «ты». Всё же я не такая уж и взрослая тётя, чтобы меня «выкали». — Мы… наш самолёт потерпел крушение. Почти все погибли, выжили только шестеро. А как тебя зовут?       Что-то здесь явно было не чисто, и я это чувствовала. Все погибли? А почему на них ни царапины? Да и тем более, самолёты через Зону не летают, это уж точно. А перестрелка? Откуда на борту обычного советского самолёта оружие? Только если у них есть особое разрешение, конечно. Они явно что-то скрывали, но что? Ладно, всё-таки это не моё дело. Надо будет — расскажут. Если мы выживем, конечно.       — Я Света. Что вы планируете делать? Нужно как-то выбираться отсюда… — снова прохрипела я. Настя незаметно, как казалось ей, пихнула Аню в бок. Но я лежала у неё на коленях, поэтому почувствовала это.       — Не знаю, честно… но, кажется, они везут нас, чтобы изнасиловать, — Аня слегка поджала губы. И я понимала её, не каждой девушке будет приятно говорить о том, что в ближайшее время она будет изнасилована с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процентов. Оставалось лишь надеяться на эту одну десятую…       Внезапно дверь машины открылась. В старый пикап запрыгнул тот толстый мужчина, что весьма не самым приятным образом дотащил меня до машины. Лишь при виде него мне становилось дико неприятно. От него очень сильно пахло потом и дешёвыми сигаретами — два моих самых нелюбимых запаха. Он смотрел на меня через зеркало заднего вида так, будто я враг народа. Перевожу взгляд на его шею, и усмешка застывает на моих губах. Гематома где-то на месяц ему явно обеспечена. И тут я резко вспоминаю тот непревзойдённый вкус потной шеи бандита… какая же это была гадость!       Мы куда-то поехали так быстро, что я вжималась в сиденье и молила о том, чтобы нас не припечатало в ближайший поворот. Было так страшно, никакой адреналин не поступил мне в кровь, не было чувства азарта! Был лишь страх, животный страх за свою шкуру…       Мужчина резко затормозил. Настя врезалась лицом в переднее сиденье, я чуть было не упала с колен Ани, а та ударилась лбом о мой затылок. Надо же, так по-варварски водить! Толстяк выскочил из пикапа и громко захлопнул дверь. Он подошёл к соседней машине и о чём-то стал говорить с их, судя по всему, боссу, но не терял бдительность и иногда поглядывал в нашу сторону. Потом их главарь, опираясь на плечо другого бандита, хромая, зашёл в дом, около которого они остановились. Толстый бандит подошёл к своему пикапу и залез на его капот, из-за чего машина заметно прогнулась, что было ощущаемо для нас.       — Девочки, есть план, — вдруг меня осенило. — В той машине, быть может, забыли ключи. Кто-то из вас должен отвлечь его и сходить проверить. Я посторожу, чтобы никто не вышел из дома, и в случае чего дам сигнал.       Стоп, у меня же был пистолет. Только вот куда я его убрала, хороший вопрос. Я заглянула за пояс и вздохнула.

Кажется, мы спасены.

      — Кто пойдёт смотреть ключи, возьмите это. Осталось пять патронов. Кто стрелять умеет? — мой голос уже был более уверенным, чем пару десятков минут назад, хоть я и до сих пор ужасно хрипела, и мои слова было очень сложно разобрать.       — Я… но…, а если нас поймают? Что будет тогда? Они нас убьют! Это безумие! — Настя запаниковала.       — Если поймают, Насть, тогда просто вернись назад. Попробуем как-нибудь сами сбежать потом. Они тебя не убьют, максимум, ударят, — сказала я, но Насте легче не стало. Я мастер успокаивать людей, что сказать. — Знаешь, откуда все эти раны? Я сопротивлялась. Сначала пуля просто легонько задела моё плечо в перестрелке. Потом я убежала, в меня стреляли, попали в ногу…, а дальше. Я, когда меня поймали, укусила того толстяка за шею, за это меня оттаскали за волосы и ударили пару раз об железные обломки, которые валяются здесь. Лучше не рисковать.       Аня кивнула, взяла из моих рук пистолет, спрятала его в пиджак и постучала в окно. Спустя пару секунд пришёл толстый. Он лениво переваливался с одной ноги на другую, за ним было очень забавно наблюдать. Аня попросилась в туалет, бандит сначала не хотел её пускать, но потом девушка пригрозила ему тем, что устроит сюрприз прямо в машине, и он всё же разрешил ей выйти.       — Вы. Если будете рыпаться, я её кишки размажу. Поняли? — сказал нам с Настей толстяк напоследок и пошёл провожать Аню до ближайших кустов.       — Давай. Быстро. Помни — если запалишься, сразу возвращайся. Тебе хуже будет, если не вернёшься, — бросила я напоследок.       Настя аккуратно открыла дверь пикапа. Её руки дрожали, и я понимала девушку, ведь кто знает, что придёт в голову этим бандитам. Она очень медленно вылезла из машины, прикрыла за собой дверь и пошла гусиным шагом, стараясь не издавать лишних звуков, в сторону другой машины. Кто бы знал, как я волновалась за неё в тот момент, каждое её движение вызывало по всему моему телу дрожь. Я молилась Богу, в которого не верила, лишь бы у нас всё получилось!       Я старалась не смотреть в сторону Насти, так как мне становилось очень страшно. Я наблюдала краем глаза за домом, в который вошли остальные бандиты. Внезапно дверь в машину открывается. Я поворачиваюсь, ожидаю увидеть Настю, но это была явно не она…       В машину забрался какой-то парень, явно не тот, что был из бандитов. Он показал мне жестом, чтобы я молчала. На парне была футболка с символом олимпиады, что проходила в Тбилиси три года назад. Увидев её, я успокоилась. Он свой, это было точно.       Он аккуратно взял меня на руки и быстро выскользнул из машины. Я старалась лишний раз не прислоняться к моему спасителю, так как была вся в крови, не хотелось запачкать его. Вот, у кого следовало бы поучиться тому бандиту, как нужно переносить на руках девушек! Этот парень, добравшись до другой машины, стараясь не шуметь, открыл дверь машины и бережно положил меня на заднее сиденье. В его руках я чувствовала себя спокойно, никто не бил меня по голове, не покрывал меня трёхэтажным английским матом и не тревожил мои раны, что было самым главным.       — Я Лёша. Мне сказали, что ты Света. Приятно познакомиться, что сказать, — представился парень, запрыгнув на водительское место. Рядом с ним сидела Настя, которая более-менее успокоилась от предыдущего потрясения.       Парень почти сразу, как сел в машину, развернул её и, быстро разогнавшись, поехал в сторону Ани и того бандита. Доехав до туда, он на скорости сбивает толстяка, тот отлетает в сторону на пару метров. Я снова вжимаюсь в сиденье, мне становится очень страшно. М-да, от одних убийц к другим. Просто прекрасно! А со мной что они сделают? Нет, это явно не обычные пассажиры самолёта! Здесь что-то, связанное с криминалом…       — Объясните мне, что происходит, пожалуйста, — вежливо начала я — Кто вы такие? Не врите мне! Думаете, я слепая и не вижу, что вы не просто пассажиры?       Аня быстро запрыгивает к ней на заднее сиденье. Лёша давит на газ. Из дома выбегает один из бандитов, он стреляет в нашу сторону. Я по привычке ложусь к Ане на колени и вжимаюсь в них, чтобы моё тело не было травмировано очередной пулей. Мне снова очень страшно. Кажется, я скоро сойду с ума. Мне, как никогда раньше, хотелось домой, в родной Советский Союз. Что я здесь забыла? Зачем я поехала на эту экспедицию? Связалась непонятно с кем только, вот не могу сидеть ровно! Всегда какие-нибудь приключения на пятую точку найду! Я не знаю, кто здесь хороший, а кто плохой. Кому можно верить, а кому нельзя. Да, это мои земляки, но… кто знает, вдруг они окажутся ещё хуже тех бандитов? Хотя, казалось бы, куда хуже…       — Света! Мы расскажем тебе всё позже, сейчас главное выжить! — кричит Аня. Она закрывает руками свою голову и кладёт свою голову на сиденье так, что наши головы находились совсем рядом. Я стараюсь сильнее вжаться в кресло, чтобы не пострадать. Хотелось слиться с этим сиденьем, лишь бы не испытывать ту боль, что раздаётся по всему моему телу в данный момент.       Кто они? Куда мы с ними едем? Что ждёт меня впереди? Эти три главных вопроса мучали сейчас меня больше всего. Я уже не думала о том, выживу или нет. Было наплевать. Выживу — хорошо, нет — ещё лучше. Как это называется в психологии? Стадия смирения с неизбежным? Последняя?