Побег нарко-принцессы

Просто задира с коротким запалом, Я был скован и хотел освободиться, Мечтал о великих вещах И хотел оставить свою жизнь позади. Imagine Dragons — Thunder

      У меня даже после пьянки голова так не болела, черт бы её побрал. Я поднесла пальцы в голове, ожидая ощутить запекшуюся кровь или что-нибудь подобное, потому что казалось, после такого удара точно должен был остаться какой-нибудь след, но ничего не было. Я облегченно выдохнула: от того, что цела, и от того, что очнулась вообще. Но думать трезво я не могла, пока не открыла глаза.       — Вот же блять.       Я была в своей комнате. В своей прежней комнате, понимаете, а это значит, отец всё-таки нашел меня. Я зажмурилась, чувствуя, как глаза жгут слёзы обиды — я ведь так мало побыла на свободе с теми людьми, с которыми мне действительно нравилось быть.       Я шмыгнула носом и села на кровати, осматриваясь. Светло-голубые обои казались еще светлее под лучами горячего солнца, попадавшего в комнату через большие окна. Я выбрала эту комнату, потому что она была очень светлой, а из окон открывался прекрасный вид на город. Но сейчас, глядя в сторону легких занавесок, которые прятали за собой широкие подоконники с разными безделушками на нём, я видела лишь решетки тюрьмы, что удерживала меня.       Я поднялась с постели, вполне бодро расхаживая по комнате в поисках чего-то, что могло бы мне помочь. Голова немного пульсировала в районе затылка, но большого дискомфорта я не испытывала: по сравнению с тем, как обращается охрана отца с должниками, со мной еще по-божески.       Босая, — мои туфли аккуратно стояли у ножки кровати, — я пронеслась по мягкому тёмному ковру, дергая за ручку двери. Заперта. Дверь из моей комнаты была, черт возьми, заперта, от чего я даже не могла сделать правильных выводов: отец либо знает, что я сбежала добровольно, либо просто хотел уберечь от второго похищения за эту неделю.       В любом случае, это конец. Даже если я скажу отцу, что хотела уйти, что на самом деле, я была не совсем заложницей в руках Гекко, он будет зол. Очень, блять, зол. Я знаю, что папа меня любит, но свой бизнес он любит сильнее, поэтому на фоне денег и сделок я проигрываю по всем фронтам. Иногда я жалею, что не стодолларовая купюра; жизнь была бы легче в таком случае.       Я подошла к окну, выглядывая через занавески наружу. Охрана так привычно прохаживается по периметру туда-сюда, нагоняя на меня какую-то тоску, что мне хочется волком выть, лишь бы выйти отсюда. Когда я планировала свой побег, то хотела убежать именно через окно, выучив график дежурств охраны и минуты, в которые территория перед моим окном относительно чиста, но теперь, я уверена, это мне не пригодится.       В тишине моей комнаты неожиданно щелкнул замок двери, от чего я вздрогнула и обернулась всем телом, оказываясь лицом к лицу с отцом и начальником его охраны, Миншенгом, но я зову его «Гонконг». Я не расистка, просто имя у него действительно сложное, и я постоянно забываю.       — Эстер, милая, — пищит моё имя папа и подскакивает ко мне, заключая в объятия. Я неловко похлопываю его по спине, отстраняясь.       Мой отец низкий, не излучающий никакой силы в своей фигуре француз, поэтому для меня оставалось загадкой, как он построил бизнес в США на наркотиках, особенно, если рядом Мексика, где своего добра навалом, которое благополучно ввозится в штаты. Но де Лазари пользовался уважением среди этого сброда, и я только недоуменно разводила руками.       — Они тебя не обидели? — спросил папочка, сделав шаг назад, осматривая меня с головы до ног; потом он заглянул мне в глаза. — Эти ублюдки поплатятся за то, что пришли сюда. Как они вообще посмели тронуть мою девочку? — бормотал он, взяв мои руки в свои.       Гонконг, окинув нас незаинтересованным взглядом, сделал шаг из комнаты и прикрыл за собой дверь, от чего мне даже как-то дышать стало легче. Всё же его взгляд невероятно нервирует.       — Как ты меня нашел? — спросила я то, что интересовало в первую очередь. Неужели, я действительно засветилась на камерах или между знакомых, и Сет оказался прав, чего я не хотела признавать: нужно было сидеть в номере, пока не пройдёт эта разрушительная волна погони. Я не хочу в это верить.       — Когда я назначил награду за твоё местонахождение, многие звонили, дорогая, — сказал отец, — кто-то, да хотел поживиться за мой счет. И всё же, не зря я так раскошелился.       — И сколько… — запнулась я. — Награда? Сколько?       — Два миллиона долларов, — как-то гордо ответил папа, улыбнувшись. — Чтобы лучше старались и смотрели в оба.       — И почему я не удивлена? — горько усмехнулась я, складывая руки на груди. — Что теперь? Вернёмся к тому, с чего начинали каждое утро? Поиграем в семью, а потом ты меня отправишь к Уильяму?       — Конечно, вы увидитесь. Мы все так волновались за тебя, — говорил отец так тихо, уверенно, радостно, будто у нас действительно всё отлично. Будто я возвратившаяся от дракона принцесса, которая теперь заслужила своего престарелого принца. — Ну, ничего, эти Гекко поплатятся за то, что увезли тебя. Я теперь всё о них знаю.       — В каком смысле поплатятся? Что ты сделал? — ахнула я. Мне внезапно стало страшно услышать ответ.       — За ними едут мои парни.       — Что? Нет! Звони и отменяй! Папа!       — С ума сошла? Никто не смеет использовать мою дочь в качестве заложницы, — недоуменно сказал папа, а я сжала кулаки, готова разрыдаться на месте.       — Я сама сбежала, понятно? Я ими воспользовалась, чтобы убраться отсюда подальше! — начала я кричать, от чего отец нахмурился, сделав шаг назад. — Я сбежала из этого блядского дома, от этого старпёра, которому ты меня продал, как шлюху последнюю; от тебя, гребанный ты… — не закончила я, закрыв лицо руками, и упала посреди комнаты на колени.       — Эстер, что ты такое говоришь? — напряженно переспросил отец.       — Что слышал. Я хотела сбежать, и я это сделала, и если бы не твои деньги, я бы сейчас жила, как нормальный человек. Если бы не этот ублюдок, который решил поживиться за твой счет… Ненавижу его, — бормотала я, — ненавижу, всех ненавижу.       — Почему ты так говоришь? У тебя было всё, Эстер! — воскликнул отец.       — Всё, кроме свободы!       — Мы это обсуждали, — махнув рукой, ответил папа. — Это важная сделка.       — Тогда, может, сам на нее пойдешь, если тебе нравятся извращенцы за пятьдесят?       — Эстер! — крикнул отец, а я подняла на него взгляд, вытерев слёзы с лица. Нет, слёзы на моего отца не действуют, что странно, ведь он такой слабый по своей сути. И всё же я боялась, что он может сделать, если его хорошенько разозлить. Кажется, я уверенно двигалась в правильном направлении. — Разговор окончен. Я разочарован. Моя собственная дочь…. Черт. Твоих грабителей я всё равно найду, и приглашу тебя посмотреть на то, как от них отрезают по кусочку.       — Не делай этого!       — Я всё сказал, — спокойный тон отца даже слегка пугал. — Теперь я буду следить за тобой очень пристально, Эстер. Во избежание следующих таких выходок, — он развернулся ко мне спиной и пошел прочь из комнаты, но на пороге остановился, обернувшись. — Тебе придется постараться, чтобы вновь заслужить моё доверие, дорогая.       — Пошел ты! — крикнула я, вскочив на ноги. — Ты, твой херов друг и твой бизнес. Все вы пошли!       Отец ничего не сказал, а лишь развернулся на пятках и громко хлопнул дверью. Я с бешенством в глазах посмотрела на дверь, а потом простонала от собственной вспыльчивости. Я могла бы его отговорить; могла бы убедить отца, что я — жертва ситуации, но Гекко не нуждаются в расчленении. Но я не смогла сдержать эмоций, за что и поплатилась не только собственной свободой, а возможно, еще и жизнями людей.       У меня щипало глаза от слёз, тело трясло в яростном припадке, но на свою кровать я присела уже опустошенная настолько, что казалось во мне не осталось ни грамма чувств или хотя бы даже собственных внутренностей. Мне оставалось надеяться, что Гекко смогут выпутаться из этой ситуации.       Я просидела в своей комнате до самого вечера. Я знала, что могла выйти из своей спальни, ведь я была заложницей всего дома, а не одних только четырех стен, но всё же я прекрасно понимала, что за дверью меня ожидает гора мышц, которая теперь всегда будет следовать за мной по пятам. Вечером Сантана, наша горничная, позвала меня к ужину, но я пару минут сопротивлялась. Как ребенок хотела себя заморить голодом, обратить на себя внимание, но результата бы это не принесло. Отец не поведётся на это, в который раз. Я спустилась со второго этажа в своей шелковой пижаме и завязанными в пучок волосами, как протест на слова папы, да и на своё присутствие здесь.       Отец смотрел на меня хмурым взглядом, но молчал, а я ковыряла пасту вилкой, пусть и была голодна, как бешеная. Когда он опустил столовые приборы, и они звякнули в тишине о тарелку, я подняла глаза.       — Завтра мы ужинаем с Уильямом, — оповестил он меня, а я стиснула зубы от злости, только вспомнив лицо этого хрыча. — Мы принесли ему немало хлопот твоими сюрпризами, за что должны реабилитироваться.       — Да? Может, пососать ему?       — Эстер! — крикнул отец, ударив кулаком по столу, и я непроизвольно вздрогнула. — Утром доставят платья — выберешь, какое больше понравится, — добавил он уже спокойно. — Ты должна отлично выглядеть.       — Какой ты после этого отец, — прошептала я, закрывая лицо руками, — если готов отдать свою единственную дочь в руки этому старику, который меня совершенно не уважает, еще и бьет? Кто ты после этого? Хорошо, что мама умерла и не видит, что ты делаешь, лишь бы заработать себе авторитет.       Да, мне казалось, что он делает всё ради своего авторитета, громкого имени, потому что французам никогда не доверяют, особенно в наркотиках, — французы такие же скользкие, как лягушки, — а Уильям — коренной американец с не американским именем, построил себе лестницу в рай с помощью наркотиков и шлюх, поэтому является отличным кандидатом в лучшие друзья, а мостиком через его царство являюсь я.       — Замолчи! — крикнул отец, а я подорвалась со стула, убегая наверх, так и не съев и крошки.       Если бы мама была жива, она бы никогда не допустила этого. Моя жизнь была бы совершенно другой, я уверена, а теперь я вынуждена примириться со своей участью дорогой шалавы, лишь бы папочка не лишился своего нарко-друга и нескольких миллиардом долларов. Заебись просто.       Этой ночью заснуть я не смогла.