Когда завянут подснежники...

      Дверь распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленых одеждах. Лицо ее было очень строгим, и Гарри сразу подумал, что она должно быть очень строгая и ученикам спуску не дает. — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей полу-великан. — Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю.       Она повернулась и пошла вперед, приказав первокурсникам следовать за ней. Они оказались в огромном зале (но не настолько, чтобы впечатлить Гарри, особенно после посещения «дома» Вольтури). На каменных стенах — точно так же, как в «Гринготтс», — горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи.       Они шли вслед за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, Гарри услышал шум сотен голосов, там собрались все старшекурсники и наверняка ждали новичков.       Но профессор МакГонагалл вела их совсем не туда, а в маленький пустой зальчик. Толпе первокурсников тут было тесно, и они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь. — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета.       Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года, факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи.       Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями.       Ее глаза задержались на мантии Невилла, которая сбилась так, что застежка оказалась под левым ухом, а потом на грязном носу Уизли-младшего и вихрях лже-Поттера, которые тот даже не подумал пригладить. — Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо.       Пока ребята переговаривались и гадали, каким образом будет происходить распределение, к Гарри пробился Малфой с телохранителями (Гарри иначе их уже не назвал, ибо по уровню их элементарных знаний — они были тупыми, как пробки). — Я в поезде услышал, что сюда приехал сам Гарри Поттер. Хочу сделать ему выгодное предложение — стать моим другом, — Драко осмотрел первокурсников. — Не советую тебе это делать, — произнес Гарри. — Он тот еще выскочка, не понимающий нужность связей с хорошими семьями. Поверь мне, я в этом убедился. — Уверен? -Да, я ехал с ним в одном купе, — после этих слов лицо Драко вытянулось от удивления, а после следующих от брезгливости: — Он за время поездки сдружился с Уизли, который ехал с нами в одном купе. Жаль больше не было свободного места…       Внезапно воздух прорезали истошные крики и Гарри сморщился от этих криков.       Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают. Судя по всему, они спорили.       Пока ребята разговаривали с призраками, они не заметили прихода профессора МакГонагалл. — Идите отсюда, — произнес строгий голос. — Церемония отбора сейчас начнется. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим. — Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — И идите за мной!       Гарри встал за девочкой которая помогала Невиллу искать жабу, за ним Драко с телохранителями. Они вышли из маленького зала, пересекли зал, в котором уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале.       Гарри не очень понравилось то, что свечи плавают по воздуху, он не хотел выковыривать воск из своих волос. В зале стояло четыре длинных стола, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам.       Перед Гарри были сотни лиц, бледневших в полутьме, словно неяркие лампы. Среди старшекурсников, то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений. Пока они ждали речи профессора, он посмотрел на потолок и увидел, что он похож на звездное небо. — Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала опять стоящая рядом девушка. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса».       Было видно что это заклинание наложено давно, потому-что уже были видны балки сводчатого потолка. Может раньше это и было красиво, но не сейчас, когда заклинание практически истощило себя…       Гарри услышал какой-то звук и, опустив устремленный в потолок взгляд, увидел, что профессор МакГонагалл поставила перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную Волшебную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная. «Боже! И в правду ее пора на помойку, — подумал Гарри. В голове его сразу запрыгали сотни мыслей. — Такую даже одеть страшно!»       Он огляделся, заметив, что все собравшиеся неотрывно смотрят на Шляпу, и тоже начал внимательно ее разглядывать. На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина. А затем Шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела:

Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем, Что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. А может быть, Пуффендуй ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Когтевран. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой.

      Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла.       Профессор МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна!       Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже ее глаза. А через мгновение… — ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа. Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. — Боунс, Сьюзен! — ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной. — Бут, Терри! — КОГТЕВРАН!       Теперь зааплодировали за вторым столом слева, несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы пожать руку присоединившемуся к ним Терри.       Так продолжалось до тех пор, пока профессор не произнесла: — Поттер, Гарри.       По залу прошел шепот, все были в шоке от того, что он ЖИВ и ПРИЕХАЛ учиться. Лже-Поттер вышел и сел на табурет, профессор надела на него шляпу.       Молчание затянулось, шла минута, другая… Прошло пятнадцать минут, а шляпа молчала, тогда из-за стола поднялся директор Дамболдор и произнес: — Прошу ее извинить, она довольно старая и периодически засыпает, — и направляя на нее палочку, что-то тихо бурча и шляпа произносит с неохотой: — ГРИФФИНДОР!       Стол гриффиндорцев взорвался аплодисментами, как и два других, кроме слизеринского, которые сидели и что-то обсуждали.       Пока очередь дошла до него, распределился Драко и телохранителями, оказались они в Слизерине. — Каллен, Гаррисон.       Гарри сел на табурете, скрестив руки на груди. — А вот и настоящий Поттер, — задумчиво произнес прямо ему в ухо тихий голос. — Правда стал ты вампиром. И даже так я не знаю куда тебя определить. Это не просто… Очень непросто. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой бог, это так, — и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно… Так куда мне тебя определить? «Только не в Гриффиндор, — подумал он. — Пожалуйста, определите в Слизерин». — Ага, значит, не в Гриффиндор — переспросил тихий голос. — Ты уверен? Знаешь ли, ты можешь стать великим, у тебя есть все задатки, я это вижу, а Гриффиндор поможет тебе достичь величия, это несомненно… Так что — не хочешь? Ну ладно, если ты так в этом уверен… Что ж, тогда… СЛИЗЕРИН!       Гарри показалось что Шляпа специально выкрикнула этот вердикт куда громче, чтобы оглушить его. Он снял Шляпу и, направился к своему столу. Он был доволен тем, что попал в Слизерин, ибо его не покидало стойкое ощущение, что этот лже-Поттер тут не спроста, а долгое молчание распределяющей шляпы и действия директора подливали масла в огонь его подозрений. Гарри надеялся, что ответное письмо Карлайла даст хоть какие-то ответы…       Подошло к концу распределение и на золотых тарелках появилась еда, а в кубках напитки и после речи директора все стали есть, Гарри отстранено посмотрел на еду. Ему хотелось совсем другого. Сидящий рядом старшекурсник заметил это и произнес: — Что, другие предпочтения в пище? Здесь есть такой фокус, — парень достал палочку и направил ее на тарелку. — Смотри.       Он произнес: «Alium» (с лат. «другое») и еда изменилась. — Тоже можно проворачивать и с напитками, главное чтобы ты представлял что хочешь, — парень приступил к трапезе.       Гарри использовал совет парня и превратил напиток в кубке в кровь пумы, которую и выпил. Ему стало лучше. Делая вид, что он ест, Гарри часть еды скормил Корри, которая сидела у него на коленях.       Когда все закончили есть, профессор Дамблдор снова поднялся со своего места. Все затихли. — Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом… Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов Уизли. — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.       Гарри усмехнулся, еще один вопрос который требовал ответа… — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор.       Гарри заметил, что у всех учителей застыли на лицах непонятные улыбки. Дамблдор встряхнул своей палочкой, словно прогонял севшую на ее конец муху. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова. — Каждый поет на свой любимый мотив, — сообщил Дамблдор. — Итак, начали!       И весь зал заголосил:

Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Научи нас хоть чему-нибудь. Молодых и старых, лысых и косматых, Возраст ведь не важен, а важна лишь суть. В наших головах сейчас гуляет ветер, В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух, Но для знаний место в них всегда найдется, Так что научи нас хоть чему-нибудь. Если что забудем, ты уж нам напомни, А если не знаем, ты нам объясни. Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс, А мы уж постараемся тебя не подвести.

      Каждый пел, как хотел, — кто тихо, кто громко, кто весело, кто грустно, кто медленно, кто быстро. И естественно, все закончили петь в разное время. Все уже замолчали, а близнецы Уизли все еще продолжали петь школьный гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш. Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех. — О, музыка! — воскликнул он, вытирая глаза: похоже, Дамблдор прослезился от умиления. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш!       Староста факультета повел первокурсников в гостиную факультета. Когда подошли к одной из картин, изображенный на нем человек потребовал пароль. — Скрытникус молчанус, — произнес староста и картина отъехала в сторону открывая проход в гостиную…       Самое интересное в гостиной было то, что у них был свой бар, с шкафом за стойкой, который был заполнен различными напитками. Возле другой стены стоял огромный шкаф, заполненный книгами. В гостиной было на удивление тепло, несмотря на то, что она находилась в подземелье.       Вскоре ребята ушли спать по спальням, а Гарри стал исследовать гостиную… Ведь у него впереди целая ночь… Тихо в камине трещали дрова…