Ночные разговоры пробуждают откровенность.

POV Райан

Ближе к одиннадцати вечера было принято решение расходиться по домам. Попрощавшись, как обычно, на выходе из метрополитена, наша компания разошлась по разным сторонам. Наш с Брендоном путь несколько кварталов был одинаковым, после чего мы расходились в противоположные стороны. На улице было темно и сыро, после недавнего дождя с небольшими шариками льда; луна половинчатым кругом слабо бледнела в небе, прикрываясь густыми тёмными тучами; мокрый асфальт освещал неестественный свет уличных фонарей; на редких лавочках сидели одинокие романтики, любовавшиеся ночным городом, и влюблённые парочки, старающиеся разглядеть что-то в небесной черноте. Ури остановился на нашем последнем общем перекрёстке, поворачиваясь ко мне с, как всегда, широкой улыбкой. Подойдя к парню, который заключил меня в объятья, я беззлобно усмехнулся, облизывая слегка обветренные губы. Порывистый ветер беспощадно ударял в лицо и развивал незастёгнутые ветровки, но это казалось такой мелочью. Разорвав спустя несколько минут объятья, я взял Брендона за руки, прикасаясь к его пухлым губам. Подросток приоткрыл рот, позволяя углубить поцелуй. Одна рука переместилась в мои волосы, а вторая была вытянута и лежала на плече, в то время как мои покоились на его талии. Отстранившись из-за нехватки кислорода с чмокающим звуком, мы с Брендоном встретились взглядами. — Ты точно пойдёшь домой? — моя рука коснулась чужих красноватых щёк. — Да, — уверено растянул парень, облизывая губы. Растерянный взгляд, полуулыбка, отвод глаз — явно говорило об обратном. Ложь от близкого человека, пожалуй, одна из самых больных вещей в мире. — Брендон. — Ты знаешь моё имя! Кстати, почему ты никогда не называл меня по-другому? — моё молчание было весьма красноречиво, но мой парень не оставлял попыток сменить тему, в прочем как и всегда. — Я тебя не отпущу, пока ты не расскажешь, — сцепив руки за спиной подростка, я прижал его к себе. — Мистер Росс, Вы пытаетесь меня совратить? — с напускным шоком воскликнул Ури, приподнимаясь на носочках, чтобы быть выше меня. Боже, иногда я всерьёз подумываю ударить этого петуха, а потом вспоминаю, что люблю его, и тяжело вздыхаю. — Вы знаете, что это называется «педофилия»? — Если хочешь, то можем простоять здесь всю ночь. — Тебе завтра на работу, а мне в школу. — Пропустим, раз ты предпочитаешь поговорить о другом, — парень удручённо вздохнул, опуская голову мне на плечо. — Мой старший брат вернулся в город, и он меня ненавидит. — Том*? Пит говорил, что он мечтал убраться из этого города поскорее, — нахмурился я. Лично с Томом, старшим братом Брена, мы не знакомы, но Пит отзывался о нём как не о самом приятном человеке, а я склонен доверять Вентцу, не смотря на то, что он ведёт себя как полный придурок двадцать три часа в сутки. — Так и есть! Не знаю, почему он решил вернуться, и не хочу знать, — смешно морща лицо, проворчал подросток, вызывая у меня смешок.

***

Открыв дверь ключами, я пропустил Ури, который тут же прижал меня к стене, не дав даже снять ветровку. Довольно страстный и многообещающий поцелуй, инициатором которого является подросток, был почти сразу же остановлен мной. Негодующий и растерянный взгляд бегал по моему лицу, а моя усмешка ставила в тупик. Где-то в глубине квартиры раздался глухой удар, который было отчётливо слышно в нынешней тишине. Видимо, Брендон утром не закрыл окно, хотя я просил его это сделать. — Чем займёмся? — протянул подросток, обвивая мою шею руками. — Сейчас вечер, — томным шёпотом протянул я, еле ощутимо проводя по чужой щеке пальцами, — Мы одни, квартира в нашем распоряжении… — И-и? — И-и… ты идёшь в комнату, раздеваешься, ложишься спать, — чуть громче протянул я, наблюдая за изменившимся лицом своего парня. — Райан! — возмутился Брендон, хмуря брови. — Этот вечер может быть интересней, — чужие тонкие пальцы прошлись по моему лицу, опускаясь к шеи. — Неужели ты действительно хочешь, чтобы мы легли спать? — Нет, я хочу, чтобы ты лёг спать. — Ещё слишком рано, и чем будешь заниматься ты? — Проверкой ваших бездарных работ, — поморщился я, вспомнив стопку листов, где на прошлом уроке ученики изображали свою олицетворённую музу. Всего второй год мне приходится обучать старшие классы, но, честно говоря, эта работа уже успела занять не последнее место в моём списке ненавистных дел. Брендон подозрительно сощурил глаза, оглядывая меня с ног до головы, отошёл на несколько шагов назад, после чего молча скрылся в гостиной. Чёрт, он ведь не мог обидеться на меня? Хотя… с Бойдом мы знакомы третий год, а вместе всего лишь полтора, в чём надо благодарить Патрика, потому что именно он был инициатором наших отношений. Когда Стамп меня только познакомил со своими друзьями, я был на сто процентов уверен, что с этими людьми нас ничего не будет связывать, но, как оказалось, мои предположения были не верны, и уже через полгода мы стали с ними хорошими друзьями. Ури всегда был через чур гиперактивным, наглым и самовлюблённым, я же был сдержанным, серьёзным и незаинтересованным (во многих вещах), поэтому наше сближение проходило дольше и сложнее остальных. Наши отношения начались из-за Патрика, который, подключив остальных, организовывал нам «случайные» встречи, подкидывал поводы для ревности и, исходя, видимо, из сюжета всех мелодрам и познаний своих друзей в любви, рассказывал о достоинствах друг друга, пытаясь пробудить в нас чувство влюблённости. Через несколько месяц мне это надоело, поэтому, серьёзно (насколько возможно это сделать с Брендоном) поговорив с Ури, мы приняли решение притвориться парой, чтобы Патрик понял свою ошибку и признал нашу несовместимость. Уже позже я влюбился в него, узнав его настоящую сущность, а ещё через несколько недель Брендон предложил начать настоящие отношения. Зачем я, собственно, обо всё этом рассказывал — со стороны Ури кажется дерзким и бесчувственным придурком, но, он никогда этого не признает, ему обидно, когда его лучшие друзья отзываются о нём оскорбительно, или когда кто-то (последнее время только я) указывает ему, что делать, и необоснованно отказывает, поэтому, приложив все усилия, я стараюсь быть с ним помягче, чтобы потом не ломать голову над извинениями. Возможно, кто-то скажет, что он ведёт себя по-детски, и будет безоговорочно прав, но влюблённые люди ведут себя по-дурацки, не правда ли? Именно поэтому я не обращаю внимания на эти недостатки в нём, хотя назвать меня бесхарактерным тоже будет неправильно, так как, в основном, главным в наших отношениях являюсь я. — Ты так и будешь там стоять? — вернул меня из размышлений подросток, опираясь плечом о дверной косяк и приподнимая бровь. — Просто задумался, — отмахнулся я, заходя в гостиную и кидая по пути ветровку на тумбу. Щёлкнув выключателем, Ури задвинул серые шторы, несколько секунд наблюдая за городом через панорамное окно, и лёг на светло-серый диван, закидывая руку на спинку. Если Бойд считает, что как и вчера будет сидеть около меня и клевать носом, вместо того чтобы пойти спать, то ошибается. Скинув кеды и поставив их около стены, под странной картиной, которую у меня всё руки не доходят заменить, я достал из шкафа синий пакет, выкладывая на небольшом журнальном столике две стопки изрисованных листов, и сел рядом с подростком, беря того за руку. — Брендон, — красноречиво взглянул в чужие глаза я. Вышеупомянутый поморщился, подавляя зевок и потирая глаза. — Я не пойду спать, пока ты тут сидишь. Что надо делать? Буду помогать тебе, — принял сидячее положение юноша, опираясь подбородком на моё плечо. Иногда я жалею, что не изучал психологию на первом и втором курсе, сейчас мог бы так же легко манипулировать людьми как Уэй с Айеро. — Нет, ты уже однажды мне помог, потом девятому классу пришлось переписывать весь конспект, — мои губы растянулись в усмешке, пока подросток обиженно глядел на меня. — Забудь об этом, сейчас всё иначе, я готов как никогда, — воодушевлённо заявил Брендон, поднимая сжатый кулак вверх. — Пос… — Всё, надоел, — перебили меня и выхватили из рук половину стопки. Взяв из пинала запасную чёрную ручку, Ури начал внимательно рассматривать чужую работу, задумчиво пожёвывая щёку изнутри. С тяжёлым вздохом и понимаем того, что этот упёртый подросток теперь от своего не отступиться, я взял ещё одну ручку, принимаясь поверхностно оглядывать рисунки. Большинство из того, что было мной осмотрено, было похоже на незаконченные наброски, а ведь у этих подростков был целый час (!) для изображения заданной темы. Кто-то пытался выполнить рисунок штриховкой, другие же выполняли растушёвкой, а некоторые, видимо, не знали ни одной техники рисования, поэтому выводили простые линии, пытаясь изобразить что-то похожее на человека. Работа Джерарда Уэя, как всегда, была выполнена отлично (по крайней мере для школьника), в отличии от рисунка Айеро, который, похоже, даже не старался закончить начатое. Через час с проверкой рисунков было закончено, поэтому листы с оценками были небрежно закинуты в пакет. Ури всеми силами показывал своё нежелание спать, играясь с плюшевым белым зайцем, которого подарил мне на Рождество, но уставший взгляд и постоянное потирания глаз говорило об обратном. Откинувшись на диванные подушки, я перевёл взгляд на своего парня, решаясь предпринять попытку спровадить юношу в кровать, чтобы тот хоть иногда нормально высыпался. — Тебе завтра в школу к первому уроку, поэтому ты должен… — не дав мне договорить о последствиях второй бессонной ночи, подросток резко встал и направился к телевизору, по дороге хватая первый попавшийся диск, который оказался фильмом «Кристина». Вставив его в дисковод и нажав на кнопку пульта, Ури медленно вернулся обратно, укладывая голову на моём плече. Упёртость — это то, что одновременно раздражает и привлекает в человеке. С одной стороны такие люди всегда следуют к своей цели, не обращая внимания на трудности и постороннее мнение, но с другой они так же будут стоять на своём даже в незначительных вещах, как, например, Брендон. Иногда мне серьёзно хочется его убить, потому что этот подросток следует первому порыву, отказываясь слушать чужие предостережения, а это, чаще всего, ничем хорошим не заканчивается. Хотя его «целеустремлённость» в редких случаях играет на руку. Спустя минут десять дыхание Брендона выровнялось, и он полностью улёгся на меня. Почувствовав на своей шее тёплое дыхание, повернулся лицом к спящему подростку, взъерошив волосы рукой. Нащупав пульт рядом с собой, я отключил телевизор, где всё ещё шёл старый фильм ужасов. Моя попытка аккуратно подняться с дивана, при этом не разбудив юношу, не увенчалась успехом, потому что Бойд резко распахнул глаза, не понимающе смотря на мою виноватую улыбку. — Пошли, — сжав чужую руку в своей, я повёл подростка в свою комнату, где он проводит большую часть своего времени. По дороге Брендон пытался отказаться и заверить меня, что он «бодр и готов к завоеванию мира», но, к счастью, не пытался вырваться из моей хватки и затормозить в коридоре. В спальне было темно и холодно, потому что окно так и осталось открытым, позволяя осеннему ветру хозяйничать в помещении. Толкнув оживившегося подростка на кровать, я закрыл окно, медленно оборачиваясь на звук глухого удара. Пока Ури удивлённо смотрел на круглый декоративный аквариум с резиновой рыбкой внутри, который он случайно (а как иначе?) опрокинул на пол, стягивая, видимо, джинсы, на моих губах растягивалась небольшая улыбка. Откинув джинсы на стул, служащий в этой квартире шкафом, парень взял в руки опрокинутую вещь, опуская руку внутрь. — Я не… — растерялся Бойд, надавливая на толстое стекло, закрывающее доступ к воде. Я правда старался сдержать смех, но лицо подростка выражало такое негодование и вселенскую грусть, что все мои попытки потерпели провал. — Перестань! — Да, конечно, просто, — глубоко вздохнул я, присаживаясь на кровать и закрывая лицо руками, пытаясь скрыть улыбку. — Это… имитация. Почему ты не завёл нормальную рыбку? — прижимая к груди аквариум, поинтересовался юноша. — Потому что ты уже четвёртый раз роняешь эту штуку, — усмехнулся я, боковым зрением замечая прищуренный взгляд собеседника. — Представь, что было бы с настоящей рыбой? — Микки там тесно, — обвиняющим тоном протянул Брендон, смотря за небольшой красной рыбкой. — Микки? — удивлённое выражение лица, видимо, рассмешило его, поэтому Микки (когда он успел дать ему имя?) чуть вновь не упал на пол. — Райа-а-ан, ты хоть бы иногда меня слушал! — аквариум был поставлен на место, но чуть ближе к стене, а Ури откинулся на спину, толкая меня в плечо. — Спи, ты же хотел, ну. Так уж и быть, попытаюсь заснуть рядом с тобой. Переодевшись в спортивные штаны и футболку, я лёг рядом с Брендоном, который тут же обвил меня, словно коала. Минут пять или шесть парень провёл молча, прекрасно делая вид спящего человека, но нервное выстукивание ритма по моему плечу выдавало его бодрствование. — Как думаешь… ты же не спишь? — быстро протараторил подросток, удобнее укладывая голову на подушке и устанавливая со мной зрительный контакт. В темноте черты лица были почти не заметны, но в его глазах я точно видел волнение и тоску. — Так вот, думаешь Фрэнк бросит Джерарда? — точно, Джерард Уэй и Фрэнк Айеро до сих пор являются для меня загадкой, хоть дружим мы уже более двух лет. Честно говоря, я отношусь к их отношениям со скептицизмом. Они ведь ещё подростки, которые желают устроить бунт и попробовать все прелести взрослой жизни, но, наблюдая за их поведением, язык не поворачивается назвать их детьми, потому что… в некоторых вещах эти двое осведомлённее и решительнее, чем многие взрослые. Я точно не знаю, что конкретно происходит у них сейчас, но по словам Брендона и Патрика ребята на пути к разрыву. — Не знаю, Брендон, — честно признался я, поглаживая спину парня. — Думаю, им просто нужно поговорить как обычным людям, без своего вечного психоанализа. — Джерард говорит, что с Фрэнком по-другому нельзя. — У всех пар рано или поздно наступает период, когда один человек не понимает другого. В данном случае Уэй выступает в роли непонимающего, но, скорей всего, если он попробует посмотреть глазами Айеро на эту ситуацию, то откроет другие стороны конфликта, и они вместе смогут найти решение. — Я просто… Джи любит его, и я не хочу, чтобы он потом страдал, — тихо сказал Бойд. — Возможно, следует поговорить с Фрэнком? Узнать его мнение обо всём этом. — Хорошо, я попробую, — я улыбнулся, слегка наклоняя голову к подростку. — Надеюсь, он меня не пошлёт. — Он этого не сделает, это же Айеро. Брендон негромко усмехнулся, после чего легко прикоснулся к моим губам, покусывая нижнюю. Отстранившись спустя минуту, я шепнул «спокойной ночи», наблюдая за юношей, пока тот не уснул. Минут через двадцать, которые я провёл, прислушиваясь к чужому дыханию, мою голову ненавязчиво посетила мысль об отношениях своих друзей, а так как прогнать её у меня, как всегда, не хватило духу, я принялся рассуждать. Что ж, это будет ещё одна бессонная ночь в моей копилке.