На расстоянии вздоха

Джон поёжился, кутаясь в лёгкую куртку и чихнул. Сейчас идея переехать в Лондон уже не казалась ему такой хорошей. Ему пришлось уйти с шёлковой фабрики ради ухода за больной матерью. А когда её не стало, у Джона из родственников остался только дядюшка Чарли. Он владел в Лондоне небольшим магазинчиком по продаже тканей и, конечно, не отказался бы от дешёвого шёлкового полотна ручной работы. Но чем ближе божья коровка подлетала к городу, тем больше Джон нервничал. О городах ходили жуткие слухи. Говорили, насекомолюди там разучились призывать единых по крови существ и вынуждены передвигаться на жутких машинах, сделанных чёрными человекомуравьями из палок, слюды и ещё какой-то несусветной дряни. Говорили, в мире городов насекомолюди живут все вместе, и на улицах можно запросто встретить человека-божью коровку, человека-бабочку и даже человека-богомола! И при этом в живых остаться. Извозчик заметил волнение Джона и на секунду отпустил травяные вожжи, потрепал Джона по руке. — Успокойся, шелкопряд. Таким, как ты, в городе найдётся дело. Не зевай, и всё у тебя будет в меду, честное слово. Джон покосился на человека-божью коровку. Такому, как он? А кто он, если не секрет? Вот взять этого пожилого полного краснощёкого мужчину с чёрно-красными крыльями. Он выглядит как божья коровка и всю жизнь перевозит не умеющих летать существ. А Джон? Железы у него во рту и на руках вырабатывают мягкие, прочные нити, из которых делают всё, от лёгких тканей до стен изысканных домов-скорлупок для прекрасных человекобабочек. Полноценных существ! Говорят, шелкопряды тоже бабочки. Но их развитие настолько замедленно, что сформировавшегося шелкопряда вообще никто никогда не видел! Братьев и сестёр Джона это не волновало. Быстрые, как человекобабочки, сильные и выносливые, как человекомуравьи, шелкопряды были прекрасным приобретением для любой деревни. А города? — Лондон, сэр, — человек-божья коровка смешно отсалютовал Джону красной кепкой. Перед ними раскинулось ветвистое дерево-мегагигант. Далеко-далеко внизу его корни уходили в бесконечные глубины мирового океана, куда никогда не проникнет ни одно разумное существо. На нескольких переплетённых, чёрных от прошедших эпох ветвях возведён слюдяной остов прочнее древесной породы. Поверх него на слое лучшего грунта выращен Лондон. Тысячи, миллионы трав сплетены трудолюбивыми человекомуравьями в башни и переходы. А любящие творчество человекобабочки украсили эти дома цветами и своими домиками скорлупками. То тут, то там видны современные архитектурные нововведения — дома, полностью сделанные из тонкой, желтоватой слюды с добавлением сотовых материалов. Они удерживают конструкции траводомов и в первую очередь сокровища Лондона, знаменитых цветочных часов на верхней башне королевского улья. Двенадцать цветов раскрываются в определённое время один за другим и снова прячутся внутрь слюдяной мозаики. Это знаки часов. Крошечные капельки цветного секрета светлячков обозначают минуты, а капельки нектара — секунды. Благоухающие часы, Врата Рая, знамениты во всём их мире как величайшее произведение искусства. — Нравится? — подмигнул извозчик. — С ума сойти! — Я же говорил брат, всё будет в меду. Извозчик оставил Джона на посадочной площадке Кинг-Кросс и снова слился с гудящей от стрёкота крыльев толпой. А Джон, вдохнув побольше воздуха, отправился в Камберуэл — район небольших магазинчиков, офисов человекожуков и уютных маленьких травяных домиков. Именно там его дядюшка держал лавку. Путь для Джона был более чем труден. Рассказ о странных машинах правдив! Его чуть не задавила одна, когда Джон засмотрелся на летящую мимо прекрасную человекобабочку. Второй раз он чуть не погиб, взбираясь на третий этаж регистрационной конторы. В таких конторах должны зарегистрироваться все новоприбывшие в Лондон. Всё бы ничего, но Джон никогда раньше не видел лестниц-мостов, сделанных из тонкой древесины и их нитей! Джон поднимался по навесной конструкции с дикими глазами и папкой в зубах. Со страху он выпустил из руки свою нить, она слиплась со старой нитью, и Джон безнадёжно запутался. На его жалобный скулёж с третьего этажа спустился человекожук и освободил его с помощью крошечных ножниц. Оказывается, его случай был не единичным, и шелкопряды часто путались своими нитями в элементах архитектуры и дизайна. В результате до магазина дядюшки усталый Джон доплёлся только к вечеру, когда на город опустилась пугающая темнота, рассеиваемая только светом жуков-фонарщиков. Их извозчики тихо шелестели крыльями, зажигая в слюдяных палочках странный жёлтый свет. Палочки втыкали в траву улиц на равном расстоянии. В лавке света не было. — Дядя Чарли?! Это Джон Ватсон! Эй, есть кто-нибудь? — Джон бросил рюкзак на пол и остановился в недоумении. На столе лежала горящая зелёным светом палочка, Джон взял её и подняв над головой пошёл вглубь магазина. То, что он увидел на полу, заставило его вскрикнуть от ужаса. Тут же под потолком застрекотал жуткий звук, похожий на движение крыльев осы! Рядом с домом остановилась машина, из неё выскочили десять красных человекомуравьёв. Двое из них схватили Джона. — Кто ты?! Имя?! Регистрация?! Ты нажал сигнал вызова! — Я ничего не нажимал! Меня зовут Джон, я шелкопряд, самый обычный! Великие боги, дядя! Джона почти в бессознательном состоянии затолкали в машину. Перед его глазами стояла ужасная картина. Дядя Чарли на полу, в окружении мотков его любимых тканей. Его тело жутко изломано, а в центре груди огромная чёрная дыра! Джон не знал, сколько времени он просидел в травяной комнате, пропитанной укрепляющим отваром. Отвар вонял, у Джона начинала кружиться голова. Наконец за ним пришёл человекомуравей, злой и сонный, он схватил Джона за шкирку и приволок в другую комнату. Там за слюдяным столом их ждал начальник местного охранного ведомства, Лестрейд. Джон слышал об этом существе. Он намного крупнее обычных муравьёв, ходили даже слухи, что его отец был из другого народа! Грегори Лестрейд имел в стране репутацию бескомпромиссного трудяги и очень порядочного существа. Джон приободрился, ровно на одну секунду. Пока не увидел в углу комнаты другое существо. В этот момент Джон понял, воспоминание о бедном мёртвом дядюшке Чарли ничто по сравнению с лицезрением живой смерти. Его уже признали виновным и казнят таким ужасным способом? Как ещё объяснить присутствие здесь человекобогомола! На вид это был высокий молодой мужчина в чёрном пальто, довольно привлекательный. Но от Джона не укрылся звук щелчков скрытых во рту красавца ядовитых клыков, и характерная поза молитвы говорила только об одном. Сейчас из спины создание выдвинутся ужасные захваты, и ладони-ножи перерубят его слабое тело. Богомол всегда начинал пожирать добычу до того, как она умрёт. — Я не убивал его, — Джон зажмурился, стараясь морально подготовиться к ужасной смерти. Голос человекобогомола был необыкновенно красивым, эти твари и вправду могли заворожить свою жертву. — Я и не думаю, что вы убили его. Я лишь хотел на вас взглянуть. Лестрейд, ты ведь согласишься, Донован и Андерсон — полные идиоты. Тело было проткнуто человекопауком. И не просто какой-то там хилой водянкой, а самой настоящей чёрной вдовой. Обычному шелкопряду нужно быть очень голодным, чтобы так долго и методично жевать тело в одном месте. И они питаются нектаром. Донован! Дайте мистеру Ватсону тазик, в конце концов, это отвратительно! Присутствующие в комнате два муравья стояли сгорбившись, опустив голову. Самка подала Джону чашку и полотенце. Тот со смущением вытер лицо. От страха у шелкопряда начиналось бесконтрольное выделение фермента нити изо рта. Джон сглатывал изо всех сил, стараясь не позориться. Только треклятое густое беловатое вещество продолжало бесконтрольно стекать по губам. Чёрт возьми их всех в этом Лондоне! — Вы можете идти, — прошипел Лестрейд сквозь стиснутые зубы. — Не покидайте город, мы ещё вызовем вас как свидетеля по делу. Джон ушёл, совершенно не понимая, куда идёт. После случившегося ужаса он ни за что не вернётся в дядин магазин. Нужно найти дом-куст для временного жилья. Может, завтра он сможет устроиться на фабрику. Джон брёл вперёд, с трудом разбирая в темноте дорогу. Город замер в тишине поздней ночи, и поэтому клацанье челюстей Джон услышал сразу. Богомол! Эти монстры охотятся и ночью! Да что же ему так везёт! Джон бросился к ближайшему дому, спрятавшись в первом слое растений и завалив палочку со светом листвой. Монстр показался из-за поворота через минуту. Тот самый молодой парень! Он сел на ветку рядом с укрытием Джона и, закинув ногу на ногу, с удовольствием закурил. Огонёк сигареты из травяного угля выхватывал из темноты его красивые тонкие черты лица. — Я знаю, вам некуда идти, Джон. Понимаю, что вызываю у вас дикий, бесконтрольный ужас. Но давайте предположим лишь на секунду, что город — мир без условностей, и в нём разные создания живут бок о бок. Иногда это приводит к таким страшным последствиям, как смерть вашего дяди. В городе не полагаются на законы природы. Моё имя Шерлок Холмс и я — консультирующий детектив из рода чёрных человекобогомолов. Моя работа — помогать таким существам, как Лестрейд, ловить убийц и предавать их суду. Часто — моему суду. Я получаю не только содержание от первых лиц города, но и право делать с осуждёнными всё, что пожелаю. Мне нужен помощник в домашней работе, источник бесплатной шёлковой нити, которую очень трудно добыть в свежем состоянии, и ещё один житель дома, который поможет его хозяйке получать дополнительные дотации от государства. Вам я обещаю оплату вашего природного дарования, вкусную еду и возможность быть в безопасности. Я вас не трону, Джон, шелкопряд живым нужнее, чем мёртвым. Шерлок встал и спокойно направился прочь. Только раз он обернулся. Искусственный свет на конце палочки хоть и не уверено, со страхом, но следовал за ним. То приближаясь при посторонних звуках в темноте, то отдаляясь в раздумье о безопасности и сложностях будущего сожительства. Шерлок жил в роскошном травяном доме на улице Бейкер- стрит 221Б. Он открыл дверь и поднялся на две ступеньки второго этажа. Джон шмыгнул в ближайшую комнату первого этажа и крепко её запер древесным блоком. Хотя прекрасно знал: блок не остановит голодного человекобогомола. За пять минут Джон сплёл себе спальный кокон и, тихонько всхлипнув, погрузился в сон. Джон не знал, что Шерлок стоит за дверью, прижавшись к ней лбом, и улыбается. И хорошо. Улыбки богомола бедный шелкопряд мог бы не пережить.