Руководство ведьмы по обращению с Темной Стороной (а также с Темными Лордами)

Если бы случайно кто-нибудь спросил о её рождении, Аполлими соизволила бы ответить на этот вопрос другим вопросом, несмотря на то, что ей было совершенно противно. Она бы посмотрела этому человеку прямо в глаза, одарила бы его своей лучшей причудливой улыбкой и ответила бы ему простым, если не отрепетированным, вопросом: «какое именно рождение вы имели в виду?» Но благодаря Божьей милости, это не то о чём обычно спрашивают, а если случайно и поинтересуются, тогда она, безусловно, позаботится о том, чтобы насладиться этой беседой. И да, под этим она имела в виду, что было больше, чем один случай, чтобы выбрать из того, что звучит так глупо. Теперь, если человек, задающий эти довольно навязчивые вопросы, будет упорствовать в своем любопытстве, они могут спросить, как именно это возможно? Ну, на самом деле это легче объяснить, но и в то же время невероятно сложно. Она, Аполлими Йоркшир, родилась в настоящем, а девочка по имени Кэтрин Эмити - в прошлом. Два отдельных рождения, но по сути они были одним и тем же человеком, хотя и немного по-разному выглядящим. Итак, опять же, этот довольно грубый и любопытный человек, которому действительно нужно не лезть не в своё дело, если тот, конечно, знал, что для него хорошо, возможно, задавался вопросом, где сейчас и где раньше? И хорошо, она сделает информацию публичной, если любопытство было так велико. Раньше существовала земля, так же как и сейчас. У обоих есть пятьдесят с лишним штатов и стран. У обоих есть те же океаны, каньоны и реки. Оба проживают в одних и тех же границах, потому что и те и другие на самом деле одинаковы. Так в чем же тогда разница? Если эти места имели такие сходные различия, то что же их разделяло? Одно слово на самом деле: Магия Или Magick, поскольку magic без буквы k предположительно подразумевала ловкость рук, но это совершенно не важно. Теперь у них было скрытое общество, заключенное за заколдованными стенами и иллюзиями. Нынешнее окутано мистикой и туманом, пропитано мифами и суевериями. И как только она здесь оказалась? Ну конечно же, через ужасную смерть Кэтрин Эмити! Аполлими не могла припомнить ужасных подробностей, вернее, могла, но не собиралась никому рассказывать в ближайшее время, но когда она проснулась в безумных объятиях рыжеволосой женщины, то поняла, что ей отнюдь не девятнадцать и она не в безопасности в своем родном городе. На самом деле, судя по акценту женщины, она была где-то в Англии, но в тот момент это было не так важно по сравнению с гораздо более крупными откровениями. Место, в котором она сейчас находилась, имело свое название, и когда она узнала об этом, то была потрясена до глубины души. Почти все время находясь в объятиях своей новой матери, которая была известна только как Мать, так как служанки называли её исключительно Госпожой, а не по имени, она слышала имя, которое всплывало в её памяти. Геллерт Гриндевальд. Сейчас для некоторых людей это прозвучало бы просто как один очень странный эпитет, но для неё это была определяющая веха. Для неё это давало что-то более прочное, за что можно было уцепиться, и даже чем-то вроде объяснения. Гриндевальд: мужчина, считающийся одним из самых могущественных темных магов всех времен. Мужчина, который романтически связан с Дамблдором. Мужчина, который хотел получить все три дара. Мужчина, который ни в коем случае не должен существовать. В этот момент в комнату мог ворваться слон с брейк-дансом, и Аполлими даже бровью не повела бы. Излишне говорить, что она действительно сильно удивилась, когда её мать вытащив изящную черную палочку и помахав нею из кончика появился серебристый свет. Аполлими переродилась в 1930-е годы, если её предположение оказалось верным, во время Второй мировой войны. Она не знала, говорит ли она за кого-то еще, но даже любитель истории не нашел бы жизнь в эту эпоху интересной. Разве она не могла родиться через десять лет после такого трудного периода времени, или это было своего рода кармическое наказание за все её прошлые проступки? О, и говоря о таких проступках, её новая мать была довольно жуткой. Женщина напомнила ей рыжеволосую, золотисто-коричневокожую Мортишу Аддамс своим стилем одежды и непристойными манерами. Она была красивой женщиной, с её скульптурным лицом, протяжным голосом и постоянно меняющимся цветом глаз. То, что её мать была Метаморфомаг, не должно было стать для неё сюрпризом, но так оно и было, и так будет всегда. Судя по тому, что она узнала из разговоров матери и её тревожного бессвязного бреда, эта женщина была не совсем за всю эту "темную армию", но она была за то, чтобы быть тёмной. Женщина сильно увлекалась вудой и другими практиками, которые не обязательно принадлежали к этой категории, но по ее словам эти белые британские волшебники не понимали разницы, когда речь шла о другой культуре. Её мать была за то, чтобы практиковать другую половину магии, выполнять старые ритуалы, требующие кровавых жертвоприношений, танцевать нагишом под лунным небом и поклоняться старым праздникам и богам. И как бы стереотипно это ни звучало, Аполлими могла понять необходимость религиозной свободы, учитывая, что в прошлой жизни она была язычницей в семье набожных католиков. Это была культура её матери. Именно так она была воспитана, и, по-видимому, согласно ей, светлая сторона предпочла бы покончить с подобными традициями и не позволять никому делать то, что делалось веками. Её мать будет бессвязно говорить ей, что да, некоторые из ее темных братьев зашли слишком далеко со своими практиками, и их действительно нужно остановить! Но положить конец целой практике из-за нескольких плохих фруктов было просто идиотизмом и предубеждением. Она бы сказала, что свет ненавидит темные проклятия, заклинания и зелья, потому что те причиняют вред, но с помощью хорошо поставленного левитационного заклинания можно сбросить другого со скалы. И это заклинание было типично светлым. Ее страсть к праву свободно и безопасно практиковать темную магию была тем, что заставило её последовать за Гриндевальдом, но по мере того, как миссия её лидера становилась все яснее и яснее, её мать решила, что она не будет воспитывать своего ребенка, чтобы следовать за таким безумием. На самом деле, она была настолько непреклонна, что однажды в безумии вернулась к своей манере поведения и решила высадить её на пороге мрачного здания. На лице матери застыло выражение паники и нерешительности, когда она опустилась на колени рядом с сооружением. Так что, по крайней мере, Аполлими знала, что эта женщина не стопроцентно готова к такому образу действий, и это была небольшая спасительная благодать. Наклонившись, мать, чьё имя она все еще не знала после стольких лет, бросила на неё усталый взгляд. – Если бы я могла, дорогая, – начала она своим ровным низким голосом. – я бы не оставила тебя здесь, особенно учитывая, как предвзято эти люди относятся к детям, рожденным от двух разных рас, но так много моих вариантов теперь закрыты для нас, и он уже пришел, чтобы забрать меня для моего возвращения. Темные руки сняли с шеи золотую цепочку, украшенную звездой в кольце, и женщина пристегнула её к шее Аполлими. – Так ты будешь в безопасности, Олли. – сообщила она, когда ожерелье начало светиться золотом. – И никто, кроме того, кому ты добровольно отдашь его, не сможет отнять его у тебя. Аполлими зачарованно смотрела, как волосы её матери из огненно-рыжих превратились в торжественно-синие, мать медленно поцеловала её в лоб. Вернувшись к реальности, когда женщина отстранилась, Аполлими протянула руку и схватилась за локоны цвета индиго, приостановив прогресс. Остановившись, её мать повернулась к ней с поистине убитой горем улыбкой. – Мамочка любит тебя, дорогая. – это все, что было сказано до того, как она распутала её пухлые пальцы, позвонила в дверь и резко повернулась на каблуках. И с треском ее мать исчезла. Встревоженная, но не шокированная её уходом, Аполлими некоторое время ничего не делала, а просто неподвижно лежала, расслабившись, пока входная дверь не открылась и кто-то не внес её внутрь. Она испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, мать натянув на неё одеяло и оставив на ступеньках, ушла. Но с другой стороны, она прекрасно понимала, что произойдет, если Гриндевальд застанет их вместе, так что можно ли винить мать? Рассудком она понимала, что не должна чувствовать себя такой обиженной, поскольку едва знала эту леди и на самом деле была почти взрослой женщиной. Но любой бы почувствовал себя брошенным в совершенно новой вселенной? Не очень-то хорошо она себе это представляла. Внезапно из-за смещения воздуха она обнаружила, что лежит в чьих-то руках. Удивленная такой переменой, она подняла глаза на девочку-подростка, прижимавшую её к груди. Где именно её оставила мать? – Целительница! Целительница! – громко звала девочка, её каштановые волосы собраны в конский хвост. – Еще один младенец на крыльце! Быстрым шагом в комнату вошла строгая на вид женщина и заглянула в удивленное лицо Аполлими. Судя по её суровому выражению лица и нахмуренным губам, та была настроена исключительно на деловые отношения. – Смазливое личико, как вижу. – через мгновение хмыкнула она, её проницательные глаза остановились на её деликатных чертах. – Я не знаю насчет её рыжих волос, но они могут привлечь чье-то внимание, хотя отсутствие бледности на коже может вызвать некоторое беспокойство. – Я определенно надеюсь, что это не так, целительница. – отозвалась девочка, мягко похлопывая Аполлими по спине успокаивающим жестом. – Она красивая малышка и заслуживает хорошей семьи, которая не осудит её смешанную кровь. – Элла, когда ты забрала девочку, на ней были какие-нибудь документы? – спросила целительница, подходя к довольно потрепанному на вид картотеку. – Да, мэм, – кивнула девочка. – судя по всему, её зовут Аполлими Йоркшир, возраст: семь месяцев, дата рождения: 1 января 1927 года, и это все, что написано на листке. Ах, значит, в 20-е годы? Она не сильно ошиблась, и это было не лучшее предположение, учитывая весь расизм, который поглотил эту эпоху. – Аполлими Йоркшир? – пробормотала целительница, заполняя один из бланков, которые достала. – Странное имя, родители должны были бы придерживаться чего-то вроде Аманды или Элли вместо чего-то настолько тупого. – Не знаю, целительница, я думаю, что это прекрасное имя. – задумчиво протянула Элла. – Оно уникальное, как и она сама. – Хм, цвет волос и глаз? – Волосы рыжие, а… – Аполлими повернули и подняли до уровня глаз. – глаза серые. И симпатичные. – хихикнула Элла с мерцающей улыбкой. – Как клочья дыма и тумана. Я никогда раньше не видела таких черт у людей вроде неё. Вернувшись в свое прежнее положение, Аполлими не могла сдержать раздражения от того, как была сформулирована эта фраза. Люди вроде неё? И что это должно было означать? И по мере того, как шло время, она начала чувствовать себя новым ценным скотом, проверяемый на недостатки. И что ж, в каком-то смысле так оно и было. – Это все, что мы можем получить на данный момент. – отметила целительница, убирая папку обратно в картотек. – Мы продолжим утром, пойди уложи девочку спать. Выглядевшая измученной Элла неловко откашлялась. – Целительница? Куда же мне её девать? – спросила она. – Все места заняты. Остановившись, целительница обернулась. – О чем ты говоришь? – уронила та. – Помести её рядом с другим новоприбывшим, это будет ее место. – Но, целительница-! – Есть ли какие-то проблемы, Элла? – прервала она с приподнятыми бровями и строгими глазами. На секунду девчонка с мышиными волосами застыла в молчании, пока не выдохнула и не покачала головой. – Нет, мэм, – тихо ответила она. – нету. Кивнув, целительница что-то промурлыкала. – Хорошо, а теперь беги. Завтра будет очень напряженный день. С трудом поднявшись по лестнице, Элла направилась вниз по коридору, держа на руках взволнованную Аполлими. Что именно в ребенке, с которым она должна была спать, заставляло эту оптимистичную девочку так нервничать? Когда Элла толкнула дверь и подошла к одной кроватке, которая, казалось, была отделена от остальных, Аполлими начала понимать. – Это, Аполлими, Том Марволо Реддл. Твой новый спящий приятель, с которым, я надеюсь, ты сможешь погладить. – положив её рядом со спящим ребенком, Элла слегка улыбнулась ей и щёлкнула по носу. – Если бы это зависело от меня, я бы не поместила тебя сюда, учитывая, что у него есть привычка не любить партнеров по постели, – прошептала девочка, бросив взгляд на другого спящего ребенка. – но у меня нет выбора. Если бы Аполлими не знала этого лучше, то сказала бы, что в глазах Эллы появилась жалость. – Добро пожаловать в приют Вула. – с этими словами та исчезла из виду. Оцепеневшая Аполлими впервые с тех пор, как оказалась в этом мире, почувствовала что-то похожее на страх. Теперь она знала, что так беспокоило бедную милую Эллу. Это был всего лишь будущий Темный Лорд. Ей оставалось только надеяться, что она чистокровка. Учитывая, насколько роскошным было место пребывания ее матери, не было бы большой натяжкой предполагать это. Но опять же, исследуя фэндом, она не слышала ни о какой Йоркширской семье, так что вполне возможно, что это не так… Стряхнув эту мысль с головы, она внутренне вздохнула: ей не стоит так напрягаться из-за этого. Насколько она знала, это был псевдоним, и она могла бы в конечном итоге стать наследницей Когтевран или чего-то вроде старого Томми. И кстати об этом… Собравшись с духом, она рискнула бросить взгляд на малыша Морта и была удивлена, встретившись лицом к лицу с обсидиановыми глазами. Пара очень бодрых обсидиановых глаз, которые, казалось, смотрели прямо в ее душу. Моргая, она подавила желание закричать. Ну и что же говорили люди в Британии, когда все катилось к чертям собачьим? Ах, да. Отстой. Это было абсолютно отстойно. Аполлими, несмотря на весь свой житейский опыт, не знала, что делать. Стоит ли ей отвернуться первой или это будет означать признание поражения? Стоит ли ей продолжать смотреть на него, или это будет воспринято как вызов? Честно говоря, как же ей не повезло оказаться в одной колыбели с Томом Марволо Реддлом, экстраординарным темным волшебником? Наконец, казалось, когда с неё уже хватит их маленького состязания, Реддл перевернулся на другой бок и заснул, оставив ее взглядом дырявит затылок. Все еще сбитая с толку Аполлими нахмурилась, неужели она только что прошла через какое-то испытание? Ну что ж, если она надеялась, что прошла, потому что даже если он еще не был одним из них, она действительно не хотела, чтобы Темный Лорд уже жаждал её крови. Особенно если она останется с ним еще на несколько лет. Не говоря уже о Хогвартсе (поскольку была уверена, что её пригласят), где он сможет на досуге отомстить своим будущим маленьким рыцарям. Аполлими либо полностью избегает его, либо пытается встать на его сторону, но, честно говоря, первый вариант казался невозможным, учитывая, что они были соседями, а второй - почти таким же, поскольку Лорд Волдеморт не просто так не любил других людей. Со вздохом закрыв глаза, она осторожно провалилась в бездну сна, потому что на самом деле целительница была права насчет того, что уже поздно и ей пора спать. В конце концов, завтра будет очень напряженный день.