Ночные разговоры пробуждают откровенность.

POV Райан

— Он твой… — Ученик. — Парень, — одновременно со мной сказал Брендон, сразу же кидая на меня яростный взгляд. Почему этот подросток такой непробиваемый?! Неужели так сложно хоть раз послушать меня, а не показывать свой характер. — Парень? — резко переспросил Дэнни, устремляя на меня проницательный взгляд. — Да, мы встречаемся, — напряжённо улыбнулся подросток, опускаясь напротив моего брата. — Мальчик, тебе сколько лет? — прожигая меня взглядом, поинтересовался Ди. — Восемнадцать, — с готовностью ответил Ури, откидываясь на спинку стула. Да, не то чтобы наши отношения с Брендоном были законные, точнее совсем незаконные, но не надо считать, что я воспользовался бедным несмышлёным мальчиком, у нас почти ничего не было до его совершеннолетия. — Давно вы… вместе? — запнувшись, спросил Дэнни, переводя взгляд на подростка. — Полтора года. — Райан, можно тебя на пару слов, — с нажимом произнёс старший брат, больше утверждая, нежели спрашивая. Кинув быстрый взгляд на Брендона, я вышел в гостиную, наблюдая, как Дэнни закрыл дверь и медленно обернулся ко мне. Звучит как клише, но если бы взглядом можно было бы убить, то Ди незамедлительно бы это сделал. Сейчас для него была двойная новость: моя ориентация и связи с несовершеннолетним; конечно, никто не ожидал от тихого мальчика, ходящего в католическую школу, ничего подобного. Не то чтобы меня волновало мнение родственников, нет, мы видимся раз в год-два, так что они не могут указывать мне, как жить и с кем встречаться, но выслушивать нравоучения, которые уже не имеют никакого значения, у меня всё же настроения нет и вряд ли когда-нибудь будет. — Райан, это правда? — негромко спросил Дэнни, подходя ко мне. — Да, — есть ли смысл врать? Не знаю, может и есть, но это никогда не было моим приоритетным качеством, в отличии от прямолинейности. Конечно, кто-то скажет, что иногда ложь гораздо лучше правды; ложь во благо, вот как это называют. Лично я считаю, что это бессмысленная трата времени, потому что мы говорим то, что принято говорить в приличном обществе или же то, что выгодно нам самим, и с каждой фальшивой фразой новый слой лжи накладывается на предыдущий; в конце концов весь наш диалог красуется в фальше. — Как же так, — негодовал старший брат, поднимая на меня вопрошающий взгляд. — Ты ведь всегда был таким… нормальным. — Я и сейчас нормальный, — безразлично кинул я, садясь на диван и откидываясь на подушки. — Да, но- ты гей! — громко оповестил парень, стараясь скрыть отвращение на лице. Сложно всё-таки быть геем в гомофобной семье, думаю, поэтому я и избегал любого общения с ними. Удивительно, что мне не стыдно за свою ориентацию, хотя родители всегда говорили, что гомосексуализм — это грех, — и заставляли уверовать в это всех своих детей. — От этого я не стал плохим человеком, Дэнни. — Хорошо, хорошо, — больше для себя сказал брат, кидая мимолётный взгляд на закрытую дверь. — Но он же ещё ребёнок. — Мы не- — Скажешь, что вы не спали, пока ему не стукнуло восемнадцать? — съязвил Ди, начиная ходить по комнате и рассматривать предметы. — Подростки в наше время взрослеют быстрее, — пожал плечами я, не давая определённого ответа, но он и не требовался. — Во имя Господа, Райан, неужели ты не понимаешь, к чему твои похождения могут привести? — старший брат поставил статуэтку плитки шоколада, которую мне зачем-то подарил Вентц, на место, подходя к дивану и опираясь руками на его спинку, чтобы посмотреть на меня сверху-вниз. Совсем недавно так делал я, пытаясь вразумить Брендону, что учёба важна и он не может постоянно прогуливать уроки; не думаю, что он сделал хоть какие-то выводы. — Дэнни- — Он может рассказать своим родителям, кому-то из учителей, директору, тебя посадят за это! Педофилия в нашей стране запрещена, Джордж, — я поморщился, кидая недовольный взгляд на брата. Он ведь прекрасно знает, что моё первое имя мне неприятно, и специально называет меня именно так. — Я прекрасно об этом знаю, но он никому не расскажет. — Почему ты такой уверенный? Подростки всегда непостоянны: сегодня говорят одно, завтра другое. — Просто поверь мне. — Ты должен расстаться с ним, — спустя несколько минут тишины, сказал Ди, заставляя вопросительно уставиться на него. — Прекратить любые возможные контакты. — Что ты- — Если он твой ученик, то тебе следует уволиться, — перебил парень, кивая самому себе. — Возможно, тогда тебе удастся избежать наказания. — Я не собираюсь никуда сбегать, Дэнни! — раздражённо оповестил я, приподнимаясь на локтях. — Брендон мой парень, да, наши отношения не совсем были законны, но кому какое дело до этого теперь, когда он совершеннолетний? — Почему ты просто не можешь послушать меня? — обречённо протянул брат, надавливая пальцами на закрытые веки. — Потому что люблю его, и если ты не можешь смириться с этим, то думаю, что это наша последняя встреча, — парень что-то тихо пробубнил, чего я не смог разобрать, но думаю это были жалобы на своего никчёмного брата, то есть меня. — Ладно, — накидывая куртку на плечи, сказал Дэнни, останавливаясь около меня, чтобы сказать: — Мне просто нужно всё это обдумать, я позвоню тебе, — после чего, ведя негромкий монолог, медленно покинул квартиру. Я глубоко вздохнул, закрывая глаз и ложась обратно. Встречи с родственниками никогда не заканчивались для меня чем-то хорошим, в прошлый раз мы сильно поругались из-за моего отъезда, поэтому мной было принято решение уехать не в Окленд, а в Огайо. По-началу было трудно устроить жизнь в незнакомом городе и штате, но со временем здесь мне стало даже более уютней, чем в родном Небраска. Дэнни, вообще-то, крутой парень; любит хорошие фильмы ужасов и музыку девяностых. В детстве мы поддерживали друг друга, когда у кого-то из нас случались неприятности, а потом, повзрослев, отдалились. Не скажу, что это незаменимая потеря, но он, всё же, не последний человек в моей жизни. — Прости меня, — прозвучал тихий голос недалеко от меня. — За что? — За мою… безответственность? — неуверенно спросил подросток. Я открыл глаза и растянул губы в слабой улыбке, заметив виноватый взгляд на себе. Это одна из особенностей Ури: он всегда поступает по своему, придерживаясь своих взглядов, даже если заранее знает, что не прав и в итоге будет просить прощения. В этом нет его вины, в конце концов ему всего восемнадцать, это именно то время, когда подростки должны совершать ошибки и вести себя как упрямые дети (хотя Брендон хуже любого ребёнка). — Ты ни в чём не виноват. — Райа-а-ан, — обречённо простонал парень, опуская голову на моё плечо, — перестань быть таким. — Каким? — Таким… не знаю! — отчаянно воскликнул Ури, поднимая голову и смотря на меня. — Ты всегда меня оправдываешь, хотя прекрасно знаешь, что я виноват. — Брендон, — усмехнулся я, поднимая глаза к потолку. Подросток, прищурившись, сел на меня сверху, переплетая наши пальцы. — Что ты делаешь? — Извиняюсь, — ухмыльнувшись, произнёс Брендон, прежде чем чмокнуть меня в губы, опускаясь ниже. Ставя новые отметки на моей шее (чёртов собственник), он опустил свободную руку мне на грудь, негласно приказывая оставаться на месте, с чем, впрочем, у меня не было желания спорить. Прикрыв на секунду глаза и втянув воздух сквозь сжатые зубы, я вплёл пальцы в короткие волосы парня, массируя кожу и одновременно с этим призывая остановиться. Приподнявшись, Ури кинул недовольный взгляд, а заметив мою ухмылку, раздосадованно простонал, укладывая голову у меня на груди. — Ты в курсе, что воздержание может плохо повлиять на здоровье? — пробурчал подросток, выводя незамысловатые линии на спинке дивана. — Конечно, Брендон, ты не устаёшь мне об этом напоминать, — беззлобно усмехнулся я, нежно поглаживая парня по спине. — Я бы не упоминал об этом, если бы ты спал со мной, а не вёл себя как девственница на первом свидании. — Поговорим об этом на выходных. — Но сейчас суббота! — воскликнул Ури, резко поднимая голову и подозрительно сощуривая глаза, заставляя меня рассмеяться. — Значит на следующих.