На пути убийцы.

— Завтра поедешь забирать вещи из своей квартиры, а сегодня спать будешь тут. — сказал мужчина, после чего прошёл в гостиную. Дмитрий молчал, не говорил ни слова. Хованский в свою очередь разложил диван, превратив его в кровать, дошёл до старого деревянного шкафа, который находился в непримечательном углу, достал постельное бельё, оно было чистым, но на ощупь чувствовалось старьё. — Я пойду в ванну. Ты сам раскладывай это всё. — он поднял взгляд на Диму, тот в свою очередь стоял, прислонившись к дверному проёму, смотрел на хозяина, скрестив руки на груди. На лице застыл равнодушный взгляд, как обычно. Юрий не обратил особое внимание на это, он лишь нахмурился слегка от того, что делал это все ради обычного малознакомого психа, после он быстрым шагом вышел из комнаты, так, что специально задел локоть Ларина и грубо оттолкнул его. Сделав шаг назад, дабы удержать равновесие, Димитрий продолжил смотреть в пол, и даже не обернулся на усмехнувшегося гангстера. По прошествии двух часов, во время которых Дмитрий успел принять душ, а Хованский уснуть, наступил третий час ночи. Яркий свет фонарей освещал улицу, по которой иной раз кто-то шел. Бледный отблеск луны заглядывал в квартиры, смотрел, кто спит, убаюкивал засыпающих и освещал комнату неспящим. Вот что называют «белые ночи»? Лёгкий ветер приводил в движение шторы квартир, в которых были открыты окна или форточки. Доносилось и рычание мотора автомобилей, видимо такси или путешествующие. Хотя, в такое время можно встретить кого угодно. Тяжёлые и резкие вздохи доносились из гостиной. На краю «кровати» сидел Дмитрий, держал себя за голову, смотрел куда-то вниз. Сердце билось бешено, так, что казалось оно сейчас выпрыгнет или взорвется. — Всё в порядке… — пробормотал Дима, не двигаясь и не меняясь в лице. — Всё в порядке… В голове где-то очень глубоко, что даже если бы раскопать в мозгах дырку, то не вытащить, шли разные диалоги. Говорили как взрослые люди, так и дети. Мужские басы и женские сопрано, вечно спорящие старушки и смех детей. Их гор был наполнен оскорблениями в сторону Дмитрия. Голоса нашептывали взять нож и изувечить себя, свою грязную душу и настолько же грязное тело. Они отражались навязчивым эхом и постепенно врывались в реальную жизнь. Дима ощущал реальность голосов в комнате. — Н-надо взять… Взять нож. — он уже не чувствовал контроля над телом, запугивающие голоса вели его прямо к оружию. — Они должны испить моей крови. Сознание обволок туман, но где-то впереди ещё горел фонарик, который показывал, к какой цели нужно идти, и в какую сторону. Мужчина вытащил из-под подушки охотничий нож, который мог порезать мясо, ничуть не задерживаясь в нем. Мясо любого существа. Держа холодное оружие в таких же холодных руках, мгновенным рывком сделал глубокий порез, оттуда потекла темная и густая алая кровь, которая быстро обволокла всю ладонь и начала капать на пол. Наблюдая за падением крови, он понял, что это была паническая атака. Чем она вызвана? Ответ на этот вопрос не нашёлся. Отвлекла от такого прекрасного зрелища ещё одна галлюцинация, которая проектировала его мать, живую и дышащую. — Дима, мой мальчик. — сладко заговорила она, улыбнувшись ему, но в один момент её лицо перекосилось и будто залилось чем-то черным и склизким. — Убей его. Убей того, кто хочет убить тебя. «Мама, нет! Мама, ты неправильно говоришь! Он не. мама, слушай! Мама, останься!» — кричало подсознание человека, который потерял своих родителей относительно давно. Это была темная трасса, легковая машина и камаз. Столкновение и смерть на месте. Отец превратился в месиво и его никак не могли собрать по кускам, а мать была полностью сохранена, но пробита огромной железной балкой. — Сохрани свою жизнь, зайка. — говорила она и улыбалась, а по лицу и платью стекала жидкость иного цвета. — Убей того, кто хочет убить тебя. Снова в мысли безжалостно врезалась эта фраза, и теперь она закрепилась в разуме у психопата. — Хорошо, мама. — он посмотрел на охотничий ножик, которым только что прорезал кожу и задел мышцы, а после поднялся на ноги, которые его не держали. Мужчина шатнулся, но после тихо зашёл в соседнюю комнату. Дверь отвратительно заскрипела. Дима не услышал. Рука кровоточила меньше, и ручьем кровь не бежала. Психопат подобрался к кровати убийцы, поднял нож над головой, чтобы замахнуться и сделать удар. Плеснула ещё одна кровь, и намного светлей, чем у Ларина. Глаза Юры были открыты и он смотрел прямо на своего несостоявшегося убийцу. Нож, который был всажен в него, он успел поймать и задержать в руке, отчего начало лезвие порвало только одежду на теле и оставила неглубокую ранку в области груди, ближе к левому боку. Юрий прорезал свою руку в мясо. Он быстро выхватил нож из неконтролируемых рук ненормального и глухо шипел от боли. Разъяренный убийца рывком встал с кровати, схватил за волосы картавого и потащил в сторону ванной. Когда отметка воды пересекла половину не занятой ванной, голова картавого уже весело плескалась в ледяной воде. Ноги онемели. Все ощущения были затуплены, а руки в бешенстве бились о воду. Юра не замедлялся в своих действиях. Одной рукой он снова взял за волосы Ларина, но в этот раз наоборот утаскивая вниз его лицо и голову, чтобы тот не мог даже вдохнуть. От такого шока Дмитрий действительно стал выпускать неравномерно воздух из лёгких, тем самым начиная захлёбываться, толкаясь руками в дно, и еле как дёргая ногами. Вода в ванне окрашивалась в алый, перед глазами начало плыть и темнеть. Глоток воздуха. Головы больше не в воде. На испуганном неясном лице из стороны в сторону метался взгляд, а легкие с бешеным ритмом поглощали кислород. — Ну что, нравится тебе глотать ебучую воду?! — заорал убийца, и резким толчком вновь окунул его в воду, ударяя башкой о дно. Детство. Отец и ребенок в воде. Один топит другого, зная, что тот не умеет плавать. Мальчик плачет от того, что сердце бьётся быстро и воздуха не хватает, когда он выныривает. А отец не может терпеть слезы и топит щенка еще раз. На сколько так называемые «тренировки» не были бы полезными, на пользу они не шли. На следующем вздохе, при контакте с воздухом, Дима уже стал терять сознание от кислородного голодания, и мозг стал полностью отключаться. Поддерживать контроль он мог так долго только от раны на руке, ведь боль будто пробуждала заново, но… долго это не продолжилось. Из носа пошла кровь, тело обмякло. Дмитрий не в сознании. Хованский вытащил своего нового «друга» из мутной воды и перевязал кровоточащую руку сначала себе, а потом ему.