Затерянная в небесах

      Поход в святилище на другой стороне комплекса (правильнее назвать его замок, ведь все было из камня) казался слишком быстрым. Тяжесть свадебного наряда затрудняла шаги, и Фелисити несколько раз теряла равновесие. Нисса шла впереди, Сара сзади, двое охранников — по обе стороны от новоиспеченной невесты. Процессия больше походила на конвой, но Талии, к счастью, не было рядом.       Фелисити не знала, благодарить ей или злиться из-за таких принятых мер предосторожности. Вряд ли она продержится хотя бы две секунды против одного из этих воинов, если решит сбежать. Или, возможно, эти меры — для ее собственной безопасности? Наверняка Талия не единственная, кто возражал против этого союза и желал Фелисити смерти. Страх снова обуял ее. Как выжить здесь одной? Будут ли эти мужчины следовать повсюду, куда бы она не пошла? Или Аль-Сах-им просто посадит ее под замок?       В груди Фелисити все сжалось, когда путь подошел к концу, а впереди возникли двери святилища. Оттуда доносилась тихая музыка в перемешку с разговорами. Осторожно опустив руки вдоль тела, она старалась не касаться длинными рукавами пола. Холодный металл украшений на ее запястьях врезался в пылающую кожу.       — Я скажу им, что ты готова, но сначала должна спросить, может, ты желаешь чего-либо напоследок? — Нисса повернулась к Фелисити.       — Думаю, что попросить карту и билет на ближайший самолет было бы слишком самонадеянно, — ответила она.       Выражение лица Ниссы оставалось непроницаемым, даже когда она взглянула на Сару, кивнув. Как только Нисса вошла в святилище, двери тут же закрылись за ее спиной.       — Жрица проведёт церемонию на английском языке и арабском, — пояснила Сара, поправляя Фелисити пояс и вуаль. — Когда она обратится к тебе как к Абад-эшамс, отвечай ей соответствующим образом.       — Что это вообще значит? — Фелисити в замешательстве взглянула на Сару.       — Мы все получаем новое имя, когда присоединяемся к Лиге. Теперь тебя так зовут.       — И кто это решил?       — Аль-Сах-им.       — Ну, конечно же, — пробормотала Фелисити. Его контроль над ее жизнью уже начался. — Я очень хочу знать, что это значит.       «Вероятно, в переводе это будет звучать как «Гиря и цепь», — подумала она.       — Спроси у него сама, — предложила Сара, прежде чем двери открылись. — Это твоя привилегия. — Она слегка подтолкнула Фелисти вперед. — Если это как-то утешит, ты очень красиво выглядишь.       Фелисити ничего не ответила, а просто проглотила комок, застрявший в горле, и заставила себя осмотреться вокруг: множесто факелов освещали помещение; выглядело оно почти также, как тронный зал, за исключением колонн, обтянутых красной тканью с вышивкой. По обе стороны красного ковра, расположенного в самом центре зала, ровной шеренгой выстроились десятки воинов в масках.       Заиграли музыкальные инструменты. Под красивую и торжественную музыку воины вытащили свои мечи и подняли их высоко, создавая нечто наподобие арки, через которую ей нужно было пройти.       На мгновение она засомневалась, остановившись в самом начале ковровой дорожки. Это просто дурной сон. Это не может быть реальностью. Она проснется в любую минуту.       Короткий толчок в спину — Сара — выдернул из раздумий. Ее собственный кошмар наяву начался. Расправив плечи, Фелисити пошла вперед по проходу.       Примерно на полпути она, наконец, заметила, что ее муж уже стоял там. На нем уже не было доспехов. Их заменила обычная черная туника с различными узорами. Черный бархатный пояс с золотыми нитями был закреплен золотой брошью на его правом плече. Фелисити с отвращением признала, что Аль-Сах-им выглядел высоким, царственным и красивым — почти как принц из фильмов Диснея. Единственное отличие заключалась в том, что эта сказка не такая уж счастливая. Тут слишком много злодеев.       Ра’с-Аль-Гул стоял рядом с Аль-Сах-имом, заложив руки за спину, как будто его ничто не волновало. Ее собственный отец стоял справа. Фелисити сердито посмотрела на него, но это ничего не могло изменить. В конце концов, он всегда получал то, что хотел.       Наконец, она подошла к Аль-Сах-иму. Его лицо выглядело еще более выразительным, и она заметила, что он начисто выбрился по этому случаю. Из-за этого он казался намного моложе и не таким угрожающим, как раньше. Сейчас ему на вид было около двадцати лет. Аль-Сах-им постоянно оглядывался на Фелисити. Его пронзительные голубые глаза изучали ее лицо, и она заметила, что они задерживаются на ее волосах. Она ждала, когда он наконец отвернется и оставит ее в покое, но он этого не делал. Он продолжал пристально смотреть на нее, полный любопытства и, как ей казалось, восхищения. Она вспомнила напутствие Сары поработать над своими женскими чарами, чтобы Аль-Сах-им не смог отвести от нее глаз. Несмотря на то, что она все еще находилась в этой комнате, ее воображение начало рисовать яркие картинки, а с лица не сходила надменная ухмылка — она была довольна тем, что вызывает такие эмоции у Аль-Сах-има.       — Начнем, — сказала жрица, прерывая молчание.       Аль-Сах-им протянул девушке руку, чтобы провести ее вперед. Фелисити взглянула на него, но не сдвинулась ни на дюйм. В последний раз, когда он коснулся ее, она получила отметину на своей спине. Ее рана моментально начала пульсировать, будоража свежие воспоминания, и Фелисити повернулась к жрице, не взглянув на мужа. Когда он также повернулся к жрице, мечи позади них опустились, со свистом рассекая воздух. Жрица подняла руки, и воины, стоящие позади них, мгновенно затихли.       — Нет ничего более священного, чем союз между мужчиной и женщиной, — провозгласила она. — Ваши души теперь связаны вместе и навсегда соединились. Вы никогда не будете свободны.       Фелисити ничего не могла изменить; она смотрела в пол, но внутри нее пылала ярость. Все, что она могла когда-либо совершить, все возможности, которые могла получить от жизни, — все было потеряно. Свобода являлась тем, о чем она всегда мечтала. Это ужасно! Вот она стоит здесь, выходит замуж за совершенно незнакомого человека, но даже обычные, казалось бы, проклятые обеты обязательно должны быть настолько угнетающими. Она чувствовала, как Аль-Сах-им смотрит на нее. Фелисити слегка дернула рукой, позволяя металлическому браслету скользнуть чуть ниже.       — Вы всегда будете в плену своей любви друг к другу, — продолжила жрица.       Наслушавшись достаточно, Фелисити быстро дернулась, мгновенно обнажив кинжал, зажатый в правой руке, и бросилась к Аль-Сах-иму. Но она даже не успела моргнуть, как его рука заблокировала ее нападение. Он походил на скалу, твердую и неподвижную. Когда Фелисити поняла, что явно не в состоянии противостоять его силе, она выбросила кинжал. Они грозно смотрели друг на друга, прежде чем Фелисити наконец отвернулась. Она бросила взгляд на своего отца. Казалось, он был в ярости. Как ни странно, она успокоилась, рассердив его.       — Продолжайте, — сказал Аль-Сах-им через мгновение. Жрица кивнула.       — И в этой совместной жизни мы предлагаем благословение. — Она склонила голову и перешла на арабский язык. Аль-Сах-им и остальные повторяли за ней, а Фелисити уставилась на пятно на стене, молясь лишь о том, чтобы скорее все закончилось. Она ощущала на себе хитрые чужие взгляды, оценивающие ее.       — Аль-Сах-им. — Женщина протянула руку, и он положил свою сверху. Она повернулась к Фелисити. — Абад-эшамс.       Как и говорила Сара, так теперь звали Фелисити. Она жалобно протянула свою руку и позволила женщине поместить ее над Аль-Сах-имом. Жрица накрыла их своими руками, прежде чем перейти полностью на арабский. Затем она объявила:       — Союз заключен, ты можешь поцеловать свою невесту.       Фелисити откинулась назад и напряглась. Они серьезно ожидали, что они поцелуются? Хотя кого она пыталась обмануть? Да, они поженились, но они даже не разговаривали друг с другом. Поцелуй был бы ничтожен. Она с осторожностью взглянула на Аль-Сах-има. Он смотрел на нее, вероятно, задаваясь вопросом, есть ли у нее еще какое-либо оружие, прежде чем податься вперед.       — Если твои губы приблизятся к моим, я ударю тебя, — угрожающе прошипела она себе под нос.       Аль-Сах-им колебался в течение самой крошечной секунды. Его губы слегка коснулись ее щеки. Он находился так близко, что Фелисити ощутила запах пряного мускуса, исходящий от него. К своему разочарованию она поняла, что он действительно удивительно пах, и она неосознанно наклонилась ему навстречу. Ее щека слегка покалывала даже после того, как он отстранился, что вызвало у нее чувство теплоты и беспокойства. В комнате вспыхнули аплодисменты. Краем глаза Фелисити заметила, что по крайней мере один человек не хлопал со всеми. Талия стояла рядом со своей сестрой, вытянувшись как струна и нахмурившись. Если бы взгляды могли убивать, вместо Фелисити осталась бы лишь горстка пепла.       Банкет, который последовал сразу после, оказался почти таким же мучительным, как и церемония. В зале, темном и совершенно без убранств, как почти любая другая комната, в которой она побывала с момента прибытия, были установлены ряды столов. Фелисити сидела рядом со своим новым мужем за главным столом, а ее отец — по правую руку. С другой стороны, рядом с Аль-Сах-имом сидели Ра’с и его дочери. Сара расположилась за соседним столом и смеялась с другими членами Лиги. Все наконец сняли свои маски, и Фелисити удивило, что все они выглядели как обычные люди и общались в совершенно неформальной манере.       Фелисити молчала, а все остальные болтали, веселились вокруг нее. Она ковыряла вилкой еду в тарелке. По понятным причинам ей не дали нож. Она постоянно чувствовала, как Аль-Сах-им смотрел на нее. Она отказывалась поднимать глаза. То, что он стал ее мужем, ничего не изменило. Она все еще не хотела иметь с ним ничего общего.       — Ты не ешь, — в конце концов прокомментировал он. Его голос звучал как глубокий и раздраженный, но более мягче, чем она слышала ранее.       — Я не голодна, — пробормотала она.       — Ты должна есть. У тебя был долгий день, он быстро добьет тебя.       Она с силой сжала вилку. Какого лешего у нее был долгий день?! У нее был худший день, и она, разумеется, не нуждалась в том, чтобы ей напоминали об этом.       — Я не могу, — заявила Фелисити.       — Было очень щедро от Ра’са устроить такой банкет в честь вашего союза, — вмешался ее отец. — Съешь свой обед, Фелисити.       Выяснение отношений, как раздраженный ребенок, не подняло бы ей настроения. Она посмотрела на отца с многозначительным выражением лица.       — В этом блюде есть орехи. У меня аллергия. Или ты забыл? — вызывающе напомнила она. Это был не первый раз, когда он забывал о важной детали ее жизни. Он действительно мог бороться за премию «Отец года», особенно после того, как он похитил ее сегодня вечером.       — Я попрошу принести тебе что-нибудь еще, — вмешался Аль-Сах-им, обратив на себя ее внимание.       — Мне ничего не нужно от тебя, — отрезала она, но он продолжал говорить, как будто она и не грубила:       — Что тебе нравится?       — Моя свобода. — Фелисити была довольна, заметив, как еле уловимо дернулась его челюсть. Ей показалось странным, что ее остро брошенная фраза вызвала больше эмоций, чем когда она пыталась ударить его кинжалом. Это еще больше укрепило ее мысли, что эти люди действительно ненормальные.       Ее отец бросил вилку на тарелку, конечно, не так громко, чтобы слышали все.       — Ты — испорченное, неблагодарное отродье, — сказал он себе под нос. — Ты позоришь меня!       Его слова обожгли ее, но она не подала вида.       — Тогда мы очень похожи, потому что я стыжусь тебя уже много лет, и я уверена, что мама тоже.       Гнев вспыхнул в его глазах при упоминании ее матери, и он занес руку для удара. В этот момент Фелисити подумала, что он действительно ударит ее. Но его остановил Аль-Сах-им.       — Не надо! — приказал он.       — Она — моя дочь, — возразил Дэмиен, которому явно не понравилось, что ему говорят, что делать, особенно бывший враг, который, должно быть, в два раза младше него самого.       — В глазах Лиги эта женщина теперь моя жена. Вы не можете прикасаться к ней без моего разрешения, — настоял Аль-Сах-им. — И я не даю согласия, — его тон не оставил места для спора.       Глаза Фелисити расширились от удивления, наблюдая за противостоянием двух мужчин. Она не могла вспомнить время, когда хоть кто-нибудь выступал против ее отца, оставаясь безнаказанным. Аль-Сах-им, не проявляя никаких признаков страха, не отступал ни на дюйм.       — Хватит, — наконец, сказал Ра’с. — Это праздник. Давайте выпьем больше вина, чтобы почтить союз. — Это было тонкое напоминание о том, что именно поставлено на карту. Он поднял свой кубок.       Ее отец, казалось, пришел в себя и последовал этому примеру.       — Отличная идея.       Ра’с отсалютовал ему кубком.       — Женщины — сложные существа. Будь благодарен, что твоя дочь больше не является обузой, которую ты должен нести, — сказал он. Двое мужчин засмеялись.       Фелисити покосилась на Аль-Сах-има. Он снова наблюдал за ней, и она подумала, видел ли он вспышку боли, которая возникла на ее лице. Фелисити не была в восторге от шутки в свой адрес. В ее голове промелькнула мысль: настолько ли быстры реакции ее отца или Ра’са, чтобы успеть уклониться от брошенной вилки. Вероятнее всего, это ни к чему бы не привело, так как Ра’с прекрасно подготовил Аль-Сах-има, раз уж он и кинжал схватил спустя секунду, как она успела его вынуть.       — Насколько я знаю, у тебя две дочери, — сказал Дэмиен.       — Да. Нисса и Талия. Они росли и воспитывались в Лиге, и заслужили свои титулы. Если бы еще они относились с большим энтузиазмом к своим обязанностям, чем к другим вещам.       Даже если эти две девушки, скорее всего, все слышали, они никак не отреагировали на слова своего отца. Они, как камень, который их окружал, были безэмоциональны. Фелисити подумала о том, что у нее никогда не было братьев и сестер. Ее отношения с отцом были достаточно напряженными. Если бы у него был другой ребенок, с которым он, бесспорно, сравнивал бы ее, все сложилось бы намного хуже. Фелисити больше нравилась Нисса-аль-Гул: она была старше и казалась более спокойной. По Талии было заметно, что она готова закопать сестру из-за своей ревности в борьбе за статус.       — Варит, простите, что отвлекаю. — На стороне Аль-Сах-има появился человек азиатской внешности, среднего роста. — Вы хотели знать, когда очнется наш гость.       — Он говорит?       — Сегодня он более покладистый.       Аль-Сах-им посмотрел на Ра’са, который кивнул в ответ.       — Я поговорю с ним. — Он повернулся к Фелисити. — Я скоро вернусь.       «О, прекрасно!» — подумала Фелисити. Она решила держать язык за зубами, следуя старой поговорке, обозначающей, что если ей нечего сказать, лучше промолчать. Но что раздражало ее больше всего, так это остаться наедине с ее отцом и Ра’сом.       Единственной причиной, по которой она смогла избежать удара, который должен был достаться ей от отца, был Аль-Сах-им. Она не могла смириться с тем, что, разозли она отца, будучи с ним наедине, неизвестно чем бы все закончилось. Не то, чтобы она так сильно доверяла своему новому мужу, ведь никто не может называть себя Наследником Демона, будучи святым.       После того, как Аль-Сах-им отлучился, Фелисити успокоилась. Ей принесли другую тарелку, еды на которой она так же едва коснулась. Ее нежелание есть было из-за ее упрямства. К счастью, после этого банкет закончился довольно быстро. Когда пришло время расходиться, ее отец решил попрощаться. Он сказал, что обязательно приедет и посетит ее через несколько месяцев. Фелисити даже не надеялась, что он выполнит свое обещание. Однако также, как она кипела яростью в присутствии отца, страх и паника переполнили ее, как только он вышел за двери. Она осталась совершенно одна, и действительно почувствовала себя, как ягненок в логове льва.       — Я отведу тебя в твою комнату, — сказала Сара. Видимо, девушка была ее неофициальным проводником. Это не беспокоило Фелисити. Несмотря на обстоятельства, Сара стала единственным человеком, с которым ей было комфортно. Она почувствовала облегчение, когда они остались вдвоем, без тех здоровенных стражников. Они шли по другому коридору. Скрежет металла и лязг оружия доносились все меньше, чем больше они удалялись. Становилось все тише и тише.       — Это крыло для Демона и его родственников. — Они прошли молодую красивую брюнетку, стоящую в дверном проеме. Ее платье было простым, но элегантным, а шея утопала в драгоценностях. Женщина внимательно изучила их, когда они проходили мимо.       — Она любовница Демона, а если точнее — одна из них.       — Очаровательно, — пробормотала Фелисити. В голову пришла мысль, которую она тут же озвучила:       — И у Аль-Сах-има тоже есть любовницы? — Если бы это было так, возможно, он оставил бы ее в покое. С другой стороны, Фелисити не хотела, чтобы появилась еще одна ревнивая любовница, желающая ей смерти.       — Нет. Он никогда не принимал ни одной официально, — ответила Сара.       Фелисити одновременно была раздражена и, как ни странно, довольна этой информацией.       В конце концов они остановились перед массивной деревянной дверью с разнообразными рисунками — изображениями различных символов и существ, которых она даже не знала.       — Это палаты Аль-Сах-има.       Она отвлеклась от рисунков и повернулась к Саре.       — Что?       — Теперь, когда ты замужем, ты будешь спать с ним.       — Я ни с кем не буду спать, — Фелисити не соглашалась. — Я его едва знаю. Ты не можешь думать, что я буду чувствовать себя комфортно с ним. Кроме того, тут есть тысячи комнат. Должна же найтись хоть одна пустая.       — Абад-эшамс.       — Фелисити, — поправила она.       — Я не сказала, что вы двое должны переспать, это между тобой и твоим новым мужем. Мне сказали, что ты остаешься с ним. — Она добавила: — Я также убедилась, что нигде нет запасных кинжалов, спрятанных на случай, если твою голову посетит еще одна дурацкая идея.       — Сара, пожалуйста, — отчаянно умоляла Фелисити. — Не оставляй меня здесь. — Фелисити совершенно и думать забыла, что после свадьбы следует брачная ночь. Но теперь, когда она стояла перед входом в свою спальню, осознание того, с чем ей предстоит столкнуться, пришло к ней в полной мере.       Выражение блондинки смягчилось.       — Тебе не нужно бояться его, — спокойно уверила Сара. — Он может именоваться Наследником Демона, но он не монстр. — Она открыла дверь и велела Фелисити войти.       Фелисити медлила, как могла, прежде чем осторожно войти внутрь. Ожидая увидеть мрачные голые стены, она поразилась, оказавшись в помещении, исполненном в красных тонах и украшенном разнообразными тканями. Возле стены стояла кровать с множеством самых разных подушек, украшенная темно-красным балдахином с золотыми узорами. Напротив кровати размещался гостевой уголок с диванами, расставленными вокруг камина. Он был разведен и огражден крышкой, чтобы пламя не могло вырваться. Душно не было — распахнутые балконные двери делали свое дело. Там также стояло несколько комодов с длинным зеркалом над ними. В дополнение к факелам, комнату освещали многочисленные свечи.       Фелисити настолько увлеклась изучением убранства комнаты, что совершенно забыла о Саре, как раздался скрип закрывающейся двери и поворачивающегося в замке ключа. Теперь она четко осознавала, что попала в ловушку. Она сделала пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. По крайней мере, Аль-Сах-им не поджидал ее здесь, и у нее появилось несколько минут, чтобы привести мысли в порядок.       Она увидела еще одну дверь рядом с кроватью и решила посмотреть, что за ней. Там оказалась ванная комната, и Фелисити с облегчением вздохнула, обнаружив современную сантехнику. Ванна была высечена из камня, сверху висел душ. У Фелисити возник соблазн снять одежду и хорошенько вымыться, но она боялась, что ее могут прервать.       Фелисити вышла на балкон. Ее надежда на побег окончательно рухнула, когда она увидела, насколько высоко находится. Сара не солгала, когда говорила, что все проверено на отсутствие острых предметов, которыми Фелисити могла бы защищаться. Даже в камине не нашлось кочерги.       Находясь в полном отчаянии, Фелисити повалилась на кровать. Только сейчас она заметила белую шелковую, кружевную ночную рубашку, аккуратно сложенную и лежащую на покрывале вместе со сменной одеждой. Фелисити встала и отошла на несколько шагов. Если он думал, что она наденет это, он ошибался. Она заметила себя в зеркале. На лице все еще оставался этот тяжелый макияж, но уже не такой аккуратный. Свадебное платье и вуаль измялись и висели на плечах. Фелисити все еще не могла поверить, что это происходило с ней.       Она потянулась к вуали и сняла ее. Заколки, держащие прическу, отправились туда же, и волосы упали волнистыми прядями на плечи. Та же участь постигла ювелирные изделия. Взглянув на платье во второй раз, Фелисити разозлилась. Она ненавидела его. Плотная ткань заставляла обливаться потом в уже вполне прогретой комнате. Ее тело прело и чесалось. Спустя еще несколько минут, обдумывая все варианты, Фелисити неохотно схватила ночную рубашку и направилась к ванной. Закрыв дверь, она разделась, нашла чистые полотенца и мыло, чтобы помыться. Она оставила повязку на плече, не желая даже прикасаться к ней, пока она не решится взглянуть на рану. Когда она закончила, по крайней мере, почувствовала себя свежее. Ночная рубашка дарила прохладу и удобство раздраженной коже. Перед тем, как покинуть ванную комнату, Фелисити накинула халат.       Фелисити бросила свадебное платье комом на пол в угол ванной, а затем вернулась в спальню. Она огляделась, не зная, что делать дальше. Лига была весьма архаичной. Не было абсолютно никакой техники, которую можно было бы использовать. Фелисити обожала технологии и инновации. Она собирала компьютеры с семилетнего возраста. То, что она застряла в Нанда Парбат без какой-либо связи с современным миром, только усиливало стресс.       Она посмотрела на балкон и решила, что свежий воздух немного поможет. Это был ее единственный взгляд на внешний мир на данный момент. Температура уже казалась сносной, прохладный ветерок приятно обдувал. В ночном небе ярко сияла полная луна. Фелисити не была уверена, в какой части комплекса она находится — в передней или задней, — все, что она могла видеть из-за серебристого свечения, было гигантскими скалами вдали — еще одно препятствие на пути к свободе, и она почувствовала, как в груди опять все сжалась. Она оперлась на перила, почувствовав, как пульсировал ожог. Каким бы хорошим не было лекарство, которое они дали ей тогда при обработке ее раны, оно закончило свое действие, и ее плечо начало снова болеть. Она действительно должна заглянуть под повязку.       Фелисити вернулась назад в спальню и вскрикнула от неожиданности, увидев Аль-Сах-има, стоящего в дверях. Она даже не слышала, как он вошел.       — Ты не стучишься? — огрызнулась она, прижав руку к сердцу.       — Это моя комната, — заметил он. Он все еще был одет в свою свадебную одежду, и ее снова поразило, как чертовски хорошо он выглядел. Ублюдок.       — Разве ты не имеешь в виду нашу комнату? — ответила Фелисити с явным сарказмом.       Его глаза скользнули по ее телу, и Фелисити скрестила руки, пытаясь не нервничать.       — Начало положено, — признал он кивком. — Ты закончила?       — Я закончу тогда, когда захочу, — упрямо ответила она. Фелисити не была уверена из-за темноты, но ей показалось, что уголок его рта еле заметно дернулся.       — Делай, как хочешь. — Аль-Сах-им одарил ее беглым взглядом, прежде чем отправиться в ванную комнату. Он открыл один из комодов, достав какую-то одежду, и направился к ванной.       Фелисити выдохнула, осознавая, что держится на ногах. Учитывая, насколько варварской была Лига, она ожидала, что он набросится на нее, как только войдет в дверь. Ночь только началась, и она не желала так быстро расслабляться, независимо от того, что сказала Сара.       Измеряя шагами комнату, Фелисити услышала, как включился душ. Это лучший момент, как никогда, чтобы проверить рану, учитывая, что ей нужно будет снять часть своей одежды. Она расстегнула халат, оставив его на диване и подошла к шкафу с зеркалом. Повернувшись так, чтобы ее правая сторона отражалась в зеркале, Фелисити потянулась, чтобы снять повязку. Она боялась смотреть на свою поврежденную кожу. Несмотря на это, Фелисити осторожно сняла повязку и ахнула.       Вся кожа под ней покраснела и воспалилась, но что действительно бросалось в глаза, так это символ: он покрывал большую часть ее правого плеча и походил на какую-то стрелу. Метка выглядела глубокой и ведь наверняка останется шрам на ее некогда гладкой и чистой коже, когда все заживет. Фелисити вздохнула, пытаясь не заплакать. Это было отвратительно.       Дверь ванной внезапно открылась. Аль-Сах-им вышел и остановился. Они посмотрели друг на друга. Он был без рубашки. Из одежды только свободные черные штаны. Если она раньше думала, что он просто хорошенький, то сейчас он предстал во всей красе. Фелисити несколько раз моргнула, чтобы поверить в увиденное: накачанное туловище с выделяющимися рельефными мышцами, которые отражали мельчайшее его движение. Он стоял перед ней — высокий, с широкими плечами и вытянутыми вдоль тела руками. На левой грудной мышце была татуировка — она напоминала какой-то древний символ. Надпись на арабском шла сбоку по правой стороне его пресса, который выделялся восьмью кубиками вместо обычных шести.       Как только она смогла оторваться от его рельефной и четко выраженной мускулатуры, Фелисити удалось сосредоточиться на шрамах, которые омрачали его тело: различные ожоги и косые порезы, которые располагались по всему его туловищу и затрагивали руки. Она подозревала, что на его спине картина схожа. Фелисити едва выдержала, когда ее сегодня клеймили, и не могла себе представить, сколько лет он носит в себе боль и как часто получает новые шрамы. На секунду ей даже стало жалко его.       Аль-Сах-им первым отвернулся и подошел к тумбочке у кровати. Он схватил маленький керамический горшок, прежде чем вернуться в ванную. Через несколько секунд он вышел с мокрой тряпкой и подошел к ней.       — Это нужно очистить и обработать, иначе может пойти заражение.       Наконец, вырвавшись из своего оцепенения, Фелисити могла говорить:       — Я могу сделать это и сама. — Кивнув, соглашаясь, он положил все на комод перед ней. Сначала она потянулась за тряпкой и попыталась промыть поврежденную область. Мало того, что было трудно добраться до всей области раны, так и натянутая кожа и контакт с тканью заставили ее вздрогнуть от боли и резко выдохнуть.       Аль-Сах-им не переставал смотреть на нее.       — Тебе помочь?       — Нет, — ухмыльнулась она, начав вторую попытку. Плечо запульсировало от боли. Она оперлась рукой на комод, закрыв глаза и попыталась накрыть ладонью ожог. Она должна обработать все сама без проявления слабости. Фелисити почувствовала, как Аль-Сах-им подошел совсем близко со спины и вздрогнула.       — Что ты делаешь?       — Позволь мне сделать это.       — Не смей прикасаться ко мне, ты сделал достаточно, — обвинила она.       Аль-Сах-им оставался безразличным.       — Мы все были заклеймены, когда вступали в Лигу. Это — часть посвящения.       — Посвящение. Я не просила делать меня ее частью. — Фелисити двинулась назад, позволяя гневу взять верх. Если она покажет, как ей больно, она потеряет себя. Последнее, что ей нужно, это позволить этому человеку слышать ее крик.       Он усмехнулся.       — Я хорошо тебя понимаю. Вступление в брак с дочерью моего врага тоже не было в моем списке.       — Но ты согласился.       — Я — Варит-аль-Гул, Наследник Демона. Я сделал так, как лучше для Лиги.       — Давай не будем спорить. Ты купил меня у моего отца и держишь в плену.       — Твой отец не сказал нам, что ты настолько этого не хочешь, — возразил он.       — Это не остановило вас, варвары, правда?       — Мы не такие грубые, какими ты хочешь нас видеть. Как моя жена, ты ни в чем не будешь нуждаться. В современных условиях ты считалась бы кем-то вроде принцессы. Тебя будут уважать и о тебе будут заботиться. После того, что я увидел между тобой и твоим отцом сегодня вечером, я бы сказал, что это — шаг от всего, что мог предложить тебе «Улей».       Она ощетинилась.       — Вопреки распространенному мнению, не все девочки вырастают, желая стать принцессой. Я уверена, что мой отец совсем ничего обо мне не рассказывал, когда он сватал меня тебе и Ра’су. Например, ты знал, что я окончил МТИ? Если ты не знаешь, МТИ…       — Я знаю, что это такое, — прервал Аль-Сах-им. — Только потому, что я живу в отдаленном месте, это не значит, что я не знаком с внешним миром.       — Хорошо, как бы то ни было, я окончила Массачусетский технологический институт в девятнадцать лет, и я получила степень бакалавра и магистра в области информационных технологий и кибербезопасности. Тогда у меня появилась возможность работать в лучших технологических компаниях мира, которые готовы были нанять меня на полный рабочий день, если бы мой отец не мешался на каждом шагу. Я, наконец, только начала знакомиться с людьми и жить, когда меня вырвали из моего дома, бросили в фургон, ввели наркотики и притащили сюда, чтобы использовать в качестве пешки в ваших переговорах, — сказала она без сожаления. Фелисити, возможно, не могла сказать об этом своему отцу, но ее новый муж попал под горячую руку. — Как будто все это было недостаточно унизительным, вы, люди, приходите ко мне с раскаленной кочергой и решаете навсегда заклеймить меня. Как будто вы, эгоистичные сукины дети, на самом деле владеете мной.       — Что тебе нужно? — вызывающе спросил он, прежде чем быстро добавил: — Кроме того, чтобы быть свободной, потому что все уже сделано. Союз заключен и связан.       — Я хочу получить выбор. — Она смотрела ему в глаза.       Аль-Сах-им внимательно смотрел на ее. Трудно было его прочитать с этим стоическим выражением лица.       — Вопреки тому, что ты думаешь, мне совершенно не нравилось наблюдать за тем, как тебя клеймили, — ответил он подавленно. — Но у тебя есть выбор. Ты можешь либо позволить мне помочь обработать твою рану, чтобы она заживала правильно, или же ты можешь попытаться сделать это сама и надеяться, что сделаешь все как надо, чтобы не пошло заражение.       Фелисити не знала, как отреагировать на его предложение. Это не звучало, как извинение, но в его словах чувствовалось угрызение совести.       — Если я позволю тебе коснуться меня, это не даст тебе полной власти надо мной. Это может быть и наша брачная ночь, но я не твоя красивая и желающая невеста. — Она хотела чтобы он понял это.       — Мне никогда не приходилось заставлять женщин быть со мной, и я не собираюсь делать это сейчас, — отшатнулся он, почти оскорбившись.       Несколько успокоившись, Фелисити быстро обернулась и протянула ему тряпку. Она смотрела в зеркало, видя, как сокращается расстояние между ними. Теперь, когда она была без каблуков, он казался еще выше. Стоя рядом так близко, бросилось в глаза, насколько она маленькая и хрупкая по сравнению с ним. Фелисити почти прижималась к нему и могла чувствовать тепло, исходящее от его тела. Она ощущала всю его силу, подчеркиваемую рельефными мышцами. Стало страшно от пришедшего осознания, с какой легкостью он мог бы взять ее силой, если захотел бы закрепить союз в эту брачную ночь.       Аль-Сах-им, не подозревая о ее внутреннем беспокойстве, сосредоточился на своей задаче. Он откинул ее волосы в сторону, чтобы лучше рассмотреть рану. Ощущение его грубых пальцев на ее чувствительной коже прошлось по телу электрическим импульсом, но Фелисити подавила эти чувства. Он мягко прижал ткань к ее поврежденной коже. Фелисити поморщилась от боли, хотя он старался все сделать более аккуратно.       — Насколько больно? — мягко спросил он. — По шкале от одного до пяти, где пять — самое больное.       Фелисити встретила его глаза в зеркале и откашлялась.       — Почти четыре.       Он потянулся за маленьким горшочком.       — Эта мазь должна помочь. Тебе необходимо наносить это три раза в день, пока все не заживет полностью, — пробормотал он и добавил: — Нужно снять повязку.       Фелисити, не доверяя своему голосу в данный момент, кивнула в знак согласия и подняла руку, чтобы зафиксировать ее. Аль-Сах-им осторожно скользнул по плечу. Он открыл горшок и опустил пальцы внутрь. Первая доза мази заставила ее напрячься, и она застонала, прикусывая губы. В течение нескольких секунд она чувствовала жуткую боль, как будто ее заново обожгли.       — Знаешь, из нас двоих, я, наверное, тот, кто должен больше нервничать, находясь наедине с тобой, — небрежно произнес он. — Это было хитро, с этим кинжалом. Мне казалось, ты говорила, что не убийца.       Фелисити удивилась на мгновение такой резкой сменой разговора. Распознав его попытку отвлечь ее внимание от боли и смягчить неловкое напряжение, она смутилась.       — Я не пыталась убить тебя. Если только покалечить, чтобы заставить передумать… — Она пожала плечами, что было не лучшим решением, отозвавшееся болью. — Тебе повезло, что я была без очков.       — Обычно ты носишь очки? — На лице возникло удивление.       — Да, но я понятия не имею, где, черт возьми, они сейчас. Они упали, когда я пыталась отбиться от головорезов моего отца.       — Плохо видишь без них?       — Я не слепая, но не все в фокусе. И не могу читать, — посетовала она. — Я, наверное, проснусь завтра с ужасной головной болью от перенапряжения.       Аль-Сах-им рассеянно кивнул, продолжая втирать мазь в ее кожу.       — Где ты взяла кинжал?       Независимо от совершенно спокойного его тона, это был очень тяжелый вопрос.       Фелисити, не стесняясь, решила сказать правду:       — Талия уронила после того, как попыталась ударить им меня. — Он замер, чтобы посмотреть на нее. Неужели это было чувство беспокойства на его лице? — Очевидно, Нисса остановила ее, прежде чем она смогла причинить мне вред.       Его глаза вспыхнули, а челюсть сжалась на несколько секунд, прежде чем его выражение опять стало спокойным.       — Ты должна держаться подальше от нее. Она еще опаснее, чем выглядит.       — Да, я вроде как уже поняла это, — подхватила Фелисити.       Он закончил втирать мазь.       — Ты всегда такая саркастичная?       — Да, это — часть моего очарования.       Он попытался сдержать улыбку, но это у него плохо получалось. Фелисити быстро одернула себя. Что, черт возьми, с ней происходит? Он сказал несколько приятных слов и вдруг все было прощено? Она взяла себя в руки и как можно тверже произнесла:       — Ты уже закончил?       Он был слишком близко к ее лицу. Ситуация находилась на грани неловкости и интимности, а их отражение в зеркале напрягало еще больше. Они выглядели, как обнаженные, из-за ее оголенных плеч при обработке раны. Еще больше неловкости возникло из-за затвердевших сосков, видневшихся из-под тончайшего материала ее ночной рубашки. Его прикосновения отзывались по всему телу, и оно реагировало.       — Тебе нужна новая повязка. Подожди.       Когда он повернулся, чтобы зайти в ванную комнату, Фелисити, наконец, увидела его спину, покрытую еще несколькими шрамами, как она и думала. Вдобавок к ним, Фелисити заметила татуировку, изображающую дракона. Но его шрам от клейма больше всего заинтересовал ее. Аль-Сах-им вернулся с небольшой аптечкой. Он положил ее на комод, доставая марлевый диск и бинт.       — Почему у меня такой же символ, как у тебя? У всех такой же? — Подумав, она добавила: — Это стрела, верно?       — Это мой особый символ. Аль-Сах-им означает «Стрела».       — Можно взглянуть?       Аль-Сах-им пристально смотрел на нее какое-то время, прежде чем согласиться. Вблизи поврежденная кожа, отмеченная клеймом, выглядела более внушительной на вид. Она обратила внимание, что его метка гораздо больше, чем ее.       — Почему тебя зовут «Стрела»? — Прежде чем Фелисити поняла, что она делает, ее рука коснулась его тела. Он напрягся на секунду, а затем расслабился, когда ее пальцы начали выводить линии. Его кожа оказалась более мягкой, чем она ожидала.       — Завтра я покажу тебе, — его голос стал низким. Аль-Сах-им повернулся и поймал ее руку, прежде чем она смогла одернуть ее. — Нет права выбора, помнишь? — он озвучил ее слова, сказанные ранее, хотя скорее дразнил, чем угрожал. Фелисити удивленно уставилась на него и непроизвольно покраснела. — Не красней, невеста.       — Я не краснею, — отрицала она и отдернула руку.       Аль-Сах-им явно ей не поверил. Он сделал шаг вперед, и она тотчас же отступила, упершись в комод. Фелисити внезапно оказалась зажата между ним и стеной. Он находился так близко, что можно было ощутить резкий запах мыла, которым он мылся. Она видела синие пятна в его ярко голубых глазах. Чувствовала тепло его большого, сильного тела.       — Я подразумевал именно то, что сказал, Фелисити. — То, как ее имя сорвалось с его губ, сиплым, хрипящим голосом, вызвало мурашки на ее коже. — Я ни к чему не буду принуждать тебя, но если ты захочешь что-то от меня, все, что тебе нужно сделать, это попросить.       Он отступил так же внезапно.       — Кровать в твоем распоряжении. Лучше поспи. Завтра я устрою тебе просто грандиозный тур.       Фелисити уставилась на удаляющуюся спину и тяжело задышала. Она чувствовала себя взволнованной и возбужденной. Она приятно удивилась, когда легла на кровать размера «кинг-сайз», оказавшейся гораздо мягче той, на которой она спала раньше. Между тем Аль-Сах-им потушил большую часть свечей, и комната погрузилась в сумрак. Он устроился на самой большой кушетке, которая все же была недостаточно длинной, чтобы он мог поместиться полностью. Фелисити натянула одеяло до самого подбородка. Она не могла расслабиться. Только одна мысль крутилась в ее голове. Что, черт возьми, только что произошло?