Когда завянут подснежники...

            Как оказалось, ученикам, чтобы добраться до кабинетов надо было быть очень внимательными, ибо здесь все было весьма «своеобразного» характера: у лестницы могли внезапно исчезнуть несколько ступенек, когда по ним идешь, дверь в кабинет могла в кабинет и не вести, а оказаться «декорацией» и так во всем.       За время, проведённое в школе для волшебников они начали изучение астрономии, травологии, заклинания, истории магии и трансфигурации и защиты от темных искусств.       Самым строгим преподавателем оказалась профессор МакГонагалл, она же хорошо и преподавала.       Когда первокурсники вошли в кабинет, их встретила сидящая на столе кошка, полосатой расцветки. Когда началась пара, кошка превратилась в профессора МакГонагалл и начала свою речь: — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила.       Потом профессор МакГонагалл продиктовала им несколько очень непонятных и запутанных предложений, которые предстояло выучить наизусть. Затем она дала каждому по спичке и сказала, что они должны превратить эти спички в иголки. К концу урока только у Гарри спичка немного изменила свою форму — профессор МакГонагалл продемонстрировала всему курсу спичку, которая стала иголкой, только деревянной и улыбнулась ему. Эта улыбка поразила всех не меньше, чем превращение стола в свинью, — ведь казалось, что профессор МакГонагалл вовсе не умеет улыбаться.       Как Гарри потом рассказал один из его однофакультетников, у гриффиндорцев вообще нечего ни получилось. И с веселым настроением они отправились на защиту от Темных искусств.       На Темных искусствах было еще веселее, потому что профессор Квиррелл не навеявал желание учиться, уж с его тюрбаном и манерой говорить.       Утром сидя за завтраком рядом с Драко, Гарри изучал расписание. Поняв что им зельеваренье придется провести с гриффиндорцами…       Тут же, как обычно пришла почта и к Гарри прилетел Ореон, филин Калленов, с письмом от Карлайла.       «Здравствуй, сын! Для нас было шоком то, что ты увидел в поезде и то, что ты описал после распределения в школе. Мы стали искать то, что раскроет настоящую личность этого мальчика. Могу сказать, что его внешность повторяют твою, если бы ты жил дальше у своих кровных родственников.       Твоим делом заинтересовался Аро и пообещал вскоре наведаться к тебе в школу. И это очень настораживает, он что-то хочет от тебя.       Могу лишь сказать что этого паренька зовут Николас МакГюри, он из семьи волшебников, но родился обыкновенным ребенком. Самым что не наесть человеком, без каких-то либо способностей к магии. Был сдан родителями в дом малютки, из-за отсутствия способностей. За несколько месяцев до поездки в школу исчез из детского дома. Потом людская полиция пыталась его искать, но расследование о его пропаже технично закрыли в виду отсутствия улик.       Одно лишь неизвестно, кто дал ему билет, кто провел его к Хогвартс — экспрессу, вопросов не убавилось.       Обещаю найти побольше информации. Как только найду что-то стоящие — сразу сообщу. Твой папа».       Снегг, как и Флитвик, начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. И, как и Флитвик, он остановился, дойдя до фамилии Поттер. — О, да, — негромко произнес он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.       Драко и Гарри лишь заулыбались, готовясь к тому, что будет происходить. Ибо они уже успели познакомится с своим деканом и знали что он ненавидит Гриффиндор.       Закончив знакомство с классом, Снегг обвел аудиторию внимательным взглядом. Глаза у него были черные и были холодными, пустыми и почему-то напоминали темные туннели. Словно они видели то, что изменило их обладателя навсегда. — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он.       Снегг говорил почти шепотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Как и профессор МакГонагалл, Снегг обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. Как и на уроках профессора МакГонагалл, здесь никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами. — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снегг. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.       После этой короткой речи царившая в курсе тишина стала абсолютной. Лже — Гарри и Рон, подняв брови, обменялись недоуменными взглядами. Гермиона Грэйнджер нетерпеливо заерзала на стуле — судя по ее виду, ей не терпелось доказать, что уж ее никак нельзя отнести к стаду болванов. — Поттер! — неожиданно произнес Снегг. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? Судя по виду Николаса (лже-Гарри — теперь я буду звать его так) он не знал этого. Зато Гермиона Грэйнджер явно знала ответ, и ее рука взметнулась в воздух. — Я не знаю, сэр, — ответил Гарри.       На лице Снегга появилось презрительное выражение. — Так, так… Очевидно, известность — это далеко не все. Но давайте попробуем еще раз, Поттер. — Снегг упорно не желал замечать поднятую руку Гермионы. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?       Гермиона продолжала тянуть руку, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вскочить с места. А вот Николас похоже абсолютно не представлял, что такое безоаровый камень. И старался не смотреть на Малфоя и Гарри, которые еле сдерживали свой смех. — Я не знаю, сэр, — признался он. — Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер?!       Николас смотрел прямо в глаза декана Слизерина. Он похоже, действительно, не читал свои учебники которые ему дали перед поступлением в школу. Снегг продолжал игнорировать дрожащую от волнения руку Гермионы. — Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха? Гермиона, не в силах больше сидеть спокойно, встала, вытягивая руку к потолку. — Я не знаю, — тихо произнес Николас. — Но мне кажется, что Гермиона это точно знает, почему бы вам не спросить ее?       Послышался смех. Николас стал нервно оглядываться, чтобы увидеть, кто еще над ним смеется, кроме Малфоя и Гарри, — ему показалось, что смеявшихся было человек десять, как минимум, — и встретился взглядом с Симусом. Симус одобрительно подмигнул ему, и Гарри подумал, что смеются, видимо, не над ним, а над чем-то другим. — Сядьте! — рявкнул Снегг, на мгновение повернувшись к Гермионе. — А вы, Поттер, запомните: из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит. Поняли? Так, все записывайте то, что я сказал! Все поспешно схватились за перья и зашуршали пергаментом. Но тихий голос Снегга перекрыл поднявшийся шум. — А за ваш наглый ответ, Поттер, я записываю штрафное очко на счет Гриффиндора.       Для первокурсников факультета Гриффиндор уроки Снегга обещали быть не самыми приятными. После того,       как Снегг усадил Гарри на место, произошло еще кое-что совсем безрадостное. Снегг разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Он кружил по классу, шурша своей длинной черной мантией, и следил, как они взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Снегг раскритиковал всех, кроме Малфоя и Гарри, которым, очевидно, симпатизировал. В тот момент, когда Снегг призвал всех полюбоваться, как они вдвоем варят рогатых слизняков, темница вдруг наполнилась ядовито-зеленым дымом и громким шипением. Невилл каким-то образом умудрился растопить котел Симуса, и тот превратился в огромную бесформенную кляксу, а зелье, которое они готовили в котле, стекало на каменный пол, прожигая дырки в ботинках стоявших поблизости учеников. Через мгновение все с ногами забрались на стулья, а Невилл, которого окатило выплеснувшимся из котла зельем, застонал от боли, так как на его руках и ногах появились красные волдыри. — Идиот! — прорычал Снегг, одним движением ладони сметая в угол пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза? Невилл вместо ответа сморщился и заплакал — теперь и нос его был усыпан красными волдырями. — Отведите его в больничное крыло, — скривившись, произнес Снегг, обращаясь к Симусу. А потом повернулся к Николасу и Рону, работавшими за соседним столом. — Вы, Поттер, почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибется, то вы будете выглядеть лучше его? Из-за вас я записываю еще одно штрафное очко на счет Гриффиндора.       Николас уже открыл было рот, чтобы возразить, когда Рон пнул его под столом. — Не нарывайся, — прошептал ему Рон. — Я слышал, что Снегг, если разозлится, может очень сильно навредить.       Час спустя, когда они вышли из темницы и поднимались по лестнице, Гарри был весь в своих мыслях. Ему было интересно, за что Снегг ненавидел этого несчастного мальчишку.       И он очень хотел бы узнать почему.