Хроники леди Флёр Тьер

      Нет ничего страшнее поля брани. Выжженная матерь-земля, которая когда-то была засеяна хлебом, она стонет и молит прекратить. Магия… Такая страшная магия. Отцы и сыновья убивают друг друга. Кровь льётся рекой, впитываясь грехом в почву. Вонь, отравляет лёгкие. А вонь эта от гниющих тел. И они когда-то были детьми, родителями, братьями, мужьями. Они убивали друг друга, но перед лицом смерти, они все единый кусок гниющего мяса, над которым слетелись мухи и вороны. Мухи откладывают в них личинки, а вороны выклевывают глаза. И неважно какого цвета кожа, когда под ней ползают черви, поедая гниль. И неважно какого цвета глаза, карие, голубые, зелёные, все они исчезают в чёрных клювах. Здесь только один победитель. Смерть. Она властвует здесь, собирая души, чтобы те ответили за грехи. Она здесь царь. Она здесь бог. И небо такое голубое, будто смеётся. Ему безразличны страдания. Так хочется пить. Вот бы пошёл дождь. Короткий. Всего на миг. Чтобы на язык попало пару капель.       И среди этой боли и вони смерти. В фарше из наваленных тел есть и живые. Или живой. Возможно, он тут один. Черноволосый юноша. Ему отраду чуть больше двадцати пяти. Его лицо залито кровью и потом. Он уже не чувствует ног. В животе его рана. И главный вопрос. От чего он умрёт? От потери крови? Или заражения? В оголённом мясе уже ползают черви. Им и не важно, что он ещё жив. Он вспоминает слова целителя. «Радуйся, что там эта мерзость ползает! Они всю гнил выедают!». Он кричал это тому пареньку. Как же его звали? Он был с Севера. Ему ампутировали ногу. Он не выжел. Ему и пятнадцати не было… — Какая же это всё-таки… страшная война, — прохрипел лежащий в куче трупов раненный солдат. Его веки стали тяжёлыми. Сознание расплылось. «Значит, сейчас. Я всё-таки умру…» — пронеслось в его голове, и он провалился в небытие.       Солдат открыл глаза вновь, ощущая, как жар дневного поля боя, сменился холодом ночи. «Жив ещё значит» — всплыла мысль в его сознании. Перед глазами стояла пелена. Он уже почти и не помнил, кто он, откуда. Перед ним на коленях сидела женщина. Её длинное чёрное платье так не подходило всему кошмару, что их окружал. — Тут опасно, — прошептал он. Женщина посмотрела на него, а затем наклонилась к нему ухом, чтобы слышать, что он говорит. — Опасно… — повторил солдат. — Вам нельзя… оставаться… Женщина выпрямилась и посмотрела на него с улыбкой. Её чёрные волосы стелились по земле, пропитанной кровью. Она протянула изящные белые руки, и два ворона передали ей кувшин с водой. — Даже на пороге смерти беспокоишься о других, бедное дитя. — Женщина приложила к его губам горлышко глиняного кувшина, и солдат с жаждой начал глотать воду. — Воля есть к жизни. Хорошо. Она оторвала лоскут от своего платья, смочила его в воде и начал протирать его лицо. И в ней не было и тени брезгливости к искалеченному солдату. — Идут столетия, а короли всё те же, — произнесла она. — Деньги и власть. А цена им — жизни. Сотни и тысячи. Они упиваются деньгами, не замечая, что золото всё в крови. Ты ведь знаешь это, Нокс? «Что это?» — мелькнуло в его голове, — «Кто такой Нокс? Ах… да, это ведь моё имя». Он не думал о том, откуда странная женщина узнала его имя. И чего же она хотела. Женщина с нежностью протирала его лицо, и рассудок начинал возвращаться. Он помнил о войне. Эти территории не так велики, и каждое десятилетие за них идёт война. Здесь рудниковые шахты, поля и сады. Здесь можно вырастить хлеб и накормить крестьян. Но Нокс понимал. Никто не будет кормить крестьян. Здесь вырастят хлеб, а затем продадут его, и принцесса короля наденет ещё более искусную корону. В ней будет ещё больше бриллиантов и золота. А дети, оставшиеся сиротами после войны, умрут от голода. Как умерли его младшие сёстры десять лет назад. Одна за другой. От голода. От болезней. От отравленной примесями рудников воды. — Ты хочешь остановить это? — спросила женщина. Нокс посмотрел на неё. И хоть его и одолевала слабость, и смерть уже почти вытянула его душу, по его глазам было видно. Он хочет. — Тогда принеси мне их души, — прошептала женщина. — Моё имя Даарма. Моя магия тебя не спасёт, и скоро ты узнаешь Истинный Секрет Бездны. И если сохранишь рассудок, когда я верну тебя, я обещаю тебе силу пятидесяти тысяч мужчин. Эти слова были последними, что он услышал перед концом своей жизни. Первой жизни. Потом его поглотила тьма. Она была похожа на кислоту. Его душу, разделяли на маленькие кусочки, чтобы отправить их в чан первичного бульона, где уже купались кусочки миллионов других душ. Он не возродится в мире со своей душой. И его не будет ждать свет. Негодяев не накажут вечными мучениями, как ему обещал проповедник. Нет, все равны в глазах Бездны. Из всех них сделают первичный бульон, зачерпнут и создадут новые души, состоящие из осколков других. И в новом человеке будет крупица от Нокса, одна от бродяги, ещё немного от великого мага и перчинка от мерзкого маньяка. Вот он каков. Истинный Секрет Бездны. Он заключается в том, что обещанной справедливости нет. Конец у всех един.       Нокс очнулся на руках Даармы в святилище Темноречья, ласкаемый лечебными водами. Он был абсолютно здоров. И жив… Даарма нежно качала его на руках, как родного сына, напевая какую-то песню. Она взглянула в его глаза, полные ужаса и решимости. — Тебе всё ещё нужна моя сила? — спросила Даарма, погладив его по лицу. — Да, — выдохнул Нокс. — Я хочу отомстить за все те жизни, что отнял король моей родной страны. Даарма кивнула. Воды Темноечья засветились тёмными потоками. — Я дам тебе тень ночи, крылья ворона, обещанную силу, я дам тебе помощников, оружие и незримость. Сколько же душ ты готов пообещать мне? Его губы прошептали число. И Даарма нежно улыбнулась ему, а затем прикрыла его глаза ладонью.       Та ночь была страшной резнёй. Королевский дворец был залит кровью правящей династии, министров и всех, на чьих руках была ответственность за смерти тысячи людей. И в этом театре теней и возмездия главную роль играл Нокс. Он свершил своё правосудие, и, будто Тень, за ним следовала его госпожа, направляя его клинок.