I will be your greatest problem

Холодный сырой воздух. Недавно падал дождь, что есть довольно ожидаемым событием, после пары дней жары. Несмотря на поздний час везде ярко, ведь Москва никогда не спит. На проезжей части то и дело мелькают машины, пробок нет и поэтому водители позволяют себе ехать на максимуме. Кто-то спешит домой, кто-то на долгожданную встречу. Этот город никогда не успокоится. Это надоедает. Я не слышу шума машин, не слышу громкие пьяные разговоры, не чувствую этого запаха сырости и чего-то по-летнему сладкого. Просто не могу слышать. Каким бы все не казалось реальным, но я крепко вбила себе в голову, что сюда уже не вернусь. Я мертва здесь. Мое сознание просто издевается. Все вокруг остановилось, как в каком-то дурацком фильме. Парень, подняв ногу, так и остался стоять там же, направляясь ко мне со стороны клуба. Машины с включенными фарами замерли, готовы снова нестись в любую секунду. И я в центре этого безумия. Наконец-то достану телефон и посмотрю, кто же мне пытался дозвониться в последние секунды моей жизни. На экране неожиданно показывается знакомое лицо и пишет «Розоволосый ПРИДурок». Мой друг, с которым я до этого не общалась пару дней, он живет в другом городе, а у меня настроение после череды неприятностей, было прямо скажем — не очень. Интересно это шутка моего больного воображения, или все же вселенная? Отрываю взгляд от сенсорного экрана и смотрю на вызывающе розовую машину. Мда… скорее всего воображалка. За рулем сидит блондинка цвет волос, которой желтизной побеждает солнце. У нее в одной руке ярко красная помада и на щеке, прямо от губы виден след после неудачного макияжа. В другой конечности пластиковый стаканчик и в воздухе замерла крышечка из него и расплескавшаяся молочно-кофейная жидкость. Хах… вот и мой внутренний сексизм проявился. Телефон все так же продолжает играть, настаивая на внимании и я провожу большим пальцем по экрану, но как только я это сделала, телефон отключается. Усмехаюсь на этот вечный закон подлости и даже не раздражаюсь, ведь такого не будет в мире, в котором я сейчас живу, еще долго. Не могу поднять взгляд от этой черной плоской коробочки. Как и тогда, я не готова. Я не хочу, чтобы время снова начало свой отсчет. Но не предпринимаю бесполезной попытки отойти. — Раз, два, три, четыре, пять… Пришло время умирать. Бум Громкий судорожный вдох заполняет мои легкие. Такое чувство, что во время сна, я и вовсе не дышала, только этим можно объяснить мою бешеную отдышку. Отпечатки, что так и не прошли на спине, пульсируют. Перед глазами пролетают картинки из сна. Розовая машина — не кажется смешной, а лицо друга вызывает только болезненные уколы совести. И полились слезы, горькие слезы… так эта поэзия здесь ни к чему. Но тем не менее дрожащие, холодные ладони уже утирают эти противные, соленые капли с щек. Нет, я не хочу рыдать с завываниями, мое тело и вовсе как будто окаменело, все конечности тянет в кучку к груди, закрывая ноющее сердце. Как будто это поможет… Просто слезы и дыхание. Две вещи, которые я не могу успокоить. Тело с трудом подчиняется, мысли тоже. Но я не… не могу нормально дышать. Вдох… выдох… вдох… вдох… сбилась. Сердце сжимается с каждым разом, как я натыкаюсь на старинные факелы и грубые стены. Не мой дом. Совершенно. В ушах шумит… не слышу нормально ничего. Здесь должно быть так тихо? Только через какое-то время понимаю, что мне на плечо опустилась рука. — Лоуренс… Лоуренс! — кто-то говорит. Не понимаю, мне плевать. Все мысли только на моем дыхании. — Пандора! Это не мое имя! Выдох, глубокий вдох… воздух замирает в легких и, как будто ему перекрыли путь к глотке. Замирая, когда в лицо бьет ледяная струя воды. Дыхание быстрое и обрывистое. Но я дышу. Вдох следует за выдохом и все правильно. — Пандора! — меня не слабо встряхивают за плечо, и я от боли рефлекторно сбросила чужую ладонь с плеча резким движением своей. Осознание быстро проясняется. Кто-то меня видел в таком состоянии? Я медленно перевожу взгляд в сторону, того, кто так упорно добивался моего внимания. Это, что, блять щетина?! Лицо Блэка первые секунды кажется совсем незнакомым. Сколько ему, к черту, лет? Шестнадцать? Серьезно?! — Что с тобой? — жестко спрашивает он. Я слабо хмурюсь и утираю лицо от воды, попутно убирая намокшие волосы назад. Меняю положения, касаясь ногами пола и упираюсь головой об противоположную от парня стенку. — Неудачное свидание? — продолжает докапываться. Парень явно пытается перевести все в шутку, но видно, что нервничает. Я слезаю с окна. Раздражение. Где мои сигареты? В пи***. Чудесно. — Эй! — кричит парень, подбегая, когда я уже сделала пару шагов. — Не трогай меня, пожалуйста. — тихо говорю я. Знаю ведь, что уже протянул руку, чтобы схватить меня за плечо. Что за дурацкая привычка у людей, касаться других. Никому не приходит в голову, что это может быть неприятно, страшно, физически больно? — Да, что с тобой?! Громкий голос не пугает. Все так же раздражает. — Неудачное свидание. — честный тон. Не менее честный ответ. Какое вообще может быть удачное свидание в тринадцать, когда на самом деле тебе под тридцать. Я все так же стою спиной к парню и его это видимо не устраивает. Блять. Конечно же. Меня, все же рывком разворачивают от чего мои глаза медленно закрываются, а после открытия я смотрю на недовольное симпатичное лицо. Собираюсь с мыслями. Побольше воздуха. Апатия. — Повторю, не трогай меня. — спокойно сказала я. — Почему ты свое любопытство ставишь выше моего состояния? Да, это выглядит слишком высокомерно. Но если не ткнуть прям мордой в дерьмо, не поймет же. А вот уже и лицо разгладилось хоть и осталось хмурым, и рука пропала с моего плеча. — Спасибо… имею ввиду, спасибо за помощь. Мне было плохо… — мой тон стал мягче, когда я увидела такую резкую перемену. — Я просто… не хочу говорить об этом. Снова картинки. Прошлая жизнь. Слишком много людей держат позади. Огонь потухает. — Ты в порядке? — спрашивает, наверное, единственное, что и хотел уточнить. Его лицо такое же уставшее, как и мое? Как же глупо я себя веду. Как же глупо я себя чувствую. — Конечно. — широко улыбаюсь, закидывая голову. Сердце все еще ноет, а тело не может разморозится.