Побег нарко-принцессы

Свет, камера, мотор! Я справлюсь сама, Мне не нужны твои деньги, Чтобы получить то, чего я хочу. Lana Del Rey — High by the Beach

      Секс на ночном, безлюдном пляже — тоже хорошо, вот только добраться до четвертой базы с Ричардом мне не удалось. То ли я казалась ему слишком сонной и пьяной, то ли он — очень правильным, но спустя двадцать минут я уже спала у него на коленях, ни о чем не волнуясь.       До рассвета мы вернулись в номер: кажется, Гекко нёс меня на руках, потому что помню, как меня положили на кровать, будто я ничего не весила, а я, вовремя проснувшись, с бормотанием принялась снимать с себя одежду под насмешливым взглядом мужчины. Я бы осталась встретить рассвет, если бы Ричи меня разбудил, но в любом случае, я бы его не вспомнила, потому что, проснувшись, прочувствовала только невероятно тяжелую голову и сухость во рту. Вроде меня немного подташнивало, поэтому свалившись с кровати, заволновалась, как бы ни выблевать всё посреди номера — я лежала на кровати Ричарда, а грабитель спал рядом. Я решила не спрашивать себя, как мы уместились на односпальной кровати, ведь первую ночь в номере я перенесла на диване, который меньше раза в два.       Подскочив на ноги, я поплелась сонная в ванную, надеясь никого там не застать. И правда, никого не было. В номере вообще была такая мертвая тишина, что мне показалось, будто это вовсе не наш номер, а Ричи просто зашел в первый попавшийся, перестрелял всех из пушки, чтобы не шумели, и решил остаться. Либо Сет и Кейт тоже бурно провели ночь, а теперь отсыпаются, и от этой мысли на моих губах расцвела довольная улыбочка.       В зеркале отражалась не совсем я: не теперешняя, решившая зажить другой жизнью, а та, которая жила под крылышком отца, соря деньгами и наркотиками, купаясь в золоте и шампанском; та, которой можно было распоряжаться и отдавать кому-то, как шлюху, получая при этом в миллионы раз больше, чем за обычную путану. Моё отражение так меня разозлило, что я включила холодную воду на полную и в нижнем белье, в котором я спала, залезла под душ, пытаясь не кричать. Я скукожилась от холодных струй воды, мечтая наконец привыкнуть к температуре, но до того момента, как заболеть воспалением легких. Ебаный стыд. Я испытывала стыд: перед собой в первую очередь. Алло, идиотка, ты собиралась начать жить заново, но продолжаешь делать то же, что и всегда. Развлечения кончились, и я сама добровольно от них отказалась. Пора взяться за голову, ведь здесь нет никаких возможностей реализоваться, или хотя бы просто быть в безопасности.       Мне нужно не сидеть на шее грабителей, пока они вдруг не решат меня и правда убить, — хотя Ричи после вчерашнего, я уверена, еще несколько раз подумает, да и Кейт, кажется, тоже, — а нужно завести мою тачку, закинуть сумку на заднее сидение и ехать, куда глаза глядят.       Я же не могу здесь оставаться. Да?       Стуча зубами от холода, я переключила краны, и спустя пару секунд, на меня полилась горячая вода, а я сняла белье, кинув его на кафель. Теперь я трезвая, и могу здраво рассуждать. Я не питала иллюзий по поводу грабителей, но как оказалось, мне хватило двух дней, чтобы свыкнуться со своей ролью беглянки, привыкнуть к ворам и убийцам, да куда же без этого, полюбить Кейти той незапятнанной частью моей души, которая еще осталась. Теперь бросить это всё будет не так просто.       После душа я завернулась в теплое полотенце, выжала волосы, а мокрое белье кинула в раковину, надеясь, что выведу этим Сета из себя и повеселюсь. Я вышла из ванной, когда в номере стало неожиданно оживленно: Ричи уже не спал, а разговаривал с Сетом и Кейт, вошедшими в комнату. На паре были солнцезащитные очки, а на Фуллер еще и кепка — значит, они были всё это время за пределами мотеля, а я-то надеялась.       — Доброе утро, — улыбнулась Кейт, а я кивнула в знак приветствия. Меня совершенно не стесняли три пары лишних глаз, поэтому я уселась обратно на кровать в полотенце, взяв по пути расческу.       — Отвернулся на пару минут, а ты уже моего брата успела захомутать, — хмыкнул старший Гекко, сложив руки на груди.       — Если ты переживаешь за мою девственность, братец, то ты опоздал, — ответил Ричи хриплым после сна голосом и усмехнулся, — лет на четырнадцать точно.       — А вы где сами-то были? — спросила я, решив проигнорировать слова Сета, — сейчас не то время, чтобы я думала, а действительно ли Ричард вдруг поддался моему очарованию. Я принялась расчесывать мокрые волосы.       — Завтракали, — ответила за обоих Кейти и скинула с себя кепку, а каштановые локоны с темно-красным отливом упали ей на плечи. — Не хотели вас будить, — она кинула на меня странный взгляд, и я с прищуром глянула на неё в ответ, опустив руки на колени.       — А вчера вы куда пропали? — не сдалась я и вскинула подбородок, выразительно глядя на Фуллер, от чего девушка, кажется, уловив мои мысли, вспыхнула всем лицом.       — Сет чуть не устроил там драку, — нашла она ответ на очередной вопрос. — Пришлось уйти.       Я тяжело вздохнула и медленно повернула голову к Ричи, который полусидел на кровати, наблюдая за разговором, и подняла брови. «Это безнадежно» — бормочу я, и Гекко усмехается мне в ответ, но взгляд на мне задерживает, что бы он ни значил. У мужчины всегда такой вид, будто он пытается определить истину в последней инстанции; будто мысленно отделяет пшеницу от плевел. Иногда это пугает, иногда интересует, но сейчас не то время и место, когда можно спросить. Сет снял пиджак, повесив его на стул, одарил нас всех хмурым взглядом и пошел в ванную, закрывая за собой дверь.       — Это что такое? — крикнул он из ванной, а я захохотала, кинулась к сумке с вещами и закрылась в соседней комнате. — Эстер!       — Если хочешь, можешь примерять, — крикнула я в ответ из комнаты, надевая новый комплект белья. — Только выжми для начала!       И только спустя пару минут я поняла, что Гекко впервые назвал меня по имени.       Почему-то это впечатлило меня до кончиков пальцев; казалось, что я стала не просто очередной заложницей, с которой очень удачно сложился побег. Точного определения я не находила, но чувствовала себя «партнером по преступлению», и это непередаваемые чувства.       Может, я себя накручиваю и усложняю, и на самом деле всё не так катастрофично, как мне кажется? Я переоденусь, выйду из комнаты, перекинусь парой колкостей с Сетом, и никто не бросит мне в лицо что-то вроде «когда ты уже исчезнешь из нашей жизни?».       Теперь, когда я бросила своего отца и весь его бизнес, свой дом и последнее воспоминание о матери, оставшееся в тумбочке моего стола, я знаю, что у меня достаточно сил, чтобы жить так, как велит мне сердце. И мне не нужны миллиарды, чтобы стать счастливой. Мне достаточно свободы, и она у меня есть сейчас. Прямо в моих, блять, руках.       Одевшись в сменную одежду, — предыдущие джинсы и блузку — я достала из сумки каблуки, внезапно почувствовав, что снова могу стоять на них стойко и неустанно. Открыв дверцу шкафа, где лежали шмотки Гекко, оружие и сумки с награбленным, я посмотрела в зеркало на внутренней части двери и улыбнулась своему отражению. Я не выгляжу на миллионы, как привыкла: ни макияжа, ни невъебенно-дорогого маникюра — ничего привычного, но я довольна своим отражением. Впервые, когда я думаю о себе, я не чувствую себя де Лазари, дочерью наркобарона, и моя душа танцует от понимания этого.       Женщины такие переменчивые: еще утром мы в отчаянии рыдали, а потом нам хватает каких-то жалких полчаса, чтобы вновь стать радостной. В этом ли наша сила? Или же, наоборот, слабость?       Выйдя из комнаты, я услышала шум воды в ванной. Гекко-старший видимо решил не обращать внимания на моё нижнее белье в раковине, от чего я с усмешкой посмотрела в сторону закрытой двери. Взяв с тумбочки солнцезащитные очки, которые вчера купила, я посмотрела на Ричарда и Кейт, оставшихся по эту сторону ванной. Я осмотрела фигуру мужчины, развалившуюся на кровати под одеялом: скользила взглядом от мускулистой груди — единственного, что не было прикрыто, — до растрепанных темных волос.       Ричи перевел на меня взгляд, и я улыбнулась, использовав очки, как обруч, забрав волосы. Удивительно, но я помню каждую деталь нашего поцелуя; его мягкие, влажные губы и запах одеколона и сигарет. У меня идут мурашки по коже от мысли, что могло быть дальше, будь я чуточку трезвей. Я перекинула волосы на спину и подошла к входной двери.       — Пойду, куплю завтрак, — сообщила я, — сегодня нет настроения есть мотельные блинчики. Вам что-нибудь взять?       — Мне ничего, — ответила Кейт, повернув голову от включенного телевизора ко мне.       — Ричи?       — От кофе я бы не отказался, — сказал Гекко, а я вновь, держась за ручку двери, на секунду опустила взгляд к его широким плечам и резко подняла к глазам. Я и не знала, что Ричард такой горячий без одежды.       — Хорошо, — ответила я и быстро скрылась за дверью, чтобы у него не возникло вопросов, да и чтобы Кейт не заметила, как я пялюсь на Ричи, и не начала подначивать — утром мне этого хватило.       Я опустила очки на переносицу прямо у выхода из мотеля и посмотрела по сторонам. Мне тоже нужен кофе. Такой горячий и крепкий, чтобы выбить из меня все эти мысли про вчерашний вечер.       На самом деле, мне кажется, человеческие отношения довольно простая штука. Если человек тебе нравится, а ты нравишься ему — ничего сложного: общайтесь, целуйтесь, ебитесь, что кому больше нравится. Если наоборот, и ненависть в вас сжигает всё остальное — идите нахер и не мешайте друг другу. Но самое смешное здесь, что я обладаю какой-то не до конца сформировавшейся мудростью, от чего выдвигаю теории человеческих отношений, а сама не могу разобраться с одним большим, пугающим парнем в очках.       Купив кофе в ближайшем кафетерии, я взяла картонную подставку с двумя стаканчиками в две руки и вышла из здания. Солнце палило в спину беспощадно, и казалось, асфальт плавился под моими шпильками, от чего покупка кофе почудилась мне самым тупым решением. Ну, ничего, главное быстрее доковылять до номера, где, может быть, я буду тупить еще больше. Рядом с Ричардом-то, ну.       Я шла по тротуару мимо витрин магазинов, разглядывая содержимое, и наткнулась на экран телевизора у какой-то бакалейной лавки. По телеку шел репортаж, где светилась моя фотография, и я стиснула зубы, сжав пальцы на картонной подставке, от чего кофе опасливо наклонился в сторону.       Они всё еще продолжаю искать меня и грабителей, а я так спокойно разгуливаю по улицам. Вдруг меня увидят и сообщат об этом по номеру, услужливо выведенному на экране. Нет, я не могу этого допустить. Нужно поскорее добраться до мотеля.       Я вновь застучала каблуками по асфальту, прибавляя шаг, но визг шин заставил меня остановиться и обернуться — я подумала, вдруг авария или уличная гонка среди бела дня. Но у тротуара остановился огромный, тонированный джип, и я почувствовала, что водитель сюда не продукты подъехал купить, поэтому пошагала дальше, надеясь, что пронесёт.       Знаете, что? Не пронесло, блять. С заднего сидения джипа выскочили два амбала в костюмах и кинулись ко мне, хватая за руки. Стаканчики с кофе разбились об асфальт, а содержимое расплескалось на мои дорогие туфли.       — Идите нахуй, ублюдки, — брыкалась я. Солнцезащитные очки упали на тротуар и разбились. Не жалко, всего пять баксов, и всё же я почувствовала, будто вместе с ними разбилась и моя надежда на нормальную, свободную жизнь. Из моей головы вылетели все приёмы карате, которым я занималась когда-то, и всё, что я могла, это хвататься за что попадётся. — Руки уберите!       Меня затолкали на заднее сидение джипа, но я сопротивлялась, насколько хватало сил. Иногда я жалела, что не под два метра ростом и во мне не восемьдесят килограмм, потому что закинуть меня в машину оказалось самой легкой задачей из возможных. Но попав в салон джипа, где кожа сидений приятно скрипела, я уже ничего не вспомнила — меня вырубили прикладом пистолета.