Побег нарко-принцессы

«Ты сумасшедший» — Вот что ты говоришь, когда я выкладываю тебе план этой игры. Ничего не изменилось, Разве что одна мелочь во мне. The Neighbourhood — No Grey

      Покинув салон автомобиля, я хлопнула дверцей посильнее и ощутила, как стоять на каблуках стало невозможно. Хотелось быстрее лечь в кровать, не думая о том, что сейчас всего восемь вечера, и забыть о сегодняшнем дне часов так на десять. Губа неприятно саднила, но хоть кровь перестала течь, чему я несказанно рада. Распускать руки этот ублюдок научился сразу же, как отец дал своё благословение на наш брак, а я даже не могла ответить ему взаимным кулаком в нос. Дело не в том, что у меня не было сил — ни в коем случае — а из-за того, что он — бизнес-партнер моего отца и занимает достаточно высокое положение, чтобы принести нашей семье не только разорение, а еще и пару трупов на дне местного озера. Мне плевать на те миллиарды, оттягивающие семейные карманы, но только на этом дело не заканчивалось.       Осмотрев внутренний двор, я удивилась, что охрана, как обычно, не патрулирует под заборами, умирая от скуки. Они иногда переговариваются через рации типа «приём, как слышно, периметр чист, давай выпьем пивка, когда смена кончится?», и иногда мне хочется хлебнуть бутылочку вместе с ними. Я прислушалась к мертвой тишине, но пожала плечами — кто сказал, что один день должен быть в точности, как предыдущий?       Я зашла в дом, хлопнув входной дверью — не умею я быть тихой.       — Блядские туфли, — материлась, скидывая шпильки с уставших ног, и чувствовала, как волна блаженства проходила от кончиков пальцев до макушки. — Гарри? Гарри! — почему-то сегодня наш дворецкий не выскакивает из-за угла с приветствиями, и я непонимающе оглянулась. Ладно, всё может быть — человек, возможно, занят в другой комнате. — Сантана? — позвала я горничную, но она тоже не отозвалась. — Где вас всех черти носят? — устало скинула джинсовку с плеч и кинула на пуфик, стоящий возле входной двери. — Принесите аптечку в гостиную, — вновь громко заявила в надежде, что меня услышат, и побрела в сторону упомянутой комнаты, касаясь раны пальцами. Приметив по пути бутылку скотча, улыбнулась и снова крикнула. — Аптечки не нужно, я продезинфицируюсь внутри.       В гостиной горела напольная лампа, но мне этого показалось недостаточно, поэтому я щелкнула выключатель на стене, и комнату озарил яркий свет. Пока открывала бутылку, я не сразу заметила, что в гостиной не одна, а когда подняла взгляд, на меня смотрели привязанный к стулу отец и три незнакомых мне человека: два парня и девушка с пистолетами в руках.       — Только не говори, что ты опять решил поиграть в ограбление, — фыркнула я, отпивая из горла бутылки, и поморщилась от крепости напитка. — В прошлый раз ты чуть не прострелил Бенни ногу, а ещё разбил окно.       Незнакомцы переглянулись, и двое парней насмешливо подняли брови вверх. Да, было дело. Когда моему отцу становится скучно, его тянет на развлечения типа каких-нибудь игр в героя. Ну, бывает с человеком, когда он с проблемами не ебется, а только со шлюхами.       Чувствовала, как ранка на губе снова кровоточит, пока я была увлечена бутылкой скотча и разговорами.       — Блядство, — я вытерла алую кровь тыльной стороной ладони, оставляя разводы, и подняла взгляд. Все в комнате смотрели на меня, словно я — английская королева, заскочившая на оргию: в основном удивленно, но отец был до ужаса напуган. — Что вы все так смотрите?       — Эстер, беги! — очнувшись от шока, крикнул мне отец, пока я мялась у арки в гостиную, а я только удивленно взглянула на него.       Один из парней пониже и с татуировкой, выглядывающей из-под воротника белой рубашки, ударил отца по лицу рукояткой пистолета, и я только отступила назад, потому что это уже не очень похоже на ролевую игру. Второй парень — высокий и в очках — направил на меня пушку и подошел немного ближе.       — Не так быстро, красавица, — сказал он, и я замерла на месте, не в силах сделать хоть шаг, прижимая к себе бутылку скотча. Мне казалось, что Уильям — тот мужик, который подпортил мне лицо сегодня — не самая большая моя проблема. — Давай, на диван, быстро, — указал он пистолетом на мебель, и я повиновалась: у меня не было особо выбора, да и ноги, кажется, совсем перестали держать и уже совершенно не из-за туфель.       Я пыталась сохранять спокойствие на лице, и у меня удачно получалось — не первый раз на меня пушку наставляют, ведь я же дочь одного из богатейших людей штата. Даже не стану считать, сколько раз меня пытались похитить. Но никогда еще не пробирались в дом, оставляя вокруг такую угнетающую тишину, без полицейских сирен и громкоговорителей в стиле «Выдвиньте ваши требования!».       Я сделала ещё один глоток из бутылки, замечая, как дрожат мои руки. Через несколько секунд успокоилась и подняла взгляд на отца, который смотрел на меня в ответ так, будто я — самое главное дело его жизни, которое вот-вот разорится. Хотелось криво усмехнуться, чтобы дать ему понять, что, возможно, мы с ним, как настоящая семья, умрём в один день, но голова слегла кружилась от нескольких глотков скотча, поэтому на усмешку меня не хватило.       — Забирайте, что хотите, только не трогайте дочь, — сказал папа, и я даже рада, что он так обо мне печётся, но за всё время, пока мы именуемся семьей, я не могу знать точно, переживает он из-за родительского инстинкта или разорванного контракта с бизнес-партнером, если меня убьют.       — Код от сейфа, — сказал чувак с татуировкой, не обращая внимание на его слова, но взгляд всё равно прошелся по моей фигуре на диване, а отец мгновенно выдал комбинацию. Как примитивно, но это оказался его день рождения.       Незнакомец кивнул своей напарнице — молодой девушке с темно-красными волосами — и она, отодвинув картину, наткнулась на этот железный шкаф. Папа держал сейф не как все — в кабинете за личным портретом, — это была именно гостиная и картина какого-то пейзажа, где он любил бывать в детстве. Да, похуй, я никогда не слушала эту историю.       Пока девушка набирала комбинацию, я всё ждала, когда увижу то, что так хотят забрать эти ребята. Деньги, кокс, бриллианты, реликвии, папин фамильный перстень? Что им, блять, нужно было в этом доме, что они не поленились пробраться через усиленную охрану? Мне даже показалось, что этот сейф — не самое крутое, что они могли бы украсть: я знаю, где лежат десять килограмм кокаина, вот это действительно закачаешься.       — А что, банки грабить уже не интересно? — вырвалось у меня, и я посмотрела на парня в очках, который странно прищурился, осматривая меня.       — Нужно какое-то разнообразие в жизни, — ответил незнакомец, усмехаясь, ну, а я пожала плечами и почему-то почувствовала странное спокойствие: то ли от бутылки, то ли от своей следующей мысли. А моя мысли была в том, что грабитель прав, и он озвучил то, что я уже месяц себе твержу.       — Звучит, как тост, — подняла я бутылку скотча вверх и приложилась к горлышку снова. Пыталась заглушить нервы и беснующееся ощущение какой-то глупости окружающего мира.       По сути, мне было плевать на происходящее. Осторожность и страх исчезли после пятого глотка, а я развалилась на диване, глядя на отца. В его глазах плескался чистый ужас, но не от того, что эти парни вломились в дом или могут прикончить нас обоих, а, наверное, потому что я так спокойно реагировала на ограбление. Когда крутишься в мире с большими деньгами с детства, привыкаешь ко всему: к поблажкам, лести, опасности, обманам и лжи. И даже к ограблениям и похищениям тоже можно привыкнуть, если в процессе не лишаешься жизни или какой-нибудь части тела — однажды, мне чуть не отрезали палец, а ведь мне было всего четырнадцать.       Но самое безумное, что я хочу бежать от всего этого. Я не собираюсь оставаться в этом доме, связывать себя с бизнесом отца или узами брака с пятидесятилетним мужиком, который не может держать при себе ни руки, ни член. Я даже сумку собрала для побега, но духу у меня пока не хватает, и каждый вечер я задаю себе один и тот же вопрос — почему же я тяну время? Вряд ли это моя вдруг очнувшаяся любовь к папочке.       Тем временем, девушка открыла сейф, а парень с татуировкой рванул на помощь, чтобы собрать всё добро, что скрывает этот железный квадратный монстр. Конечно, деньги, что же еще? Но звуки копошения заткнули полицейские сирены.       — Не повезло вам, парень, — обратилась я к очкарику. — Надеюсь, у вас есть запасной план? — безучастно отозвалась, закидывая ноги на журнальный столик.       Может, они сейчас быстро уберутся из моего дома, а следом за ними я? Подхвачу сумку, вылезу через окно, заберу машину и съебусь туда, где меня никто искать не станет. Это ограбление — знак свыше, хотя в подобную хуйню я и не верю, но сейчас это кажется единственным толчком вперед. Кажется, будто этого толчка я и ждала.       — Можешь не сомневаться, — улыбнулся он как-то безумно, а его партнеры смотрели на него с опаской и переглянулись между собой.       — Уходим, — сказал второй, хватая сумку и девушку под руку — что тут у нас, парочка? Очкарик кивнул и посмотрел на меня, на что я только нахмурилась.       — Идём, — произнес он и вырвал меня из нагретого места, а у меня перед глазами плясали пятна от резкого толчка, еще и алкоголь ебашит в голову не хуже хука справа. Но мысли сразу прояснились, будто не пила ничего до этого, а отец начинает неожиданно кричать.       — Вы же забрали деньги, зачем вам моя дочь? — он выглядел таким беспомощным, сидя привязанным на стуле, что мне стало его жалко.       Здоровяк обхватил меня одной рукой за плечи, второй — направил пистолет мне в голову. Дуло упиралось в висок, и я невольно перевела взгляд на несущий смерть предмет. Никогда не держала в руках оружие, даже при том, что десятки людей в нашей охране сторожат дом двадцать четыре часа семь дней в неделю, и я могла бы одолжить на пару минут, лишь бы почувствовать его тяжесть в ладони и понять рабочую функцию. Такие, как я, должны уметь постоять за себя с пушкой в руках, потому что четыре года карате ничего не значат, если на тебя направляют револьвер.       — Она — наш билет наружу, — сказал мужчина, а отец стиснул зубы и начал ворочаться на стуле, но попытки развязать веревку были тщетными. Надо было и раньше привязывать его к стулу, может и жизнь у меня была бы проще.       Мы вышли в холл, где незнакомцы принялись обсуждать план побега с минимальными потерями, а я обвела взглядом комнату и подумала, что, возможно, это мой шанс. Может, таким способом я смогу обеспечить себе жизнь без всех проблем, вроде брака с человеком, к которому испытываю лишь неприязнь, или придуманных отцом обязательств перед собственной семьей.       Я сделала шаг в сторону своего тайника, где своего часа ждала сумка с вещами, но очкарик остановил меня, прижимая меня к себе сильнее, а дуло пистолета больнее впилось в голову.       — Ты это куда? — спросил он, а я нахмурилась.       — Мне нужна моя сумка, — сказала я и дернулась в стальной хватке. — Если мы хотим выбраться отсюда со всеми деньгами и без пули в башке, дайте мне взять сумку, и я покажу безопасный выход через подземную парковку, — я пыталась говорить это тихо, чтобы никто кроме них не услышал.       Дом окружили красно-синие мигалки полицейских машин, и я бросила взгляд в окно, наблюдая, как копы проникают во двор и окружают территорию. Всё же, кто-то успел вызвать подмогу.       — Мы? — переспросил мужик с татуировкой, нахмуривая густые брови. Я осмотрела его внимательным взглядом, но этот костюм-тройка на его теле казался мне до ужаса нелепым и неудобным для ограбления.       — Я вроде как хочу жить, ребята, и всё такое, но не в этом доме. Я — ваш козырь, а вы — мой, так почему бы не объединиться?       Наверное, слышать подобное от заложника было чертовски неожиданно, поэтому лица преступников удивленно вытянулись. Они молчаливо переглянулись, словно говоря телепатически, а я отбивала ритм пальцами по руке моего личного надзирателя в ожидании.       Они могут не согласиться. Рассмеяться мне в лицо, пустить пулю в лоб и выбраться через подземную парковку, которую я упомянула ранее, — ни к чему им такой груз, как я. Но меня вдруг атаковал ранее невиданный оптимизм.       — В любом случае, мы всегда сможем её пристрелить, — пожал плечами здоровяк, а я подняла голову вверх, смотря на него взглядом, мол, «я вообще-то здесь и всё слышу». — Бери свою сумку, — позволил он и отпустил, не спуская с меня глаз и пистолета, — только без глупостей.       Я отошла к небольшому шкафчику рядом с лестницей на второй этаж и опустилась на колени, начиная шарить рукой по дну. О том, что я приделала скотчем сумку ко дну шкафа с посудой никто не догадывался, и горничные никогда не заглядывали под низ, поэтому мне было на руку держать здесь вещи, которые мне могли бы понадобиться — немного шмоток, фальшивый паспорт, деньги и нож-бабочка для защиты.       Повесив выуженную сумку на плечо, взяла свои туфли на шпильке и тяжело вздохнула, предчувствуя еще пару часов боли от высоких каблуков, но если я выберусь за пределы этого дома, смогу купить себе кроссовки или что-то типа этого. Надеюсь, что эти ребята не станут убивать меня в конечном итоге.       Я становлюсь выше на десять сантиметров и подхожу к здоровяку — я доставала ему до подбородка, поэтому не чувствовала себя маленькой рядом с ним, и он не казался мне таким опасным, как до этого. Повернувшись к нему спиной, я схватила руку мужчины и обернула вокруг своих плеч, как было до этого, под удивленные взгляды остальных, и почувствовала, как пальцы сжались на моём плече.       — Ну, я всё. Идем? — спросила я, глянув на остальных. — Выйдем через черный ход. Если копы окружили дом, за колонами нас не будет заметно, и мы сможем пройти к гаражу без перестрелки. Подземка тянется на несколько миль, поэтому мы выедем уже далеко от особняка — её используют только для важных перевозок, поэтому копы о ней не знают.       — Похоже на западню, — сказал брюнет пониже — я до сих пор не знаю, как их зовут — и кинул на меня подозрительный взгляд. Он посмотрел на своего напарника и еле заметно повёл головой в сторону.       — Как хотите, — я пожала плечами, обхватив предплечье мужчины, и стояла, ожидая, когда мы начнем что-то делать, потому что с каждой минутой, я всё больше хочу убраться вместе с этими преступниками из особняка, и это кажется мне самой ненормальной вещью, которую я только делала за свою жизнь. А их было много, уж поверьте.       Полиция всё приближалась и не лезла разве что в окна, хотя и до этого недалеко, а через рупор я четко слышала слова «вы окружены, сдавайтесь». Девушка осторожно выглянула в окно и перевела взгляд на напарников.       — Давайте уже выберемся отсюда, — твёрдо шептала она. У незнакомки приятный голос, и выглядит она очень молодо, может, чуть младше меня. — Копы повсюду.       Брюнет с татушкой тяжело вздохнул и снова перевел на меня тяжелый взгляд, будто я украла у него миллиард, хотя тут я уверена всё наоборот. Он ткнул в меня пистолетом и прищурился, а я только посмотрела на него самым честным взглядом. Вообще, мне даже обидно, что они думают, будто я хочу таким образом их сдать, и даже не рассматривают вариант, что девушки вроде меня не чувствуют удовлетворения от жизни среди больших денег.       — Если это подстава, — его голос звучит грубо и приглушенно, — я скормлю тебя ему, — он указал на парня, держащего меня, и я подняла взгляд вверх, натыкаясь на ухмылку.       Мне даже не интересно, что он подразумевал под словом «скормлю», поэтому только кивнула, но по спине всё же пробежал нервный холодок, потому что я их не знаю. Они могут быть конченными психами или маньяками — одно от второго не так далеко ушло. За пределами дома я могу быть через секунду мертва.       — Ну, он выглядит довольно мило, так что договорились, — уверенно ответила я, но внутри кричала, и добавила, — нам туда. — Я указала на дверь в конце коридора, и мы начали движение.       Двигались мы очень быстро, поэтому я еле успевала ковылять на своих шпильках. Когда я продумывала свой побег, обувь в моём плане была немного удобнее. Но сейчас всё происходило сумбурно, без детальной планировки, как бы не мне хотелось, поэтому я имею право лишь радоваться, что вообще могу убежать из своего дома в такой удачный момент ограбления.       Когда мы открыли дверь на задний двор, перед преступниками вырисовывалась короткая дорожка с толстыми колоннами вдоль, и мы нырнули в этот проход.       — Черт, — тут я вспомнила, что забыла кое-какую деталь.       — Что такое? — спросил меня здоровяк, всё еще продолжая держать меня за плечи, словно прикрываясь мною, как щитом. Мы шли первые, поэтому, если вдруг начнется пальба, моё фигуристое тельце испытает на себе боль от десятка метких пуль, я уже чувствую это.       — В подземке может быть один из охранников, если вы его, конечно, тоже не вырубили, — сообщила я, чувствуя, как его ладонь сжимается на моём плече сильнее, словно он злился: за то, что не предвидел или за то, что я не сказала сразу. — Не убивайте его, — а потом добавила, — пожалуйста.       Мне кажется, что мужчина закатил глаза, но потом неожиданно обратился к своему напарнику, когда мы достигли двери в подземный гараж, и я убедилась, что с одним из охраны они, правда, прогадали.       — Сет, девчонка говорит, в поземке может быть охранник. — Этот самый Сет обогнал нас, чтобы разобраться, но мужчина добавил. — Постарайся не убить его, — и я почему-то улыбнулась.       Мы удачно прошли пролёт, оказавшись в сумраке гаража. Спускаясь вниз по небольшому склону, мы вышли к стоянке с машинами. Сет потерялся где-то среди темноты, и я услышала звуки борьбы. Живот скрутило от волнения, но через секунду отпустило, и я даже не смогла осознать, о чём так переживала: что он убьет охранника, или что всё сорвётся в последний момент.       Пока грабители выбирали машину и пытались завести её без ключей, я стояла рядом под наблюдением девушки, сжимая ключи от собственной машины, которая находилась здесь практически в двух шагах, и думала сказать ли грабителям о ней. Но решить эту проблему я не успела, как в нашу сторону начали стрелять — видимо копы добрались до дома или, может, нас всё же кто-то видел.       — Бросьте тачку, — крикнула я и, хватая девушку за руку, обогнула выбранный ими внедорожник и запрыгнула на водительское сидение порша, а преступники не успели даже выстрелить в меня, хотя я шестым чувством ощутила, что мне целились в спину. — Давай на пассажирское, — сказала я девушке, и она почему-то меня послушалась, хотя должна уже была пробить мой череп пулей.       Я завела машину и сдала назад, пока мужчины отстреливались от копов. Пули прошлись по багажнику моей тачки, и это меня сильно напрягло, поэтому я поторопила парней.       — Быстро в машину, — снова крикнул я и открыла дверь на заднее сидение. Преступники ловко влезли, закрывая дверь за собой, а я, спихнув сумку с вещами девушке в руки, сорвалась с места с характерным визгом шин. Давила на газ в упор, и мне ужасно хотелось выдохнуть с облегчением, но я не смогла — видела в зеркало заднего вида, что одна из машин, которая стояла в нашем гараже, тоже набирала скорость. — Блядство, — ударила рукой по рулю.       Туннель освещался тусклыми настенными фонарями, желтый цвет которых не придавал этой «гробнице» никакого очарования. Я будто похоронена заживо в одной компании с тремя грабителями. Я переключила передачу, вспоминая, как однажды под кайфом участвовала в уличной гонке, и погнала на всей скорости, надеясь увидеть долгожданный «свет в конце тоннеля». Я и забыла, что в машине кроме меня есть кто-то еще, пока в салоне не прозвучал щелчок снятого с предохранителя пистолета, и мне в макушку упёрлось дуло изученного мною оружия.       — Сейчас на тебе большая ответственность, солнышко, — сказал мне Сет, я только поджала губы в тонкую полоску, готовая разораться от напряжения, раздражения и страха быть пойманной.       — Если мы попадем в аварию — сдохнем все, — сказала я, — поэтому не нервируй меня, убери свой ебучий пистолет и пристегни яйца.       Здоровяк только хмыкнул, но пушка Сета к моему удивлению снова стала на предохранитель. Наконец, я увидела долгожданный свет уличных фонарей и протяжно выдохнула.       — Вождение в пьяном виде с грабителями на заднем сидении — я попаду в ад, однозначно, — пытаясь себя успокоить, я начала говорить с собой и резко повернула, когда тоннель кончился, чуть не врезавшись в мимо проезжавшую машину.       Мы оказались на дороге города, и здесь нужно быть предельно осторожной, чтобы не слететь в кювет, не врезаться в какой-нибудь микроавтобус или еще чего похуже.       — Где вы планируете переждать? — спросила я, обдумывая, как бы лучше оторваться от той тачки позади и от полиции, которая тоже села нам на хвост — наверняка дали ориентировку на мою машину.       — «Blue ring», мотель, — подала голос девушка, а я кинула на нее внимательный взгляд. Кажется, Сет неодобрительно посмотрел на девушку, потому что та пожала плечами и уткнулась в боковое зеркало.       Одной рукой я схватила за руль, а второй включила телефон на приборной панели, чтобы иметь возможность говорить, потому что свой сотовый я оставила в особняке. Номер знакомого гонщика стоял на быстром наборе, поэтому, когда в машине зазвучали гудки, все присутствующие посмотрели на меня и напряглись.       — Кому ты…       — Нужно сменить тачку. Тише, — перебила я Сета, как раз в тот момент, когда по ту сторону мне ответили.       — Чего тебе, Эстер? — сказал сонный, недовольный голос в трубке.       — Ты спишь? — удивилась я, но потом взяла себя в руки, резко выкрутила руль и повернула налево, глядя на полицейскую машину на хвосте. — В любом случае, мне похер, даже если Меган Фокс тебе отсасывает просто за то, что ты хороший человек. Планы поменялись, Юнас. Мой мустанг готов?       — После твоих слов, мне хочется ответить «нет», — ответил парень, а я довольно улыбнулась, потому что дня готовности моей новой машины я ждала очень долго.       — У меня на хвосте копы и охрана папули, Юнас. Открой мне дверь в блядский гараж и подготовь моего жеребца, — последнее предложение было выкрикнуто с чувством легкого испуга и раздражения. Я не была гонщиком, а погони для меня — что-то дикое и опасное, поэтому я волновалась, как девственница перед впиской.       — Да, понял, не кричи, — пружины его старого дивана скрипели так громко, что это слышали все в салоне машины.       — Я уже близко, — сообщила я и отключилась. В машине наступила такая тишина, что мне хотелось включить радио или музыку из моего плейлиста, но я удержалась, снова глядя в зеркало заднего вида.       Повернула предпоследний раз.       — Надеюсь, вы больше не волнуетесь, что я готовлю для вас западню или что-то вроде этого, потому что я подставляю своего друга. Не хочу видеть его с простреленной башкой или в наручниках, — сказала я, пока мои пассажиры падали из стороны в сторону из-за резких поворотов, как та самая дурацкая игрушка из шкатулки.       — Почему ты это делаешь? — спросила девушка, а я повернула к ней голову на несколько секунд и вернулась к наблюдению дороги.       — Что делаю, милая? — почему-то эта девушка казалась мне неплохим человеком. В ней были свет и тьма — они словно делили это маленькое, молодое тельце между собой, в борьбе за право взять верх.       — Не пытаешься нас сдать копам, подставляешь друга, чтобы скрыться. Обычно заложники так себя не ведут. Поверь, я знаю.       — Очень любопытно, — усмехнулась я, глядя на девушку, но повернула в последний раз с громким визгом шин и, практически, влетела в гараж Юнаса. — Всё просто, пироженка, — ответила незнакомке, заглушив мотор, — я планировала побег целый месяц.