Затерянная в небесах

      Спуск в подземелье был спокойным, но и тяжелым, поскольку охранники сопровождали Фелисити. В отличие от последних нескольких раз, она не брала одежду Сары. Теперь, когда Аль-Сах-им знал о ее визитах к Томми, скрывать не было необходимости. На самом деле, она надеялась, что его маленькие приспешники точно рассказали ему, чем она занималась, пока его не было. В прошлом месяце она пыталась разыгрывать «послушную» жену, но их горячая перепалка перед его уходом открыла ей глаза.       Аль-Сах-им, возможно, не был таким жестоким внешне, как Ра’с и другие, но он все еще являлся сторонником Лиги и ее традиций. Она мало что знала о его прошлом, за исключением того, что он попал к Ра’су маленьким мальчиком и был им воспитан. Превосходство и жесткость так же укоренились в нем. Аль-Сах-иму еще предстояло прикоснуться к ней, но что, если с ней случится то, что случилось с матерью Талии? Что, если терпению Аль-Сах-има пришел предел, и он тоже набросится на нее? Что, если бы она осталась и позволила контролировать себя до такой степени, что не узнавала бы себя и просто хотела, чтобы это закончилось?       Фелисити провела большую часть ночи, обдумывая предложение Талии, еще раз взвешивая «за» и «против». Когда дошло до дела, Фелисити не была уверена, что сможет остаться в Нанда Парбат еще на неделю, не говоря уже об остальной части своей жизни. Она уже так устала от всего этого. Фелисити провела большую часть своей жизни, скрываясь от своего отца, и не хотела, моргнув однажды, осознать, что история повторялась. Она и раньше была в бегах. Все, что ей действительно было нужно от Талии, — это выход. С остальным она могла справиться сама. Однажды Диг помог ей исчезнуть. Хотя это длилось не так долго, как ей хотелось, они могли учиться на своих ошибках и на этот раз быть более осторожными. Фелисити было все равно, даже если бы ей пришлось переехать на необитаемый остров и жить в хижине, питаясь только рыбой и кокосовыми орехами. Контроль над собственной жизнью стоил того.       Войдя в подземелье, Фелисити пошла по уже знакомому пути к камере Томми. Она подождала, пока охранник доставал ключ, чтобы открыть внешние ворота. Скрежет ржавых шестеренок отражался от камня и эхом отдавался в холле. Томми сидел, обхватив руками согнутые ноги. Он смотрел в сторону окна, хоть ничего оттуда и не мог видеть. Фелисити вздохнула с облегчением.       — Вы можете оставить нас, — сказала она охранникам. Они склонили головы и разошлись в противоположные концы зала. Она не осталась совсем одна, но, по крайней мере, они не могли подслушивать. — Я принесла тебе ужин. Это лучше, чем та каша, которую тебе дают.       Фелисити попросила Сахар принести что-нибудь особенное с кухни. Томми выглядел намного худее, чем на любой из фотографий, которые она видела в таблоидах. Он придвинулся ближе к решетке и взял миску с едой.       — Спасибо. — Томми осторожно принюхался и застонал, прежде чем сделать большой глоток. — Кто твой папочка? — сказал он с набитым ртом. Фелисити хихикнула.       — Надеюсь, ты обращаешься не ко мне.       Томми открыл глаза и ухмыльнулся.       — Нет, но я могу, если ты вежливо попросишь, — пошутил он и вернулся к еде. Он оглядел Фелисити снизу вверх, как будто только что заметил ее наряд в первый раз. Присвистнув, прокомментировал: — Вау, ты же не наряжаешься. Идешь на бал или что-то типа того?       Щеки Фелисити вспыхнули от комплимента. На ней было коричневое платье, расшитое разноцветными листьями и бутонами цветов. Ручная работа смотрелась изысканно, что сделало платье одним из ее любимых.       — Э-э, нет. Это то, что я ношу каждый день. На самом деле я украла... позаимствовала, — быстро поправила она, — прежнюю одежду.       — К чему такие сложности? — спросил он.       — Я уже говорила тебе раньше, что мне пришлось шантажировать своих охранников, чтобы они привели меня сюда, — неуверенно начала она. — Мне нужно было слиться с толпой, иначе меня бы поймали.       — Поймал кто? — Томми напирал, переполненный любопытством. — Ты все еще не рассказала мне слишком многое о своем положении и о том, кто именно твой похититель, хотя, вероятно, я мог бы и сам догадаться.       Фелисити надеялась избежать этого разговора, но она понимала любопытство Томми. Вопрос о том, почему он был заперт в камере, одетый лишь в изодранные остатки своей одежды, в то время как она разгуливала на свободе, разодетая в такие наряды, читался слишком очевидно в его глазах.       — Ты знаешь, кто такой Ра’с аль Гул?       — Слышал имя, но в остальном… — Он растерянно пожал плечами.       — Ра’с — глава Лиги. Он и мой отец были врагами много лет. Он заключил сделку о перемирии и передал меня своему преемнику. — Фелисити вздохнула, переживая о том, как рассказать ему остальное. — Его наследник — Аль-Сах-им.       Рот Томми, все еще набитый едой, открылся. Это выглядело совсем не привлекательно, но его шок был ожидаем. Казалось, он очень мало знал о Лиге, и она сомневалась, что он был осведомлен о статусе Аль-Сах-има.       — Серьезно? — ответил он и гулко проглотил кусок. Его непринужденное поведение испарилось, когда он с беспокойством уставился на нее. — Ты же не… Я имею в виду, он… Это ведь не что-то по типу секс-рабства, не так ли?       — Нет. Я имею в виду, секс не обязателен. Он, эм… Союз должен был стать законным. Так что, мы, эм, мы… — Фелисити не понимала, почему начала заикаться. Несмотря на то, что она испытывала ярость из-за формулировки, это не походило на то, что она не могла озвучить раньше. Наконец она выпалила: — Аль-Сах-им — мой муж.       Глаза Томми распахнулись. Фелисити быстро продолжила:       — Но он не прикасался ко мне. Я имею в виду, не так. Пока нет. Или, по крайней мере, он говорит, что не собирается.       «Но он хочет», — напомнил тоненький голосок в глубине ее сознания.       Его обещание целовать ее везде, где он захочет, когда вернется, возможно, было дано, чтобы разозлить ее, но Фелисити также понимала, что он говорил абсолютно серьезно. Как бы ни злилась на него Фелисити, еще больше она была недовольна собой за то, что позволила своему разуму тешить себя такими фантазиями. Это была долгая, беспокойная ночь.       — Он дает мне все, что я хочу. Все, что угодно, кроме моей свободы, — продолжила она, не в силах скрыть горечь в голосе. — Хотя мы почти не разговариваем. Я очень мало знаю о нем. А потом он продолжил исчезать из нашей комнаты посреди ночи. Я не уверена, есть ли у него другая женщина, но я предполагаю, что он приходил сюда. Хотя все еще может быть, что есть и другая женщина, учитывая, как часто он исчезает. Не то чтобы это имело значение, чем он занимается. Мне все равно. Наш брак ненастоящий, поэтому он может спать с кем захочет. Это касается дочери Дьявола воплоти. Они были помолвлены — Аль-Сах-им и младшая дочь Ра’са, имею в виду. На самом деле это она пыталась убить меня, когда я впервые попала сюда, и она сказала, что они все еще встречаются. Но, как я уже сказала, мне все равно. На самом деле меня сводят с ума только женоненавистничество и лицемерие. Ему позволено делать все, что он, черт возьми, хочет, но Боже упаси меня прийти сюда и разговаривать с тобой. Это совершенно нелепо, вот почему я ясно дала понять, что я ему не принадлежу, несмотря на какое-то чертово перемирие. Я могу делать все, что захочу, включая общение с тобой. И он может просто смириться с этим, пока его нет рядом. Мне все равно. Я уже упоминала об этом, верно? — Фелисити рассуждала, почти запыхавшись. — Итак, э-э, да… это в значительной степени так. Томми изумленно уставился на нее, не проронив ни единого слова. Она не винила его, учитывая всю информацию, которую она только что вывалила на него.       — Если ты замужем за наследником Лиги, означает ли это, что ты как принцесса, попавшая в ловушку?       Серьезно? Это было все, что он понял из всего ее рассказа? Фелисити подавила желание закатить глаза.       — «Принцесса» — не совсем тот термин, который я бы использовала.       По Томми нельзя было сказать, что он поверил.       — И между тобой и злым принцем вообще ничего не происходит?       — Томми, может, ты прекратишь? Это не диснеевский фильм, — заворчала она. — И нет. Разве я только что не сказала, что мне все равно?       — Я знаю. Я слышал все три раза, когда ты это говорила, — осторожно ответил он. — Но ты, вроде как, кажешься расстроенной…       Она не дала ему договорить. Вздернув подбородок, заявила:       — Я не расстроена. Я возмущена. Подняв руки в знак капитуляции, Томми заявил:       — Извини. Я виноват. Просто пытаюсь понять. Поверь мне, я понимаю. — Он звякнул цепью. — Это отстой.       Увидев распухшую красную кожу на его лодыжке, Фелисити сразу почувствовала себя виноватой, что накинулась на него.       — Извини. Я знаю, ты понимаешь. Я расстроена, но я не пыталась показать, что моя ситуация хуже или что-то в этом роде.       — Я думаю, что они по-своему вполне сопоставимы, — признался Томми. — Но ты уверена, что все нормально, что ты разговариваешь со мной? — Он поспешил добавить: — Не то чтобы я не ценил компанию, но я не хочу, чтобы у тебя были лишние проблемы из-за меня. Кроме того, я бы предпочел, чтобы твой «муж» не пришел сюда в приступе ревности прикончить меня.       — Он знает, что я прихожу разговаривать с тобой. Следовательно, сегодня вечером никакой маскировки. Он был недоволен этим, но я предупредила его, чтобы он не причинял тебе вреда.       — Ты уверена?       — Да… Я думаю. В любом случае, он уехал на несколько дней. — Она пожала плечами и попыталась пошутить: — Думаю, мы узнаем, когда он вернется. — Томми не оценил, и поэтому она добавила: — Но я пойму, если ты захочешь, чтобы я ушла. Я не хочу усугублять твое положение. Было просто приятно наконец-то поговорить с кем-то из внешнего мира.       — Мне тоже нравится с тобой разговаривать, — серьезно сказал Томми. — Это дает мне то, чего мне не хватало с момента, когда оказался здесь. Чувствовал, что, возможно, начинаю сходить с ума как раз до того, как ты появилась.       — Мне жаль, что это с тобой происходит. — Фелисити коснулась его руки, цеплявшейся за решетку, и ободряюще улыбнулась. — Они все еще прибегают к…       Она не смогла закончить предложение.       — Сегодня никто не делал ничего такого. Я съел только свои обычные помои. Возможно, твоя речь действительно сработала.       — Могу я попросить твоего совета кое о чем?       — Не знаю, насколько я смогу помочь, поскольку я не самый мудрый человек даже в лучшее время, — пошутил он, — но постараюсь. В чем дело?       — Это абсолютно гипотетически, — начала она, понизив голос. — Но что бы ты сделал, если бы у тебя был шанс на свободу прямо сейчас?       Томми нахмурился, как будто тут и думать не требовалось.       — Ты серьезно еще спрашиваешь?       — Что, если бы кто-то предложил вытащить тебя отсюда? Но это был тот, кто всегда ненавидел тебя и хотел с самого начала, чтобы ты исчез. Будто… этот человек действительно опасен и, вероятно, ненадежен. Воспользуешься ли ты единственным шансом, который у тебя есть, чтобы выбраться, или продолжишь выжидать, надеясь на другую возможность? Это гипотетически, — осторожно повторила Фелисити.       Она кивнула, и он спросил:       — Тогда почему мы общаемся шепотом?       — Это просто мера предосторожности, — отмахнулась она и незаметно кивнула в сторону своих охранников. — Так что ты думаешь?       — Лично я предпочел бы не умирать в любом случае. Но я в отчаянии. В данный момент мне нечего терять. Чего бы они от меня ни хотели, как только они это получат, я, вероятно, покойник. Так что, если бы это был я, то рискнул бы, — объяснил Томми. Фелисити прикусила губу и опустила взгляд на свои сжатые руки. — Что насчет тебя… я не знаю.       При этих словах она вскинула подбородок.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты сказала мне, что бывшая невеста твоего мужа пыталась тебя убить, и что тебе всегда приходится прикрывать спину, куда бы ни пошла. Если этот «кто-то» хочет, чтобы ты исчезла, но потерпел неудачу раньше, почему это не может быть еще одной ловушкой?       Она быстро поправила его:       — Я никогда не говорила, что это была она. Это гипотетически, помнишь?       — Гипотетически если… она это или нет, но я бы посоветовал действовать осторожно. Я прожил большую часть своей жизни с мужчиной, который говорил одно, а делал другое. Я никогда не знал, насколько плохо мой отец относился к Лиге, но я видел, как он заключал деловые сделки и обманывал людей, когда это приносило ему пользу. Сделки, разрушившие жизни некоторых людей. Такой человек не меняется в одночасье. И если Аль-Сах-им на самом деле не причиняет тебе вреда, — Томми пожал плечами, — тогда, может быть, стоит потерпеть еще немного.       — Я бы не оставила тебя здесь, — тихо ответила Фелисити. Не было смысла продолжать притворяться.Лицо Томми выглядело мрачным и задумчивым, прежде чем он расплылся в ухмылке.       — Тогда забудь все, что я только что сказал, и увези нас отсюда к чертовой матери.       Оба громко рассмеялись, вызвав странные взгляды охранников Фелисити. У нее было всего несколько дней, чтобы принять одно из важнейших решений в своей жизни. Она все еще не знала, что делать, но оценила совет Томми и его попытку вызвать улыбку на ее лице. Фелисити оставалась в подземелье еще час, разговаривая с Томми, поражаясь тому, насколько из всех мест непринужденно ей было именно в тюрьме. Если бы она могла забраться к Томми в камеру, то она бы это сделала. Вероятно, это было бы лучше, чем находиться в окружении множества врагов, желавших причинить ей вред. Что бы Фелисити ни решила, она знала, что ее дни в Лиге сочтены.

***

      Стрела пролетела в воздухе и приземлилась на самом краю мишени. Фелисити потребовалось около получаса практики, чтобы наконец во что-то попасть. Радость от мимолетного успеха быстро исчезла. Она спустилась в тренировочный зал, чтобы выпустить пар, и в итоге расстроила себя еще больше. Если бы Фелисити не казалось, что случайно могла бы проткнуть себя ножом, возможно, у нее возникло бы искушение замахнуться мечом на несколько манекенов. Кинжал, который Аль-Сах-им подарил ей перед уходом, ненадежно покоился в складках ее платья. Он был вложен в ножны, но Фелисити все еще нервничала из-за того, что могла порезать себя.       — Твоя стойка хороша, но тебе нужно набраться сил, — произнес женский голос позади нее. Фелисити сразу поняла, что это Нисса, по ее спокойному, взвешенному тону.       — Это мне уже говорили. — Она подумала об Аль Сах-име, переплетающем их пальцы, чтобы проверить силу ее хватки. Покачав головой от подобных мыслей, Фелисити выпустила следующую стрелу, и она попала немного ближе к центру. Не самое большое достижение, но, тем не менее, уже лучше.       — Твоему мужу будет приятно узнать, что ты практикуешься, пока его нет.       — О, чудненько! — воскликнула Фелисити. — Потому что угождать ему — моя миссия номер один в жизни. Не знаю, что бы я представляла из себя, если бы он не появился.       Нисса подошла и встала рядом с ней.       — Сара была права. Ты очень искусна в сарказме.       Фелисити не смогла удержаться: — Зачем быть хорошей в чем-то, когда ты можешь быть великой?       Нисса заняла свободное место рядом и взяла лук. Она приготовила стрелу и подняла ее. Раздался мягкий щелчок, прежде чем она попала в центр мишени. Мишень, которая была расположена гораздо дальше, чем у Фелисити.       — Выпендриваешься, — пробормотала Фелисити, пусть это весьма впечатляло, и схватила другую стрелу.Хотя Нисса не улыбалась, на ее лице был намек на гордость.       — Я слышала, ты снова провела большую часть утра в подземелье. — Да. Что из этого?       — Тебе не следует встречаться с мужчиной, который не является твоим возлюбленным, особенно с тем, кто находится в заключении.       С тяжелым вздохом Фелисити ответила:       — Аль-Сах-им уже рассказал мне об этом. И, как я ему сказала, я могу принимать свои собственные решения.       — Ты подвергаете риску свою репутацию. Люди будут болтать. Это привлекло внимание Фелисити.       — Я не думала, что разговор с кем-то может породить столько сплетен.       — Его отец — змей; и тот, кто коварно предал нас, — ответила Нисса вспыльчиво, такие эмоции Фелисити еще не приходилось наблюдать у нее. — Он многим обязан моему отцу. Учитывая твое противоречивое наследие, неразумно связывать себя с еще одним врагом Лиги.       — Томми — не его отец…       — Ты едва его знаешь, — резко парировала Нисса и наградила свирепым взглядом.       — И я не являюсь отражением моего отца, — настаивала Фелисити. — Но, чтобы разобраться получше, давай предположим, что мы являемся наследием наших родителей. Кем это делает тебя? Твой отец тоже не святой, Нисса.       Нисса подошла на шаг ближе. Она была на несколько дюймов выше Фелисити, но из-за ее сильной, царственной осанки она казалась крупнее. Фелисити стояла на своем. Нисса тихо, но сурово сказала:       — Мой отец — монстр. Всю свою жизнь я жила в страхе перед ним. Если ты рассчитываешь выжить здесь, тебе не мешало бы помнить об этом.       — Сара сказала, что у нас много общего. Талия так же рассказала мне о твоей матери. Мой отец был монстром, и моя мать тоже страдала из-за этого. Я наблюдала, что его ужасный выбор сделал с ней, и пообещала себе, что он никогда не будет иметь такой власти над моей жизнью. У меня нет желания умереть, как ты, кажется, думаешь, Нисса. Я просто пытаюсь остаться в живых, сохраняя при этом свой рассудок.       Они смотрели друг на друга, прежде чем выражение лица Ниссы смягчилось. Она огляделась. В комнате было немноголюдно, но и не пусто. Нисса указала на дверь, и Фелисити последовала за ней. Они прошли несколько коридоров, прежде чем войти в довольно простую гостиную. Нисса приказала нескольким слугам выйти, а остальным охранникам подождать снаружи. Она села и жестом предложила Фелисити сделать то же самое.       — Что тебе рассказала Талия насчет моей матери?       — Немного. Только то, что твой отец украл ее из семьи и женился на ней. Талия сказала, что… — Она сделала паузу, раздумывая, повторять ли все слово в слово. И в итоге выбрала озвучить всю правду. — Талия сказала, что она была слабой и покончила с собой вскоре после того, как родила. Впервые внешняя сдержанность Ниссы дала трещину. Суровость в ее глазах окрасилась печалью, которая выглядела так неуместно на ее волевом, красивом лице.       — Моя сестра так и сказала бы. Она практически боготворит моего отца, — заявила Нисса. — Но она ошибается. Моя мать не была слабой. Она была очень храброй и сильной. Не так, как нужно Лиге, но она научилась играть в их игры. Как угодить моему отцу и тем, кто ему служит, не раскрывая того, что было у нее на сердце. — Нисса на мгновение замолчала, собираясь с мыслями. — Примерно через год после того, как у нее родилась я, мать завела любовника. Он был одним из лучших убийц моего отца. Влиятельный человек в Лиге и, судя по всему, преданный моему отцу и его делу. Иногда ему поручали охранять ее, и я предполагаю, что именно так они сблизились. Я была слишком мала, чтобы понимать, что происходило в то время, но я помню, как думала, насколько искренне она была счастлива, когда он был рядом. Вся она загоралась изнутри от одного его присутствия, — объяснила она.       Зная, что у этой истории несчастливый финал, Фелисити спросила:       — Так что же произошло?       — Любовь иногда может заставить тебя чувствовать себя непобедимым, и все, что требуется, — это одна ошибка, чтобы способна привести тебя к гибели. Мою мать и ее любовника засекли, и моему отцу сообщили об измене. Глава Демонов искусен в искусстве мести. Он не стал действовать открыто. Вместо этого он отправил своего самого известного убийцу на задание, которое и привело его к смерти. Моя мать была опустошена, когда услышала о его кончине, и вскоре после этого забеременела моей сестрой. Свет, который я так привыкла видеть в ней, исчез. Я подозреваю, что это был способ моего отца позлорадствовать и укрепить свое господство над ней. Через несколько месяцев после рождения Талии моя мать пыталась сбежать со мной и моей сестрой. У нас почти получилось, пока Малкольм Мерлин не сорвал ее план. Позже я узнала, что он и был тем, кто выдал их моему отцу. Нет ничего, на что человек не пошел бы ради власти. Моя мать была для Мерлина не более чем инструментом, с помощью которого он демонстрировал свою лояльность, и снискал расположение моего отца. Вскоре после этого он стал его правой рукой.       — О, Боже мой. — Фелисити была ошеломлена этим откровением, хотя теперь она понимала ярость Ниссы, когда та говорила о Малкольме Мерлине.       — В ту ночь, когда нас поймали и привели обратно в лагерь, мой отец навестил мою мать. Они жестоко повздорили. В ярости он толкнул ее, и она упала с балкона. Он никому не сказал, и когда ее обнаружили, он позволил всем думать, что она покончила с собой. Его имя было бы опозорено, если бы стало известно, что у нее был роман, и она пыталась уйти от него.       В ужасе Фелисити спросила:       — Нисса, ты хочешь сказать, что была свидетельницей убийства собственной матери?       Она подтверждающе кивнула головой.       — Сначала они не знали, что я была в комнате. Я боялась оставлять ее с ним наедине и поэтому спряталась. Я пытался остановить его, когда все переросло в драку, но я была молода и слишком слаба. Я ничего не могла поделать, и мой отец донес до меня понимание о том, что со мной будет, если я не стану молчать.       — Я первая, кому ты когда-либо рассказывала все это?       — Нет. Сара и Аль-Сах-им знают правду. Они единственные, кому я доверяю.       Сердце Фелисити разбилось из-за Ниссы, стоявшей перед ней. Она подумала о том, чтобы прижать к ней руку для утешения, но засомневалась, что это будет комфортно для Ниссы. Она не казалась человеком, которому нравились прикосновения. — Мне очень жаль.       — Мой отец всегда отдавал предпочтение Талии, потому что он смог воспитать ее по своему образу и подобию — без влияния моей матери. В его глазах я уже была потеряна для него. И когда он узнал о моей любви к Саре, которую он не одобрял, это только подтвердило его решение лишить меня моего права по рождению. Хотя я очень уважаю Аль-Сах-има, мой отец назвал его, человека не своей крови, своим преемником, а не меня. Объявление о его помолвке с Талией усугубило ситуацию. Моя сестра всегда была приспособленкой, а с тех пор ее статус стало невозможно выносить. Хотя я действительно верю, что она заботится об Аль-Сах-име — он все, что она когда-либо знала, но она также жаждет власти. Когда я узнала, что битва с H.I.V.E. достигла критической точки, и что необходимо заключить союз, я обрадовалась про себя. Твой брак с Аль-Сах-имом лишил мою сестру ее силы, и снова сделал нас равными. Я знаю, тебе здесь не нравится, Абад-эшамс, но я хочу, чтобы ты знала, какое душевное спокойствие ты мне принесла. И чтобы предупредить тебя, что, если ты сама не будешь осторожна, тебя может постигнуть та же участь, что и мою мать. Не от руки Аль-Сах-има, а от руки моего отца. Независимо от альянса, он не допустит, чтобы репутация его наследника была запятнана.       Фелисити смотрела на Ниссу широко раскрытыми глазами, пока переваривала эту новую информацию. Ее сердце сочувствовало ей, но в то же время наполнялось страхом из-за услышанного. Зная, что Нисса, вероятно, единственная, кто мог помочь разобраться во всем, Фелисити ответила:       — Нисса, твоя сестра недавно приходила ко мне и предложила перемирие. Я сомневаюсь относительно того, принимать ее предложение или нет.       Нисса тут же отрицательно закачала головой.       — Не надо. Ты стоишь между всем, чего Талия когда-либо хотела, и очевидное увлечение тобой Аль-Сах-имом не осталось незамеченным. Она не остановится ни перед чем, чтобы избавиться от тебя. Тебе нельзя доверять ей.       — А что насчет Томми? — спросила Фелисити. — Ты думаешь, это нормально, что он наказан за преступления, совершенные его отцом?       — Прискорбно, но я не разделяю твоей жалости. Малкольм Мерлин должен быть найден, и если похищение его сына выманит его оттуда, то так тому и быть.       — Значит, он приманка. Не больше? — Грехи отца должны быть возложены на детей, — серьезно процитировала Нисса. Фелисити узнала отрывок из одной из пьес Шекспира, которую она читала в колледже. — Возможно, это несправедливо, но так устроен наш мир. От этого никуда не деться.

***

      — Мне было интересно, когда ты появишься снова. Я думал, ты сбежала в горы и забыла обо мне. Не то чтобы я тебя винил. — Томми, вероятно, пытался шутить, но Фелисити уловила скрытое облегчение в его голосе.       — Эй, прости, — извинилась Фелисити, занимая свое обычное место перед камерой Томми. — Мне нужно было уладить кое-какие дела. Прошло несколько дней с тех пор, как она видела его в последний раз. Хотя Фелисити и хотела навестить его, но ей требовалось время, чтобы прийти в себя. Разговор с Ниссой на днях дал ей еще больше пищи для размышлений.       — Ты в порядке? Ты выглядишь так, словно кто-то сбил твоего щенка.       — Я приняла решение относительно той гипотетической ситуации, о которой мы говорили, — заявила Фелисити.Томми наклонился, желая послушать.       — Какое?       — Я отклонила предложение, — сказала она со вздохом. Возможность побега поддерживала ее последние несколько дней и успокаивала, пока Аль-Сах-им находился в отъезде. Смирение с тем, что приходилось задержаться еще на неопределенное время в Нанда-Парбат, стало жестокой реальностью, но Фелисити знала, что это к лучшему. Изначально интуиция подсказывала ей, что Талии нельзя доверять, и Нисса подтвердила это. Тот факт, что Нисса также сказала, что Аль-Сах-им был одним из немногих людей, которым она доверяла во всей Лиге, тоже подарил ей немного уверенности.       Лицо Томми исказилось разочарованием, хотя он и пытался это скрыть.       — Я понимаю.       — Мне действительно жаль. Я найду другой способ. Тот, который, скорее всего, не убьет нас обоих. Я обещаю.       — Держу пари, это был забавный разговор, когда ты озвучила свой отказ. Фелисити отрицательно покачала головой.       — Я отправила письмо. — Помня об угрозе, Фелисити подумала, что неразумно находиться рядом с Талией, когда она отвергнет ее предложение. Аль-Сах-им должен был вернуться завтра, и поэтому Фелисити до последнего оттягивала момента, чтобы дать ей ответ. — Есть кое-что еще. Когда Аль-Сах-им вернется, я, возможно, не смогу навещать тебя так часто, как раньше.       Понимающе кивнув, Томми ответил:       — Я, в принципе, так и думал. — Я бы навещала тебя каждый день, если бы могла, — сказала ему Фелисити. — Просто это…       — Ты не обязана мне ничего объяснять, Фелисити. Я понимаю, что это, вероятно, создаст ненужное напряжение между тобой и Аль-Сах-имом. Честно говоря, я шокирован, что ты пошла наперекор ему и вообще отважилась спускаться сюда.       — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя одиноким, — сочувственно ответила она и потянулась к его руке через решетку. — Потому что это не так. Ты…       — Пора уходить, — прервал грубый голос.       Фелисити резко обернулась и уставилась на высокую, громоздкую фигуру в маске.       — Простите? Кто Вы?       — Ра’с просит твоего присутствия. Она нахмурилась со смесью непонимания и беспокойства.       — Зачем?       — Узнаешь, когда встретишься с ним.       Фелисити сощурилась, прежде чем бросить взгляд в сторону, где до этого находились ее охранники. В ней разгорелась настоящая паника, когда она заметила, что их не было на их привычных местах. Их вообще не было видно.       — Где Аль-Саффах и Аль-Лахаб? — с подозрением спросила она. Они всегда были как ее тени, куда бы она ни пошла. Они не оставили бы ее просто так, не сказав ни слова.       — Они следят за безопасностью территории.       — Они это уже все проверяли, — парировала она. — И почему ты разговариваешь со мной так неформально?       — Фелисити, — тихо, с неким предупреждением пробормотал Томми. Он, должно быть, тоже почувствовал, что что-то не так, и крепче сжал ее руку. Человек в маске посмотрел на них двоих с презрением, но ничего не сказал. Воздух насытился напряжением и угрозой. Фелисити почувствовала, как крошечные волоски на ее руках встали дыбом, а затылок покалывало.       — Пожалуйста, сообщите Ниссе, — сказала Фелисити настолько спокойным голосом, насколько смогла. — Я хочу, чтобы она сопроводила меня к Ра’су. Несмотря на то, что половина его лица была закрыта, Фелисити могла видеть злобную ухмылку во взгляде незнакомца.       — Нисса не поможет тебе.       Прежде чем она успела отреагировать, мужчина наклонился и, схватив за шею, рывком поставил на ноги. Фелисити вскрикнула от шока и боли, когда ее левую руку сжали и вывернули между прутьями решетки. Ее прижало к твердой каменной стене.       — Эй, оставь ее в покое! — крикнул Томми.       — Ты не невеста правителя. Только обычная шлюха может находиться здесь, внизу, общаясь с заключенным, — прорычал мужчина.       — Не прикасайся к ней. Помогите! — Томми продолжал кричать, колотя по решетке.Движением, которое Фелисити едва успела отследить, мужчина метнул из кармана что-то острое и блестящее. Томми тут же вскрикнул и рухнул на землю, схватившись за бок. Фелисити увидела металлическую звезду, торчащую из его тела где-то в районе ребер.       — Томми! — Она хотела подойти к нему, но не могла пошевелиться. Ее похититель прижал ее к стене, его сильная хватка едва позволяла ей дышать. — Отпусти меня, ублюдок! Или, клянусь, я убью тебя сама.       Она боролась с ним.       — Слышал, у тебя отличный язык. Поэтому Аль-Сах-им держит тебя так близко? Ты часто доставляешь ему удовольствие? — усмехнулся он. — Должно быть, непросто поддерживать свои красивые платья в таком безупречном виде, когда ты всегда стоишь на коленях.       — Иди к черту! — выругалась Фелисити и оттолкнула его. Он словно состоял из груды сплошных мышц и не сдвинулся ни на дюйм.       Фелисити попыталась отвернуться, когда он поднес большой палец к ее губам. Она сомкнула их, дико отбиваясь. Ее руки оказались зажаты между их телами, от такого давления ее левое запястье болезненно пульсировало. Когда она почувствовала, как его эрекция прижалась к ее животу, Фелисити перестала двигаться. Сукин сын наслаждался этим.       — Может быть, мне самому стоит найти этому рту хорошее применение. — Он сорвал маску, и Фелисити ахнула. Это был Эл Торр, человек, который вызвал Аль-Сах-има на дуэль и так эффектно проиграл. — Признаюсь, я размышлял об этом. Может, ты и враг, но ты прекрасна. Я наблюдал за тем, как ты расхаживаешь, словно какая-то соблазнительница. Несправедливо, что все веселье достается твоему мужу.       — Эта твоя бредовая фантазия возникла до или после того, как он избил тебя и унизил на глазах у всех?       Выражение его лица ожесточилось от такого нанесенного удара по его самолюбию, и он занес руку. Звонкая пощечина обожгла лицо Фелисити, на несколько секунд дезориентировав ее.       — Shaytana!       Фелисити не знала этого слова, но была готова поспорить, что оно не являлось комплиментом.       — Аль-Сах-им убьет тебя за это!       — Аль-Сах-им никогда не узнает. Особенно когда найдет твое тело. Это не так и трудно будет — поверить, что твоя неудачная попытка побега провалилась. Мы надеялись, что ты придешь добровольно, но теперь ты создала нам дополнительную работу. И если мне придется пройти через все эти неприятности, то я рассчитываю получить награду по полной, — бросил он, плотоядно ухмыляясь.       Его слова застряли в ее сознании.       — Тебя послала Талия, — поняла Фелисити.       Жар ее ярости смешался с холодом ужаса. Ее желудок скрутило узлом, а тело затряслось. Она была права, отвергнув предложение Талии, но, в конце концов, это не имело значения. Отсутствие Аль-Сах-има являлось шансом, которого ждала Талия, чтобы пригласить ее на встречу. Таков был план, и теперь, когда время почти вышло, у Талии не осталось выбора, кроме как раскрыть свои карты. И поскольку Фелисити держала это при себе, никто ничего не узнал.       Фелисити проклинала себя за то, что была такой дурой. Аль-Сах-им и Нисса были правы. Она слишком многого не знала о Лиге и ее политике, и она позволила своему упрямству ослепить ее. Чтобы выжить, как сказала Нисса, она должна была научиться играть в эту игру. Это не походило на те годы, которые она провела, убегая от своего отца, когда в итоге он всего лишь выследил и вернул ее обратно. Не было ни снисхождения, ни милосердия. Лига была гораздо более жестокой с совершенно иным набором правил. И эти правила Фелисити осознала слишком поздно.       — Мы можем сделать это легко или с принуждением, — самодовольно предложил Эл Торр.       Не в силах пошевелиться, Фелисити предприняла единственное, на что еще была способна. Она плюнула ему в лицо. Эл Торр вытерся, выглядя при этом скорее воодушевленным, чем разъяренным.       — Выбираешь трудный путь…