Затерянная в небесах

      Тьма, ослепительная и яркая, окружала ее. Фелисити пыталась понять, что ощущает. Видеть она стала хуже, но это помогло обострить ее другие чувства. В ушах отдавался быстрый стук сердцебиения.  Медный, горьковатый вкус желчи и крови ощущался во рту. Пахло потом. Ткань, закрывающая ее лицо, намокла от слез.       Осязание было самым острым. Фелисити чувствовала боль в своих мышцах — от борьбы, когда пыталась защищаться. Чувствовала, как сильно сдавлены ее запястья и лодыжки от застежек-молний, ​​которые удерживали ее. Каждые несколько минут пол вибрировал и трясся, лишая ее устойчивости. Они куда-то ехали. Но вот куда — Фелисити не имела ни малейшего понятия.       Фелисити потеряла счёт времени. Сколько прошло часов или дней с тех пор, как ее похитили, Смоук не понимала. Препарат, что ей вводили, лишал ясности мышления. Она то теряла сознание, то приходила в себя. Только постоянная боль да грохочущие звуки напоминали Фелисити, что она еще жива. Ей мерещились картины: яркие от солнечного света, с кристально-синими волнами, разбивающимися на белом песчаном пляже. Увидит ли она когда-нибудь этот красивый пейзаж снова?       Спустя некоторое время Фелисити почувствовала прикосновения чьих-то рук. Она попыталась изо всех сил отклониться от них, но это было бесполезно.       Ее куда-то потащили, а когда движение прекратилось, ее кожи коснулась металлическая прохлада, — нож, поняла Смоук. Он мягко разрезал веревки один раз, затем еще, и давление уменьшилось. Ее руки и ноги оказались свободны. Осторожно Фелисити дернула ладонями и вздохнула с облегчением, осознав, что больше ее ничто не держит. Грубые руки снова тащили ее, и все тело, казалось, наклонилось. Наконец, ее вернули в вертикальное положение, но ноги с трудом держали свою хозяйку, и похитителю пришлось удерживать ее.       — Иди. Если выкинешь что-нибудь, ты умрешь, — грубо пробормотал кто-то незнакомым голосом, и тут же в ее спину уткнулось что-то острое, очень похожее на острие ножа. Фелисити в отчаянии захныкала.       Обладатель второго голоса говорил на языке, который Фелисити не могла распознать. Если бы ей пришлось отгадывать, она бы сказала, что это была какая-то разновидность арабского языка.       Каждый шаг был шоком для ее затекших мышц. Фелисити попыталась посчитать свои шаги, как последнюю попытку запомнить выход. Невозможно было отслеживать все повороты, которые они совершали, когда ее разум не функционирует в полную силу.       Наконец, ее похитители остановились. Кто-то из них постучал в дверь, и она открылась с тяжелым скрипом. Фелисити снова заставили двигаться вперед. Это было не более десяти шагов, прежде чем ей разрешили остановиться.       — Ни слова, — предупредил ее похититель. И опять к спине прижали нож.       — Это довольно драматичное появление, — раздался неизвестный низкий голос. Он звучал с акцентом, успокаивающе и ровно.       — Прошу Вас, будьте осторожны. — Когда Фелисити услышала второй голос, все ее тело сжалось. Легкое и непринужденное звучание этих слов не смогло обмануть ее. Этот тон — ничто иное, как маска, чтобы скрыть холодного, расчетливого монстра, скрывающегося за ней.       — Она опасна? — Первый человек казался больше довольным, чем заинтересованным.       — Нет. «Милая» было бы более точным описанием, не будь она слишком умной, — прозвучало издевательски.       — Она чиста?       Услышав этот вопрос, Фелисити ощетинилась. Если бы не угроза, что весьма красноречиво упиралась в спину, она бы, проклиная всех, вырвалась и набросилась на ближайшего к ней говнюка и доказала бы обратное.       — Да, зная, что этот день настанет, я позаботился об этом.       — Мы хотим посмотреть на нее.       Через секунду Фелисити почувствовала, как с ее головы сняли черную ткань. Она быстро зажмурилась и заморгала, привыкая к свету. К счастью, он был не ярким и не причинил той боли ее глазам, к которой Смоук уже приготовилась. Глаза слезились, и все вокруг было несколько размытым без очков. Фелисити понятия не имела, что с ними случилось.       В конце концов, глаза привыкли достаточно, чтобы она могла оглядеться. Фелисити показалось, что ее переместили во времени. Помещение напоминало тронный зал, высеченный из камня. Пол, гладкий и полированный, был единственной поверхностью, которая выглядела вполне современной. Свет исходил от факелов, установленных в стенах по всему периметру. В своём периферийном зрении Фелисити увидела темные фигуры с капюшонами, стоящие на страже.       Наконец, ее взгляд остановился на большом возвышении, где человек, одетый в сложные черные одежды, сидел на своем темно красном бархатном троне. Справа от него находилась еще одна фигура в капюшоне, а слева — два пустующих места. На вид мужчине было лет пятьдесят или шестьдесят. Он носил короткую стрижку, а его лицо покрывала щетина. Глаза Фелисити задержались на большом кольце, выглядевшем на пальце мужчины, как голова демона. Несмотря на ее похищение и все, что было раньше, именно в этот момент Фелисити почувствовала настоящий страх.       — Она выглядит немного помятой после похищения, но ее можно быстро привести в порядок.       Глаза Фелисити метнулись к высокому белокурому мужчине, одетому в черный костюм. Двое вооруженных телохранителей были по обе стороны от него. Она знала, что он чувствует ее убийственный взгляд, но он отказался поворачиваться. Быстро втянув носом воздух, Фелисити посмотрела между двумя людьми. Нехорошее предчувствие поселилось внутри, скрутив живот.       — Приведите ее ближе.       Фелисити была вынуждена идти вперед, смущаясь. Она не могла прогнать ощущение, что была агнцем, которого привели на жертвоприношение.       Мужчина кивнул человеку в капюшоне, стоящему рядом, и тот стал спускаться по ступенькам. Если бы Фелисити могла сбежать, она сделала бы это не раздумывая. В ее жизни было достаточно опасных людей, чтобы суметь распознать настоящую угрозу. Внушительные размеры мужчины и изящные движения, как у хищника, подсказывали ей, что он определенно не тот, с кем можно мило общаться.       Он остановился в шаге от Фелисити. Медленно отдернул капюшон и посмотрел на нее сверху вниз. Смоук почувствовала, как у нее перехватывает дыхание. Человек был высоким и красивым с его высеченной челюстью, небольшим носом и пронзительными голубыми глазами. Его волосы и борода были очень коротко выбриты. Вероятно, он был одним из самых красивых мужчин, которых когда-либо видела Фелисити: это суровость его лица в сочетании с искушающими эмоциями в глазах — все это завораживало. Его взгляд каким-то образом одновременно был умным, преследующим и прекрасным.       Человек внимательно осмотрел ее с ног до головы, блуждая взглядом по ее телу. Она расправила плечи, не желая сутулиться или выдавать свою нервозность под его зондирующим взглядом. Как бы она ни была напугана, проявление слабости к подобному человеку недопустимо. Фелисити чуть не подпрыгнула, когда он потянулся, чтобы коснуться одной из ее светлых прядей, затем его рука в перчатке последовала к ее лицу. Инстинктивно Фелисити попыталась отстраниться, но тут же ощутила, как лезвие кольнуло в ее спину. Непроизвольный вздох привлек внимание мужчины к ее надсмотрщику. Непередаваемый взгляд, не обещающий ничего хорошего — и через несколько секунд нож исчез.       Человек вернулся к ней. Он увлеченно приподнял голову и заставил ее смотреть на него. Фелисити ответила яростным взглядом. Возможно, она и не могла говорить, но хотела выразить весь свой гнев и негодование. Они с незнакомцем смотрели друг на друга в молчаливой схватке взглядов, и он наконец отпустил ее, отступая.       — Аль-Сах-им, — позвал другой человек, и он повернулся к своему правителю.       — Она подойдет, — ответил он низким, суровым голосом.       Не было никакой паники и ужаса в вырвавшемся из горла Фелисити возгласе:       — Простите, я подхожу для чего? — потребовала она.       — Тихо, — велел блондин.       — Нет, — она не обратила внимания на угрозу. Это, вероятно, окажется ошибкой — так разговаривать. — Я требую и хочу знать, что, черт возьми, происходит! Ты похитил меня, связал и привел сюда, в эту пещеру с кучей мужчин, которые выглядят так, как будто они из фильма про Индиану Джонса. И теперь меня проверяют, как какую-то скотину на забой!       — Фелисити! — предупредил он.       — Отец, — насмешливо выдавила она.       — Ну и ну, — отозвался бородатый человек. — Действительно, дерзкая. — Он встал и подошел к ней. — Ты знаешь, кто я, дитя? — Ухмылка на его лице показала, что вопрос был просто формальностью.       — Ты — Ра’с Аль-Гул, — ответила Фелисити, кивнув на кольцо, украшавшее его палец. — Также известен, как глава Демона.       — Умная девушка.       — Да, я умна, но вовсе не потому, что я знаю, кто ты. Мой отец научил меня еще в очень раннем возрасте — знать, кто его враги. Ты наверху списка.       Фелисити слышала бесчисленные рассказы о беспощадном лидере Лиги убийц. Как было понятно из названия, Лига была, по сути, культом настоящих киллеров, которые служили лишь для того, чтобы выполнять приказы Ра’с Аль-Гула. Ее отец Дэмиен Дарк когда-то был частью Лиги. Его почти нарекли самим Ра’с аль-Гулом, если бы действующий на тот момент лидер не выбрал вместо него мужчину, стоящего перед ней сейчас. Ее отец не смирился с этим, именно поэтому он ушел из Лиги и основал свою собственную организацию под названием «Улей», которая была почти так же печально известна.       Тем временем враг ее отца внимательно изучал девушку.       — Очень разумно с его стороны, хотя после сегодняшнего вечера тебе не нужно будет бояться меня, дитя.       — И почему же?       — Потому к ночи мы станем семьей.       Ее чувство страха возросло еще больше, и Фелисити посмотрела на своего отца.       — О чем он говорит?       Наконец, отец встретил ее взгляд. Его глаза оставались такими же, как всегда: ледяными и бесчувственными.       — Ра’с и я решили закопать топор войны. Мы заключили перемирие. В дополнение к прекращению огня, как знак дружелюбия, ты будешь введена в Лигу.       Фелисити пошатнулась.       — Что? Нет. — Она отказывалась верить. — Я не хочу быть частью Лиги. Если я не убивала ради тебя, так какого черта я должна убивать для него?!       Одной из причин, по которой отец больше всего злился на нее, был отказ от участия в деятельности «Улья». Он никогда напрямую не просил Фелисити убивать, но ее участие в некоторых его планах привело бы к гибели бесчисленного количества невинных людей. Вот почему она пыталась сбежать от него всю свою жизнь. К сожалению, Фелисити так и не освоила искусство исчезновения.       — Я не собираюсь делать из тебя убийцу, дитя, и скоро ты узнаешь, что Лига — не совсем то, чем кажется. Мы также чтим традиции, честь. В соответствии с нашими самыми святыми убеждениями альянс будет заключен традиционным путем… через союз между нашими двумя семьями.       Волна отвращения накрыла Фелисити.       — Ты действительно ждешь, что я выйду за тебя замуж? Ты уже слишком стар, чтобы быть моим… — Фелисити замолчала. Она точно не знала, сколько лет Ра’су. По легенде, Лига открыла какой-то ключ к бессмертию, который позволял ее вождю жить веками. Отец как-то рассказывал, что однажды видел этот ключ и даже выкрал частицу для себя, но она всегда считала, что это ложь, чтобы напугать ее. — Ты достаточно старый, чтобы быть моим дедом пять раз. Серьезно. И тебе стоит перестать употреблять слово «дитя», потому что это просто жутко.       Ра’с искренне рассмеялся над ее словами.       — Я польщен, дитя, но я не тот, с кем ты будешь связана. — Он указал на стоящего рядом и наблюдающего за всем человека. — Ты будешь связана с моим наследником — Аль-Сах-имом.       Вся эта ситуация была ужасной, но Фелисити почувствовала очень небольшое облегчение после его признания.       — Спасибо, но я пойду, — саркастически ответила она.       — У тебя нет выбора, — вмешался ее отец.       — Черт, это не так. Это не средневековые времена, когда ты просто продаешь меня. Я взрослая женщина, я имею право делать свой выбор.       — В первую очередь ты — моя дочь, — заявил ее отец. — И ты поступишь так, как тебе говорят.       — А если я откажусь? — она бросила вызов.       Отец приблизился к ней и вторгся в ее личное пространство, скрывая от Ра’са и Ра’са-младшего. Его голос был низким, и только она могла это слышать:       — В свете твоего последнего предательства, Фелисити, у тебя больше нет выбора. Ты выйдешь за него и закрепишь перемирие, — он продолжил, прежде, чем она могла возразить: — Твой единственный выбор, если можно это так назвать, заключается в том, что ты должна быть передана Ра’су, и он будет делать с тобой все, что ему заблагорассудится. Поскольку ты не умеешь драться и тебе повезло унаследовать внешность своей матери, ты, возможно, будешь лучшей наложницей, чем воином. Поэтому, если ты не хочешь быть не более чем обычной шлюхой, я предлагаю тебе сотрудничать.       — Другими словами, я все равно буду шлюхой — брак просто делает это более официальным, — возразила Фелисити, глядя на него.       — Это лучшее, что я могу тебе дать, и тебе повезло, что так получилось. Я слишком долго защищал тебя. Пора уже взрослеть.       За эти годы было немало случаев, когда отец приводил Фелисити в ярость. Он не был хорошим человеком — она это всегда знала, — но часть ее глубоко внутри всегда надеялась, что когда-нибудь он сможет измениться. Что он будет тем отцом, которого она всегда хотела и заслуживала. Тем, кто не играл бы в коварные игры, чтобы уговорить ее подчиниться и на самом деле гордился бы ею, несмотря ни на что. Фелисити казалось, что она отпустила эти мечты много лет назад, но только в этот момент поняла, что она все еще верила. Потому что именно сейчас, в этот момент, эта надежда полностью разрушилась.       — Ты монстр, — прошипела Фелисити, пытаяюсь сдержать слезы. Вся ненависть к нему проносилась по ее телу, делая ее слабой и беззащитной.       Взгляд ее отца смягчился на долю секунды, прежде чем снова затвердеть. Он повернулся лицом к Ра’су.       — Мы можем продолжить.       Раздраженный Ра’с махнул кому-то, кого Фелисити не видела. Раздались приближающиеся шаги, возник маленький стол. Что-то лежало сверху, напоминающее свиток. Фелисити вскоре поняла, что это — контракт на перемирие, и проглотила желчь, поднимающуюся в горле. Все ее усилия не просто выжить, а быть независимой, были всем, к чему она стремилась, но все это оборвалось. Судьба была коварной по отношению к ней.       Ее отец взял протянутое перо — Ра’с не шутил о том, что Лига была старой школой — и поставил свою подпись. Ра’с последовал его примеру, и двое мужчин пожали друг другу руки. Фелисити с отвращением отвернулась, рассматривая человека, которого они называли Аль Сах-им. Она едва могла принять факт, что этот мужчина должен стать ее мужем. Это было очень странно. Вместо того, чтобы наблюдать за двумя помпезными, властными мужчинами, поздравляющими друг друга с новым перемирием, Аль-Сах-им наблюдал за ней. Почти невозможно было прочитать, о чем о думал, но она заметила, что он не слишком взволнован перспективой своего предстоящего брака.       — Приведите ее, — обратился Ра’с своим слугам, привлекая внимание Фелисити. — Снимите куртку.       — Что? — испуганно пробормотала Фелисити. Мужчины в масках подошли к ней. Люди ее отца тут же отдали ее, и она запротивилась, когда ее крепко схватили и приступили к исполнению приказа. Она осталась в одной лишь майке, и холодный пещерный воздух покрыл руки мурашками.       Ра’с обратился к ней:       — Встань на колени.       Фелисити даже не дернулась.       — Что, черт возьми, происходит? — Хотя он уже ясно дал ей понять, что ничем не поможет, но Фелисити с мольбой посмотрела на своего отца.       — На колени, Фелисити, — лишь повторил ее отец, когда пришло больше людей. Они принесли что-то похожее на котел, за исключением того, что он был заполнен горячими углями.       — Нет!       Ра’с бросил нетерпеливый взгляд на своего наследника. Видимо, он больше не считал ее «дерзость» забавной.       — Думаю, лучше ты сам сделаешь это, Аль-Сах-им.       Молодой человек, словно по команде, шагнул вперед.       — Встань на колени.       Фелисити подняла голову.       — Нет!       — На колени, или они заставят тебя, — его тон был властным, хотя глаза, казалось, говорили что-то другое. Фелисити на мгновение заметила проблеск беспокойства в то время, когда он смотрел на нее.       Несмотря на это, Фелисити была непоколебима. Но уже через несколько секунд она ахнула, когда мужчины сбили ее с ног, и упала на колени. Слезы унижения жгли глаза. Аль-Сах-им также опустился на землю и оказался на коленях перед ней. Она с опаской посмотрела на него, когда он схватил ее за руки и положил их на свои широкие плечи. Он стал еще ближе. Его руки легли на ее талию, и она напряглась.       — Держись за меня крепче, это будет больно, — предупредил он.       Фелисити увидела движение краем глаза и, повернув голову, заметила красную горячую кочергу, которую несли к ней из котла. Руки Аль-Сах-има крепче сжали ее, когда она почувствовала, как клеймо прижимается к ее коже в области правого плеча. Осознание, насколько высока температура клейма, продолжалось лишь секунду, прежде чем превратилось в ослепительную, белую обжигающую боль. Фелисити громко закричала и инстинктивно прижалась к мужчине перед собой. Ее ногти глубоко вонзились в его плечи, но это не принесло облегчения телу. Если бы не Аль-Сах-им, она, вероятно, упала бы лицом на пол. Она не могла сдержать слез. Волосы разметались, а тело бурно билось в жгучей агонии.       Во время клеймления ее будущий муж стал ее якорем, и она упала на него, когда раскаленную метку убрали с ее кожи. Ее плечо горело, остальные части тела онемели. Перед глазами плыли пятна, голова кружилась. Аль-Сах-им все еще держал ее. Фелисити показалось, что она чувствует его руку в своих волосах, но она не была уверена. Она теряла сознание, но на этот раз была рада вновь оказаться в темноте. Она выпила бы таблетку от боли и унижений, которые только что испытала. Самопроизвольно тело Фелисити дернулось, и она полностью упала на мужчину. От пережитого потрясения Фелисити зажмурилась. Что происходило дальше, она смутно осознавала.       — Унесите ее и приведите в порядок, — приказал Ра’с. — Церемония состоится сегодня.       Фелисити почувствовала, как ее схватили и понесли, но сейчас она уже не сопротивлялась.       Какое-то время сознание Фелисити было непринужденно. Она лежала в постели своей квартиры в Старлинг-Сити, спокойно спала. До этого она наслаждалась ночью за просмотром фильма с попкорном и бутылкой вина. Сейчас уже середина ночи; из-за шума в голове был туман. После выпитого алкоголя ей часто снились довольно странные сны, а порой даже сумасшедшие — отсюда и смехотворная галлюцинация о продуманном похищении, угрозе отца и его договоренности с Лигой. Диг был доволен ее историей, пообещав, что приедет завтра и заберет ее. Он всегда говорил, что у нее дикое воображение.       Фелисити перевернулась на другой бок, почувствовав пульсацию в плече. Чем сильнее она наваливалась на него, тем сильнее болело. Она нащупала ссадину, похожую на ожог. Задыхаясь, Фелисити вернулась в реальность и открыла глаза. Комната освещалась лишь свечами, а все вокруг, казалось, сделано из камня. Кровать, на которой она лежала, отличалась от той, что стояла у нее дома, она не узнала и покрывало.       Но что удивило ее больше всего, так это одежда. Ее джинсы и майку кто-то снял и заменил длинным черным платьем с белыми вышитыми узорами на вырезе и подоле. Материал оказался тяжелым, не дававшим коже дышать, отчего она быстро покрылась потом. Она определенно не возвращалась в свою комнату в Старлинг-Сити. Рядом раздавался какой-то шепот, и Фелисити медленно подняла голову. Она была не одна; две женщины перемещались по комнате, а еще три стояли у подножия ее кровати.       — Это возмутительно, — сказала невысокая брюнетка с длинными прямыми темными волосами. У нее было красивое, нежное лицо и бронзовая кожа. На первый взгляд — не больше двадцати лет. На ней красовалось платье почти как на Фелисити, но темно-красное и с меньшим количеством узоров. — Я отказываюсь просто стоять и позволять этому случиться. Как отец мог согласиться на такое соглашение?       Рядом с ней стояла женщина очень похожая на первую, но выше ростом, и с более яркими чертами лица. Ее волосы были такого же цвета, но короче. Ее наряд чем-то напоминал одежду охранников, насколько Фелисити запомнила ее, хотя эта женщина выглядела и в этом наряде вполне привлекательно.       — Ты знаешь, почему. Это противостояние длится уже слишком долго и Лига не может позволить себе постоянно нести эти ненужные потери. У отца есть более важные вещи, на которые нужно обратить внимание.       Стало ясно, что это были дочери Ра’с Аль Гула. Фелисити сразу насторожилась, так как яблоко обычно не падает далеко от дерева. Хотя, может быть, ей не стоит так скептически относиться к ним, учитывая, кто ее собственный отец.       — Это мое право по рождению, — утверждала она.       — Собственно, как и Ниссы, — вмешалась третья женщина с убранными назад светлыми волосами. Ее кожа была намного более светлой, а на лице виднелись веснушки. Она также носила темную экипировку. — Она старше тебя.       — Но не наследница. Ты это знаешь, — возразила первая. Это звучало как насмешка.       — И ты в полной мере воспользовалась этим, — ответила блондинка, сохраняя самообладание.       — Теперь это не имеет значения, — сказала старшая сестра Нисса. — Отец попросил нас подготовить ее, и это то, что мы сделаем.       Младшая надменно вскинула голову.       — Она выглядит нелепо. Я не удивлюсь, если Аль-Сах-им взглянет на нее и остановит всю церемонию. Она ничем не выделяется из серой массы.       — Аль-Сах-им согласился на эту договоренность по просьбе твоего отца и во благо Лиги. Кроме того, бедную девушку просто похитили, притащили сюда против ее воли, так еще и заклеймили. Я очень сомневаюсь, что ты выглядела бы лучше после всего этого. — Затем блондинка с усмешкой добавила: — Но не волнуйся, к тому времени, когда я закончу с ней, он не сможет оторвать от нее глаз. У нее большой потенциал.       Нисса подняла бровь. Блондинка подмигнула ей и наклонилась, чтобы поцеловать ее в щеку. Выражение лица Ниссы слегка смягчилось. Затем она повернулась к сестре.       — У нас нет времени на твою мелочную ревность, Талия, сходи за драгоценностями из хранилища, которые она должна одеть. И поспеши. У нас мало времени.       Талия выглядела так, словно собиралась спорить дальше, но следующий взгляд ее старшей сестры заставил ее замолчать. Вместо этого она развернулась и вышла из комнаты.       — Следи лучше за ней, ты знаешь, какая она, если не может добиться своего.       Нисса кивнула блондинке, прежде чем взглянуть на Фелисити.       — Кажется, наша гостья наконец проснулась.       Фелисити попыталась сесть и поморщилась.       — Осторожно, — предупредила блондинка, — я полагаю, еще больно. Мы обработали и перевязали рану.       Фелисити прочистила горло.       — Все будет хорошо, меня всего лишь покалечили раскалённой до красна кочергой, — саркастически пробормотала она.       Уголки губ блондинки дернулись в улыбке.       — У тебя огонь внутри, мне это нравится. — Она подошла к кровати и протянула ей руку. — Я Таэр-аль-Асфер, но ты можешь называть меня Сарой, если хочешь.       Взглянув на руку женщины, Фелисити колебалась, прежде чем, наконец, пожать ее.       — Фелисити Смоук.       — Не Дарк? — поинтересовалась она.       — Нет, я решила взять фамилию моей матери.       Сара и Нисса обменялись взглядами.       — Я Нисса аль-Гул, дочь Демона, — заговорила другая женщина гораздо формальным тоном.       — Я знаю. Я бы сказала, что приятно встретиться с вами обоими, но учитывая тот факт, что я совершенно не хочу тут находиться, я бы солгала.       — Достаточно справедливо, — заявила Сара. — Как ты себя чувствуешь? Можешь стоять?       — У меня есть выбор? — возразила Фелисити.       — Всем будет намного легче, если ты будешь сотрудничать. До твоей свадьбы осталось менее часа, и нам еще многое надо успеть сделать. — К кровати подошли две другие женщины, все это время тоже находившиеся в комнате. Сара, вероятно, почувствовала, что Фелисити собирается поспорить, потому что она добавила: — Я не хочу причинять тебе боль, Фелисити, но у нас есть и наши приказы. Я могу либо привязать тебя к кровати против твоей воли, вывалить все это дерьмо на тебя, или ты можешь встать и спокойно сесть к зеркалу, пока мы будем творить свою магию. Независимо от твоего выбора, помни, что церемония уже началась.       Вздохнув, Фелисити двинулась, чтобы встать.       — Как ни странно, это самое политическое предложение, которое я слышала за весь день. — Она не могла выбраться отсюда, применив силу. Она должна действовать с умом. Пока не представилась подходящая возможность, Фелисити нужно просто играть свою роль.       Сара отвела ее к зеркалу, и Фелисити уселась перед ним.       — Кто переодевал меня? — Последнее, что она помнила, как Аль-Сах-им спас ее от падения в тронном зале. Это казалось нереальным даже в ее голове.       — Не твой муж, если это то, о чем ты переживаешь, — ответила Сара. — Мы с Ниссой помогли.       — Как насчет другой девушки? Талия, не так ли?» — поинтересовалась она. — Я достаточно долго спала, но уже могу сказать, что мы не захотим заплетать друг другу волосы в ближайшее время.       — Она безвредна, — заявила Сара.       Это звучало как полная противоположность предупреждению, сказанному Ниссе несколько мгновений назад, но Фелисити не стала спорить. В отражении она видела, как Сара и две другие женщины поправляли ее платье и наносили макияж. Волосы Фелисити помыли и нанесли по всей их длине бальзам, запах которого наполнил комнату сладким и пряным ароматом. После этого волосы стали выглядеть опрятными и блестящими. Когда пожилая женщина начала собирать в пучок волосы, Сара остановила ее:       — Аль-Сах-им хочет, чтобы волосы были распущены.       — Я бы предпочла их собрать, — вмешалась Фелисити.       — У нас свои приказы.       — Да, но я даю вам новые. Мы еще не женаты, а это значит, что в глазах Лиги мои волосы все еще принадлежат мне. Я хочу собрать их, пожалуйста, — она не отступала.       Сара посмотрела на Ниссу, которая ответила кивком. Это была небольшая победа, но это все, что могла контролировать Фелисити в своей жизни на данный момент. Она старалась не думать о том, насколько будет хуже потом. Она свихнется, если бы начала представлять, а сейчас ей нужна ясная голова, как никогда.       Когда они закончили, Фелисити уставилась на свое отражение в зеркале: глаза выделялись благодаря черным теням в стиле «смоки» и подводке, создавая эффект кошачьего глаза, а щеки и скулы оттенялись розовой и золотой пудрой. Наконец, ее губы горели глубоким красным цветом. Им придали форму, чтобы подчеркнуть естественный контур. Несмотря на чувство, будто она совершенно не похожа на себя, Фелисити пришлось признать, что Сара на пару с двумя другими женщинами проделала большую работу. Если бы только они помогали ей в то время, когда она готовилась к выпускному, она точно пошла бы на него.       Они только начали прикалывать золотую вуаль к ее пучку вместе с золотой цепочкой, которая струилась по волосам и спадала на лицо, когда дверь спальни открылась. Талия вернулась с небольшой деревянной коробкой в руках. После того, что она говорила за несколько минут до этого, Фелисити ожидала увидеть как минимум отвращение на лице молодой женщины. Однако Талия казалась невозмутимой, ставя коробку возле зеркала.       — Я Талия аль-Гул, дочь Демона, — начала она таким же формальным тоном, как и ее сестра. Фелисити представилась в ответ и наблюдала, как Талия открыла коробку. — Это ожерелье было в нашей семье на протяжении многих веков. Отец попросил Вас надеть его.       Ожерелье состояло из цепочки и медальона. Украшение сочетало в себе простоту и элегантность. Фелисити подчинилась и протянула руку, чтобы взять его.       — Позвольте мне, — предложила Талия и подошла сзади. Она откинула вуаль в сторону и приложила ожерелье к шее Фелисити. Когда она собиралась застегнуть его, Нисса внезапно подалась вперед. Она схватила Талию за руку и оттащила сестру от Фелисити одним махом. Краем глаза Фелисити заметила, как что-то небольшое и блестящее упало на пол. Через несколько секунд она поняла, что это кинжал.       — С тобой все в порядке? Ты не порезалась?! — воскликнула Сара и принялась осматривать ее на наличие травм.       Фелисити испытала сильный шок и не могла говорить, поэтому она лишь кивнула, давая понять, что с ней все хорошо. Тем временем Нисса вытеснила сестру из комнаты; они горячо спорили о чем-то, и Фелисити не знала, о чем именно, так как не понимала арабский. Только когда Фелисити потянулась вперед, чтобы схватиться за зеркало, она поняла, что дрожит. В этот чудесный день ее уже успели похитить, по сути продать в рабство, заклеймить, а теперь еще и чуть не убили.       — Что, черт возьми, вы за люди? — вслух спросила Фелисити. В какой варварский психоз отец ее продал?       Сара уже не выглядела столь добродушной, как раньше; пристально посмотрев на Фелисити, она сухо ответила:       — Добро пожаловать в Нанда Парбат.