Страх

У неё огромные, удивлённые глаза, когда она застаёт его перед распахнутой дверью её городской квартиры. Сложив руки на груди, она хмыкает: - А я слышала, что группа Би-2 в творческом запое. Голос спокойный, приправленный явной ноткой озадаченности. Яркий свет торшера с кухни золотит её фигуру. Шура опускает голову и, всё ещё опираясь плечом о дверной косяк, бултыхает поднятой на уровень глаз непочатой бутылкой вина. Диана, не говоря ни слова, отступает, пропуская его в квартиру, и запирает дверь. Нежданный, но такой приятный, всегда званный гость замирает, глядя на неё привычно-спокойными глазами, в которых нет ни намёка на опьянение. Потом будто просыпается, со вздохом отдаёт ей бутылку, которую держал в руках, неаккуратно стаскивает ботинки и вешает куртку в шкаф в прихожей. Всё это время Диана скептически смотрит то на него, то на бутылку в своих руках, а потом произносит: - Если ты решил напиться ЭТИМ в моём обществе, то нам понадобится явно больше, чем одна бутылка. Он качает головой и смотрит ей в глаза, словно так он расскажет больше, чем словами: - Если бы я хотел напиться, я бы пошёл к Лёве. - Вот мы и выяснили про творческий запой,- кивает она и продвигается на кухню, на ходу кидая через плечо вопрос.- Кофе будешь? Не простой визит вежливости – пришёл спасаться от навалившихся проблем. Удивительно: пробивной Шурик решает проблемы всегда если не одной левой, то, по крайней мере, довольно быстро. Но когда вопрос касается Лёвы – в его действиях и словах начинает сквозить какая-то странная неуверенность. Не явная, но Диана её слышит. Она вообще его слышит. - В первом часу ночи?- Шура оценивает предложенное угощение, шагая следом.- Конечно, буду! Пока она варит горький, резко пахнущий кофе, он разглядывает листы бумаги, в изобилии разбросанные по столу. На одном, с краю, весьма схематично пририсован кораблик. Хмыкая, гость присматривается к тексту одной из бумажек: неподписанный контракт. - Мозговой штурм? - А?- оборачивается она от турки.- Юрист принёс. Кое-что надо с парнями обсудить. - Понятно,- он теряет интерес к бумагам и продолжает разглядывать кухню, странно безликую – совершенно не в духе Дианы. Кто-то нечасто тут бывает... Они едва успевают обсудить последние новости, как хозяйка быстро снимает кофе с огня. Маленькие чашки из явно разных наборов наполняются ароматной жидкостью, и оба собеседника довольно щурятся, делая первый глоток. Диана разглядывает дорогое вино в бутылке на столе, как-то внезапно замолчав, а потом спрашивает: - Ты хотел о чём-то поговорить? Шуру застают врасплох. Он неопределённо пожимает плечом, молчит, будто что-то силится придумать, а потом бросает это занятие. Вопросительно глядя на хозяйку квартиры, поднимает пачку сигарет со стола. Диана кивает и открывает оконную раму. Город врывается в их уютную тишину близким шумом машин и чьим-то громким разговором по мобильному. Шура поднимается, подхватывает со стола пепельницу, и подходит к раскрытому окну. Опершись локтями на высокий подоконник, он закуривает и прикрывает глаза, спасаясь от едкого дыма. Внизу, где-то в сквере, забренчала гитара, и какие-то явно нетрезвые ребята на три голоса затягивают «Полковника». Диана давится кофе пополам со смешком и вынуждено отставляет чашку на разделочный стол. Шура с улыбкой оборачивается к ней. Приглашение разделить с ним забавный момент выглядит слишком явно, и она его принимает. - Народная слава,- Диана хлопает его по плечу и принимается поднимать листы контрактов, которые сдул порыв ветра. Шура снова отворачивается к окну и длинно выдыхает, выпуская дым из лёгких в прохладный ночной воздух. Проблема, с которой он пришёл, не становится меньше. Но разделённая на двоих даже просто добрым отношением, она начинает казаться не такой уж непокоримой. - Дин?- зовёт он, обернувшись и глядя через плечо. - А?- чуть дольше нужного тянет Диана откуда-то из-за спины, а через минуту присоединяется к нему, опираясь на подоконник, и заинтересованно смотрит на собеседника. - Ты боялась когда-нибудь выходить на сцену? Она внимательно изучает его узнаваемый профиль, а потом, вздыхая, говорит: - Да. - И как справилась?- в его словах ни тени эмоций. Сухой вопрос. - Парни мои помогли,- хмыкает она.- А что, тоже стал… - Не я,- прерывает он её и залпом допивает кофе. В ту же минуту становится понятен Лёвин запой, странная тоска в глазах его друга, больная заинтересованность… - Давно? Шурик пожимает плечом: - Я стал замечать с конца прошлого тура. А сколько он… Диана понимает недоговоренность. Поддерживающе толкает его плечом в плечо. Он улыбается, глядя на неё, и толкает в ответ. Она снова не остаётся в долгу. По-дурацки детская игра в толкалки перерастает в шуточную борьбу, едва не разлитый забытый кофе и, наконец, объятия, когда Шура по-медвежьи сгребает её и прижимает к себе. Диана, фыркая, толкает его лбом в плечо, а потом, вдруг встрепенувшись, выпутывается из объятий: - Подожди, подожди. Бросившись за стол, она хватает карандаш и блокнот и принимается что-то быстро черкать. Озадаченный Шура смотрит на неё какое-то время. - Дин? - Тс-с!- она останавливает его взмахом руки.- Щас напишу. Шура понимающе улыбается, глядя на свою гениальную подругу. Они с Лёвчиком ужасно разные и в то же время чем-то похожие. Диана ныряет в своё творчество с головой, сиюминутно. Песня за 10 минут? Не бред, а такая вот её особенная реальность. Она и живёт также: в омут с головой, не давая себе шанса на уныние, на возможность спасовать. Только потом, когда всё позади, обернётся, проказливо прикусив кончик язычка, зажмурится и, улыбаясь, потрясёт головой. Обаятельная. Смешная. Женщина. Поэт. Лёвчик не такой. Ему нужно сделать шаг назад прежде, чем броситься вперёд. Ему нужно оценить ситуацию, увидеть её в целом, разобраться в каких-то важных ему деталях. И пусть на это уходят доли секунд – это нужно. И в песнях он нетороплив, обстоятелен, самокритичен. Для этого в какой-то момент и появился Ян. Чтобы Лёва не утонул в критике самого себя. И он вынырнул. А после притащил Шурику тонны текстов и велел изучать. И пока друг вникал в результаты его творчества, Лёва сидел на стуле, покачиваясь на двух ножках и рискуя свалиться, думал о чём-то своём. Переживая или спокойно ожидая вердикта – никто не скажет. Но когда Шура, закончив читать, просто сделал это своё специальное выражение лица, символизирующее восхищение чужими трудами, Лёва с силой хватил по столу с громким воплем «Йес!» Жаждущий признания. Перфекционист в текстах и многом другом. Мужчина. Поэт. И коль уж довелось Шуре в своей жизни всей Душой так прикипеть к двум Поэтам – значит судьба такая. Значит, иди, бери и защищай. И он защитит. И поможет. Пока карандаш с шумом чернит бумагу, Шурик подтягивает к себе гитару, сиротливо ютящуюся в углу, и начинает перебирать струны. Странная апатия съела всё вдохновение за этот месяц. Нарочито медленно наигранная «никто не придёт», превращается в совершеннейшую тягомотину. Потом ноты неуловимо меняются, перестраиваются, ложатся совсем в другую мелодию. Она немного ломаная, слегка угловатая, её ещё шлифовать и выверять, но она… Шура весь подбирается, вслушиваясь в новую мелодию, что выходит из-под его руки. Она новая. Цапнув со стола второй карандаш и перевернув чистой стороной один из Динкиных контрактов, он начинает записывать ноты, искренне жалея об отсутствии аппаратуры. Но и в этом есть какой-то шарм: как прежде, от руки, записывать льющуюся внутри мелодию. Он поднимает взгляд на Диану, когда в какую-то секунду ловит себя на том, что больше не слышит царапанье карандаша о бумагу, и первое, что он видит – её большие, внимательные глаза. Снова. Он вопросительно кивает, слегка щурясь – будто из темноты зашёл в ярко освещённую комнату. Она качает головой, положив руку на исписанные листы и карандаш. - Классно. Сыграй ещё. - Понравилось?- сейчас это очень важно. - Конечно, да,- откликается она.- Ну, сыграй же! И в её голосе звучит такой неприкрытый восторг, что у него нет сил сопротивляться этой женщине – и он просто играет. Когда часы перещёлкивают третий час ночи, вина в бутылке не остаётся, и начинает клонить в сон. Мягкая расслабленность, тихие споры о проблемах, тексте песни, рассказы, предложения. Шурик сидит за столом, уткнувшись подбородком в сложенные на столе руки. Диана, забравшись с ногами на кухонный диванчик, тихо говорит, рассказывает, не отпуская контакта взглядов с тёмными глазами друга, а потом вдруг замолкает. Шура приподнимает голову, внимательно вглядываясь в неё. Застывшее лицо похоже на маску – только взгляд выдаёт напряжённую работу мозга – она явно о чём-то размышляет. - Дин? Она не двигается, не говорит ни слова. - Дина?- повторяет он. - Всё нормально,- она взъерошивает свою и без того не сильно причёсанную шевелюру. - Точно? - Угу,- она смотрит на него, и сонные глаза светятся радостью от какой-то догадки. И ему в который раз хочется узнать, что на уме у этой непостижимой женщины. - Сейчас…- она черкает пару строк на каком-то, судя по количеству букв, особо нужном договоре, довольно вздыхает и продолжает рассказывать о том, зачем он пришёл. О том, что довелось ощутить ей самой… О том, что пришлось побороть… О том, что осталось позади.