Спасение

      Бешеная скорость, которую развил автомобиль, заставляла меня молиться высшим силам, в существование которых я никогда не верила, ради своего спасения. Меня начинало мутить. Кажется, сейчас мой завтрак вылезет наружу. Я прижала к своему рту ладонь и через силу сглотнула рвоту. Как это было противно! Но я не хотела запачкать других людей, поэтому приходилось терпеть…       Аня держала мою голову руками, чтобы я не упала, и кричала Лёше, чтобы тот ехал быстрее. Но куда быстрее? Куда ещё быстрее? Мне кажется, наша скорость была развита до двухсот километров в час! А быть может, это лишь мои внутренние ощущения. Я всегда боялась скорости… садилась на мотоцикл к отцу и прижималась к нему всем своим маленьким тельцем, а он смеялся надо мной. Не знаю, откуда во мне этот страх. Я никогда не попадала в аварии, если падала с велосипеда, то совсем несильно…       Внезапно пикап затормозил. Аня подвинула меня ближе к себе и усадила так, чтобы я упиралась на её плечо. В салон залезли ещё три каких-то парня. Один показался мне очень странным, на нём была маска, закрывающая половину его лица. Она напомнила мне чем-то Статую Свободы в Нью-Йорке. Вторая половина лица была покрыта страшными рубцами… это такие сильные ожоги? На его теле, казалось, нет ни единого оголённого участка — всё закрыто одеждой. В своей голове я сравнила его с арабом, что заставило меня слегка улыбнуться. Два других же были самыми, что ни на есть обыкновенными. Один высокий блондин, ростом примерно сто восемьдесят, с зелёными глазами. Его черты лица были, признаюсь, очень красивыми. Некий слащавый мальчик. Но, как жаль, такие не в моём вкусе. Другой был одет намного лучше, чем остальные, сидевшие в машине. Наверное, богатый. Его чёрные волосы были идеально зализаны и покрыты тонким слоем лака, который я не смогла не заметить. Он был симпатичным, признаюсь, но не таким, как блондин.       Человек в маске и блондин сели в кузов, а брюнет подсел к нам с Аней. Как только все уселись, Лёша вновь надавил на газ, и машина тронулась с места. Та машина, на которой ехали мы, была мощнее, поэтому мы уехали далеко вперед.       — Лёша! Едь вперёд! Там станция, они не рискнут туда поехать! — прокричал тот человек в маске, чтобы водитель смог услышать его.       Я очень сильно удивилась, когда услышала его голос. Такой грубый… я таких никогда не слышала. Он чем-то напоминал мне рунет-переводчик*. Быть может, как раз-таки своей грубостью, а может, и некой мертвечиной. Нет-нет! Не той мертвечиной! Совсем нет! Что-то в его голосе было неживое, как будто говорил не человек, а робот! И, честно сказать, это немного пугало. В машине стоял сильный гул. Те три парня, которые присоединились к нам, переговаривались с девочками и Лёшей, так как не знали, кто я. Тот брюнет даже предложил использовать меня потом, в случае чего, в качестве приманки… спасибо ему огромное! Аня кратко рассказала им, кто я, и что забыла в их машине, после чего парни немного успокоились. А мне так объяснить не могли, кем являются на самом деле! Сиди теперь и переживай за свою жалкую душонку!       Моя голова, как, в принципе, и остальное тело, беспощадно болела от громких разговоров и резких выкриков, хотелось выпрыгнуть из окна машины, лишь бы унять эту боль. Аня аккуратно придерживала меня, попыталась перевязать мои раны белоснежным платком, что вытащила из своего пиджака, но в бесконечной тряске сделать это было крайне трудно. Почему-то из всей этой сумасшедшей шестёрке больше всего доверяла я именно Ане. Хотя, было и так понятно, почему. Ведь она была ко мне всех добрее, вот мой уровень доверия к ней и был больше, чем к другим.       Лёша резко затормозил, из-за этого почти всех отбросило вперёд. Сидевший рядом с нами парень чуть было не разбил нос о соседнее сиденье. Так ему и надо, что сказать. Нечего было предлагать меня куда-нибудь сплавить! Себе же хуже!       — И куда теперь? Куда? Это тупик, чёрт бы его побрал! — Лёша разозлился и со всей силы ударил кулаком по рулю.       Человек в маске казался спокойным, будто знал, что делал. Но что-то мне подсказывало, что вся эта его умиротворённость наигранная! Скорее всего, он не хотел, чтобы все предавались панике. Но чёрт, все и так паниковали! Да ещё как!       — Не мельтеши. Стоим здесь, сюда они не поедут, испугаются высокого уровня радиации. Аня, посмотри в моей сумке аптечку, переработай ей раны, — человек в маске небрежно показал на меня рукой. — Когда закончишь, отправимся в восемьдесят шестой. Все, — он сделал акцент на последнем слове, намекая на то, что я отношусь к их числу.       Все, не считая блондина и Аня, испуганно переглянулись. Видимо, тот человек сказал что-то такое, что никто не ожидал услышать. Ладно, потом со всем разберусь. Гоша пересел назад к другим парням, чтобы не мешать Ане, пока та обрабатывает мои раны.       Аня достала из сумки бинты и оголила моё плечо. Она полила перекисью водорода ватный диск и приложила его к моей руке, а после убрала и стала стирать перекись от центра к краям, убирая пыль, успевшую попасть мне в рану. Краем глаза я наблюдала за её действиями. Ранку приятно обожгло, она покрылась небольшим слоем белой пенки, которая, как разбавленная уксусом сода, шипела и завораживала меня. Но после девушка накрыла другим ватным диском мою рану, и я вышла из некого транса. Потом она перевязала бинтом моё плечо и завязала крепкий узел. Ранение было касательным — пуля лишь оставила на моём теле небольшую царапину, поэтому больших хлопот с её обработкой не было. А с ногой было всё куда сложнее…       Обработав последние ссадины на моей голове, девушка приступила к самому сложному — к моей икре. Нужно было как-то вытащить пулю… но как? Аня, подняв одну из штанин джинсов примерно до уровня колена, ужаснулась. Девушка перевела взгляд на меня и удивлённо охнула.       — Света! У тебя артериальное кровотечение! Ты умереть можешь, понимаешь? Почему ты не могла сказать сразу о том, что у тебя очень серьёзные раны?! — Аня нахмурила брови. Слова вылетали с губ девушки одно за другим, сильно хлестая меня по щекам. Мне казалось, что умру я не от кровопотери, а от гнева этой девушки. — Тебе нужно в больницу! И желательно как можно быстрее, иначе ты действительно можешь умереть! — девушка, немного успокоившись, продолжила. — Пуля прошла в твою ногу примерно на сантиметр. Я могу её вытащить, но нужны щипцы. Но в больницу всё равно надо! У тебя повреждена мышечная ткань, я не врач, поэтому могу навредить.       Я улыбнулась. Аня всё же выглядела очень мило, когда злилась. Было очень приятно, что хоть кто-то волнуется обо мне. В последние полчаса я просто перестала чувствовать свою ногу. Боль пропала, и мои переживания насчёт ран тоже. Наступило спокойствие, некая гармония с телом и душой. Но меня пугало лишь одно: умирающие люди описывали своё предсмертное состояние также. Но я совсем не хотела умирать!       — Спасибо, Аня. Можно, пожалуйста, воды? — прохрипела я и, дождавшись, пока человек в маске достанет из своей куртки железную флягу и протянет её мне, одарила того благодарным кивком. — Быть может, объясните мне всё? Кто вы такие? Откуда у вас самолёт?       Блондин тяжело вздохнул и начал свой рассказ, пока Аня внимательно рассматривала мою ногу. Было принято решение сначала просто наложить небольшой жгут, а потом достать щипцы и вытащить мне пулю. Ну, или же отправить меня к врачу. У блондина, признаюсь, был очень красивый голос, как и сама его внешность. Поначалу я не обращала внимания на болтовню Ани, которая рассказывала мне о том, что в дальнейшем будет с моей ногой. Я слушала этот приятный голос, как песню, не вдумываясь в его слова. Хотелось часами слушать этот убаюкивающий тембр, но нужно было разобрать хоть какой-то смысл из сказанного им.       Я удивлялась всё больше с каждым сказанным им словом. Неужели такое действительно бывает? Мне не верилось ему, я осторожно всматривалась в его глаза, подмечая, что его зрачки вовсе не были расширенными. Но кто знает, вдруг он употребил лёгкие наркотики, после которых по внешнему виду человека нельзя понять, «под кайфом» он или нет.       Когда он рассказывал о гибели своих друзей, а после добавил, что они сидят сейчас с нами в одной машине, мне в голову прокралась мысль, что он неудавшийся писатель, который сочинил очередной фантастический роман и рассказывал его содержание. Ведь это так неубедительно! Откуда же они тогда выжили и сейчас сидят прямо передо мной, если их убил некий Сергей Костенко?       Когда блондин, которого, как оказалось, зовут Паша, рассказывал эту часть истории, брюнет, имя которого пока что мне было неизвестно, желавший прежде мне лёгкой смерти, усмехнулся и переглянулся с Лёшей, будто ища в нём поддержку. Но водитель лишь перевёл взгляд с этого неприятного типа на своего друга и продолжил слушать его бред. Как я поняла, Паше и человеку в маске (как оказалось, у них были одинаковые взгляды на эту жизнь) до их прибытия в Америку тоже мало, кто верил. Особенно меня рассмешила история про «бомбу», которая на самом деле была ошейником для бабушек. Когда я узнала, что это задумка человека в маске, моё уважение к нему заметно поднялось, должна признать.       — Ну, вот такие дела. А теперь нам нужно попасть в восемьдесят шестой, чтобы всё исправить, — Паша размял руки и посмотрел на меня, ожидая реакции.       А какую можно было тут ждать реакцию? Естественно, я ему не поверила. Разве можно полагаться на такое безумство? Я с усмешкой осмотрела всех присутствующих. Аня с Настей пребывали в шоке. Выяснилось, что Паша с человеком в маске, которого звали Никитой, почти ничего не рассказывали им. И если тот противный брюнет, имеющий такое же противное имя — Гоша, Настя и Лёша знали хоть крупицу этих событий, то Ане не рассказывали ровным счётом ничего! Да выходит, что я и не так долго пребывала в неведении! Я продолжала осматривать всех присутствующих. По Лёше было видно, что он верит Паше… а вот тот брюнет, который позже представился Гошей. Он продолжал усмехаться, считая всех дураками. Как бы это ни выглядело мерзко, я была полностью согласна с ним. Ибо верить в подобное — безумие!       — Паш, я хочу сказать, что у тебя прекрасная фантазия, выдумать такое! Да и найти сообщников, это, как по мне, достойно похвалы! — я усмехнулась. — Ты, часом ли, не начинающий писатель?       Паша серьёзно посмотрел на меня, а после глубоко вздохнул. Видимо, я ляпнула что-то, чего говорить было нельзя. Ну, что сказать, не больно я и расстроилась тем, что обидела его. Ути-пути, нашлась принцесса губки дуть на правду! Аж противно! Он думал, что я поехавшая и решил устроить небольшой тест? Поверю или нет? Иначе у меня нет логичного объяснения на весь этот бред!       — Света, я понимаю, как это звучит неубедительно, — начал он. — Но то, что я сейчас рассказал — полная правда. И я, уж поверь, смогу доказать это и тебе, и Гоше, и всем, кто мне не верит, — Паша говорил медленно, растягивая слова. Кажется, тем самым он хотел показать мне своё место, что лидер — он, а не кто-либо другой.       Я усмехнулась. Он действительно считает, что я пойду с ними?       — Паша, не хочу вредить твоему самолюбию, но я не собираюсь с вами никуда перемещаться. А уж тем более, в 1986, — я натянуто улыбнулась, как противная Долорес Амбридж из «Гарри Поттера». — Кто тебя знает, вдруг ты наркоман какой-нибудь.       Аня сглотнула. Видимо, девушка осознала правдивость моих слов. Она медленно переводила взгляд с меня на Пашу, а после на Настю, пытаясь найти в подруге спасение. Та лишь просто пожимала плечами, не зная, кому можно верить, а кому нет. Боже, как я её сейчас понимаю. Я так же, как и Настя, запуталась. Только моё состояние было немного хуже, чем у рыжей девушки. Я не знала здесь абсолютно никого.       — А куда ты тогда, скажи мне на милость, собираешься пойти? Обратно к ним? — он махнул головой, показывая в ту сторону, откуда мы приехали. — Пойми, если ты с нами не пойдёшь, ты со своими болячками умрёшь. Да и куда ты собираешься? Совершенно одна, без знакомых… ты загнёшься, и, скорее всего, очень скоро.       Здравый смысл заставил меня призадуматься. Он действительно говорил по существу. Долго я одна не протяну здесь, тем более, с такими ребятами под боком. Даже если мне удастся спастись, что вряд ли, то куда мне идти? У меня ни документов с собой, ни одежды, ни сменных бинтов. А если вернуться на нашу базу, то я, скорее всего, пересекусь с бандитами, и мне явно не поздоровится. Что же, единственным разумным решением было остаться с теми ребятами. Хуже мне явно от этого не будет… или всё-таки будет?       — Ладно… ты прав, — пробубнила под нос себе я, вызывая у Паши на губах усмешку. — Но я всё равно не верю, что у нас получится переместиться в восемьдесят шестой! — добавила я.       — Так, давайте не ругаться, а думать, что делать, — голос подал человек в маске. — Можно попробовать съездить к местному доктору, но если нас поймают, мало не покажется. Или же просидеть тут всю ночь и подцепить лучевую болезнь. Что скажете?       Решение было принято. Паша сел на водительское кресло, а рядом с ним — Никита. Настя переместилась к нам с Аней, а Гошу с Лёшей мы выгнали в кузов, дав им на всякий случай оружие. Паша медленно повёл машину не по дороге, а по полю, чтобы вероятность выжить была больше. Гоша с Лёшей то и дело озирались по сторонам и держали наготове оружие. Я продолжала опираться на плечо Ани, а Настя разрешила мне закинуть свою больную ногу на неё, за что я ей была очень благодарна.       Мне было уже не так страшно, как утром, когда я отчаянно отстреливалась от бандитов и увидела своими глазами несколько смертей моих знакомых. Казалось бы, моя психика должна была не выдержать, и я бы закатила истерику. Но почему-то этого не происходило. Хотя я и чувствовала, что очень скоро сорвусь. Что просто буду биться в конвульсиях и плакать, очень-очень много плакать.       Внезапно моё сердце замерло. За окном была та самая машина, которая преследовала нас некоторое время назад. Из моей глотки вырвался отчаянный крик, не лишённый небольшой хрипотцы.       — Они там! Они! Они! Вот там! — только и повторяла я, сильнее прижавшись к Ане так, будто она была спасательным кругом, а я попала за борт корабля в сильнейший шторм…       Паша поехал ещё медленнее, так как бандиты нас не видели из-за кустарников, которые росли вдоль дороги, по которой ехали мексиканцы. Оставалось лишь молиться на то, чтобы их не заметили. Сколько за этот день я ещё раз буду обращаться к высшим силам? Когда приеду на Родину, уйду в веру. К чёрту науку! Слишком опасно!       Внезапно раздался выстрел. Господи, как мне успел за сегодняшний день насточертеть этот звук. Нас заметили, прекрасно. Я ещё сильнее прижалась к Ане. Вот теперь мне действительно страшно!       Мы выехали на дорогу. Паша гнал со всей скорости, вдавливая педаль в пол. Было очень страшно, ехал он намного быстрее, чем Лёша, когда мы пытались сбежать от мексиканцев. Я зажмурила глаза и просто ждала, когда этот ужас кончится. Мне было так страшно, что я перестала наблюдать за дорогой…       Я раскрыла глаза лишь тогда, когда Паша вжал другую педаль в пол и затормозил. Все быстро выскочили из машины, а Лёша уже по привычке взял меня на руки и побежал к какому-то дому. Мне потребовалось около трёх секунд, чтобы понять, что мы сегодня уже были здесь. Это был дом, как сказал Никита, местного доктора. Он нам должен помочь. Особенно мне с моими ранами.       Никита громко постучал в дверь дома. Я положила на плечо Лёши правую руку, от чего он едва заметно дёрнулся, и обернулась. Они уже подъезжали! Я прижалась к груди парня, чтобы защититься от россыпи выстрелов, доносящиеся из открытых окон их машины. Лёша заметно смутился, отцепил мои руки и передал меня Никите. Он взял автомат и вместе с Гошей начали отстреливаться. Как же мне было страшно! Я закрыла глаза и прикрыла руками свою голову.       Дверь открыли. Ничего не объясняя, Никита вбежал в дом вместе с остальными последний и захлопнул деревянную дверь. Нас встретил доктор, который не понимал, что вообще происходит. Он выглядел намного аккуратнее, чем те бандиты. Хотя, не мудрено. Я дала ему лет пятьдесят: доктор был невысоким, его волосы давно поседели, а смуглая кожа покрылась морщинами. Немного поговорив с доктором на английском, Никита договорился с ним, что тот сможет нам помочь и разрешит остаться переночевать в своём доме, и он положил меня на стол. Ко мне подошёл тот мужчина и внимательно осмотрел ногу, сняв жгут. Мне рассказывали, что вытаскивать пули — не самое приятное в этой жизни. Но я не ожидала, что это будет настолько больно!       Я не плакала, когда меня дважды ранили. Я не плакала, когда меня избили. Я не плакала, когда потеряла всех коллег одним разом! Абсолютно всех, кто мне стал так близок за годы, проведённые в лаборатории: добродушного Олега, любившего поумничать Ярослава, самовлюблённого Никиту. Девушек, кроме меня, больше не было. Но я не знаю, что нашло на меня сейчас! Когда доктор достал из стола щипцы, из моего глаза выкатилась одинокая слеза. Я не понимала, почему заплакала тогда, когда мне и сделать ничего не успели. Быть может, это было чем-то вроде той истерики, которая упоминалась мной чуть выше. А может, я просто устала и не выдержала…       Я смахнула со щеки слезу и снова зажмурила глаза, надеясь, что это как-нибудь убавит боль, которую мне сейчас придётся испытать. Но лучше мне не стало. Как только мужчина железными щипцами дотронулся до моей раны, из моей глотки вырвался громкий крик. Кто же знал, что будет настолько больно?! Доктор держал мою больную ногу, чтобы я не брыкалась, но он не мог удержать вторую. Я стучала ей по столу, сносила все медицинские препараты, которые стояли рядом. Доктор закатил глаза и что-то прокричал в соседнюю комнату, куда ушли все остальные. Через минуту зашли Лёша с Пашей и стали держать меня.       Я кричала. Кричала так громко, что было, наверное, слышно тем бандитам, которых в тот момент в моих мыслях и быть не могло. Я лишь думала о том, когда эта адская боль пропадёт. На моих запястьях и здоровой ноге, наверное, останутся синяки. Но это совсем небольшая плата за жизнь. Честно сказать, я никогда не умела терпеть физическую боль. Душевную — проще простого. Чаще всего, когда мне было очень больно, я заходила в свою комнату и просто смотрела в окно. Не было ни слёз, ни истерик. Я просто наблюдала за прохожими, иногда улыбалась, вспоминая что-то хорошее. Да, было неприятно. Но это чувство нельзя было назвать болью. На сердце будто скребли кошки, но я терпела и считала, что плакать из-за душевных терзаний — полнейшая глупость. Я никогда не понимала тех людей, которые утверждали, что физическая боль не такая, как душевная, что душевная намного хуже. Да неужели? А то, что от душевная боль тебе лишь на время испортит настроение, в худшем случае может перерасти в депрессию, таким образом, не трогая ни твоё здоровье (разве что психическое), не покушаясь на твою жизнь?! От физической боли действительно можно умереть! От болевого шока, к примеру. Или от сильного кровотечения, остановки сердца или прекращения работы какого-либо внутреннего органа. Нет, дорогие девочки, утверждающие, что за свои двенадцать лет вы действительно очень сильно разочаровались в этой жизни, физическая боль куда страшнее, чем душевная!       Когда доктор, наконец, закончил вытаскивать пулю, он вытер со лба выступившие капли пота рукавом своей рубашки. В моих глазах помутнело. Я видела всё очень сильно размытым. Врач смыл с меня кровь и сказал на английском (благо который, из-за своей профессии, пришлось выучить), чтобы я шла отдыхать. Лёша аккуратно взял меня на руки и понёс в комнату, которая была выделена мне.       Я накрылась одеялом по шею и тихонько заплакала. Нога дико болела. Намного сильнее, чем когда рана была открыта. Казалось, что мне не пулю вытащили, а сразу ногу ампутировали по ляжку! Я схватилась за голову, которая не прекращала болеть (надо будет обязательно показать врачу и её, кто знает, может, там сотрясение) и тихонько поскуливала.       Спать абсолютно не хотелось. Мало того, мне было страшно. Страшно, что те бандиты вернутся обратно, пусть врач и сказал, что они не посмеют, мол, он одному из них жизнь спас. Какая же я всё-таки трусливая! Но всё-таки, кто бы на моём месте не струсил?! Покажите мне этого человека, который бы терпел весь этот ужас, что происходил с ним и ни разу бы не пожаловался на всю эту чертовщину?! Это же так страшно! Со многими столько событий не происходит за всю жизнь, а я пережила всё это за один только день!       Мысленно я продолжала жалеть себя, так как было обидно. Обидно, что выжила именно я, а не какой-нибудь Ярослав или Матвей! Да, это звучит очень глупо, так как мне всё-таки безумно повезло. Но выжила я с учётом того, что мне пришлось испытать огромную боль и такой страх, что сердце могло в любой момент действительно остановиться! Проще было бы просто умереть, чем терпеть всё это!       А то, какой бред сказал Паша? Это надо было такое выдумать! Я не представляю, какую иметь нужно хорошую фантазию! Действительно, из этой истории, которую он рассказал, мог бы выйти замечательный бестселлер! Я и сама на такое не пожалела бы денег… ещё бы они были, конечно.       Спустя некоторое время я всё-таки заснула, хоть и вышло у меня это с огромным трудом. Во-первых, мешала больная нога. А во-вторых, за окном было очень шумно: то сторожевая собака, живущая вместе с тем мужчиной, завоет на луну, то ария сверчков решит устроить концерт… естественно, шанс хотя бы немного выспаться был ничтожно мал! Точнее, его вообще не было!