Somnium malum

Утро в Хогвартсе как всегда наступило внезапно. Казалось, что вот только что еще была ночь, когда можно побродить по старинному замку, выискивая новые потайные ходы, пойти на свидание со своей половинкой, заглянуть в Запретную секцию библиотеки или просто насладится мягкостью и удобством кровати, засыпая под шум ветра за окном. Но этой ночью в замке что-то неуловимо изменилось. Это было заметно по лицам учеников и преподавателей, которые постепенно заполняли Большой Зал, собираясь на завтрак. Некоторые лица были смущенными, некоторые мечтательными, некоторые брезгливыми, а остальные просто удивленными, но только один человек был абсолютно спокойным и вел себя, как и прежде, не замечая никаких изменений – этим магом был не кто иной, как Гарри Поттер. Еще одной странностью было то, что место преподавателя Зельеварения пустовало: многие привыкли, что профессор Снейп приходит на завтрак одним из первых. Хотя, и были моменты, когда профессор и вовсе не появлялся в Большом Зале, но на завтраке он присутствовал всегда. Сегодня же абсолютно все обратили внимание на отсутствие зельевара. Загадка отсутствия преподавателя была чрезвычайно проста: профессор банально проспал. Прежде с ним этого не случалось, ведь биологические часы его подъема были отработаны годами, но сегодняшним утром у всех все шло не по накатанной. Спустя полчаса после начала завтрака, двери Большого зала открылись и внутрь, своей коронной походкой чеканя шаг, вошел профессор Снейп. Все присутствующие разом затихли и опустили глаза в свои тарелки. Больше не было слышно гула голосов, лишь один Поттер, как и всегда, выделился, продолжая громко беседовать со своими друзьями, которые как все остальные ученики уткнулись в свои тосты. Снейп заметил всеобщее замешательство, но никак этого не показал. Он прошел к своему месту, находящееся возле директрисы, исподтишка наблюдая за присутствующими. Как только он поднял свою любимую чашку, которая была мило пододвинута профессором МакГонагал, и обвел всех презрительным взглядом, ученики как будто пришли в себя, сразу засуетившись, и, сделали вид, что увлечены завтраком. Осторожно понюхав кофе и пытаясь там различить посторонние примеси или странные запахи, Снейп повернулся к преподавателю Трансфигурации. – Доброе утро, Минерва! МакГонагал подняла глаза на Снейпа и ее щеки порозовели, что было крайне не характерно для этой строгой женщины. – Доброе, Северус! – Ты случайно не знаешь, что здесь происходит? – А что происходит? – женщина захлопала ресницами, чем повергла своего коллегу в еще больший шок. – Я вот у тебя и интересуюсь. Уж больно все подозрительно «жизнерадостно» выглядят. Особенно, Поттер. – Северус, не придирайся к мальчику. И не будь таким подозрительным. МакГонагал поднялась со своего места и направилась к выходу, как бы невзначай проведя своей рукой по плечу Снейпа. Однако профессор этого не заметил, потому что все его внимание было приковано к ученику Гриффиндора – Гарри Поттеру. Этот мальчишка каждое утро действовал профессору на нервы своим присутствием. И бесило даже не то, что уж больно он жизнерадостно выглядел, когда Снейп появлялся в зоне его видимости, и даже не то, что он перестал реагировать на выпады декана Слизерина в свою сторону. Снейпа нервировало собственное отношение к гриффиндорскому студенту. После победы, когда не нужно было больше притворяться, что он ненавидит Поттера, Северус поймал себя на мысли, что даже скорее симпатизирует ему. А почему собственно нет? Мальчишка спас его, аппартировав из хижины в больницу Св. Мунго, да и потом приходил извиниться за оскорбления и недоверие, когда Северус пришел в себя после магической операции. Даже апельсинов притащил, чтобы «пациент скорее поправлялся». Он оказался не таким назойливым, как мужчине всегда казалось, а скорее заботливым, но не будь Северус слизеринцем, если бы хоть как-то показал парню свое изменившееся к нему отношение. Помнится, он даже просипел, чтобы Поттер больше никогда не приходил к нему и забрал свои чертовы апельсины, от которых у мужчины аллергия, но когда это сколько-нибудь останавливало гриффиндорца, стремящегося позаботиться о своем раненом профессоре? Поэтому практически каждый день Снейпу приходилось лицезреть у своей постели парня, который даже как-то принес ему шоколадных лягушек. Ну, что за идиот! Вот шоколадные котлы это совсем другое дело, но Поттер никогда об этом не узнает. Как известно, от дурных привычек сложно избавляться, особенно если длительное время потворствовать им, а Снейп вот уже как шесть лет «ненавидел» Поттера. Теперь, он, конечно, мог не придираться к парню и дать ему спокойно доучиться: Поттер был еще слишком молод, чтобы задумываться о своей будущей магической занятости, поэтому после победы над Воландемортом возвратился на седьмой курс. Но, это было выше его сил. Да и к тому же, какими бы глазами на него посмотрели другие студенты и преподаватели, если бы он назначил Поттеру баллы за, допустим, хорошо сваренное зелье? Конечно, парень слегка поднаторел в приготовлении зелий, когда пользовался учебником Принца-полукровки, но делать комплименты Гар... Поттеру... Этого еще не хватало! Вот пусть Герой магического мира доучится, уйдет с глаз долой, и тогда Северус сможет вдохнуть полной грудью и больше не мучиться от неподобающих мыслей о своем студенте, пусть он уже и был совершеннолетним, привлекательным юношей. Это ничегошеньки не меняло в мире Северуса Снейпа и точно не изменит в ближайшие месяцы. Вынырнув из своих далеко не радостных мыслей, зельевар раскрыл утреннюю газету. Сегодня в «Ежедневном пророке» не было ничего интересного, не считая небольшой статьи, речь в которой шла о странных вспышках магической активности в Лондоне. Допив кофе, зельевар поспешил в подземелья – через двадцать минут должно было начаться занятие у третьего курса. Спустившись по лестнице и завернув за угол, мужчина нос к носу столкнулся с Гарри-черт-бы-его-побрал-Поттером. Как гриффиндорцу удалось оказаться здесь, если он оставался в Большом зале, когда Снейп уходил оттуда, было загадкой. – Поттер, – прошипел мужчина. – Смотрите, куда идете! Пять баллов с Гриффиндора за Вашу невнимательность. – Как скажете, профессор, – смиренно сказал парень и улыбнулся. Поттер стал таким образом, что загородил собой спуск в подземелья и Снейп никак бы не смог его обминуть, как бы сильно ему не хотелось этого сделать. – Что-то еще, Поттер? – елейно спросил Северус, как будто бы парень пришел сюда только для того, чтобы с него сняли баллы. – Понимаете, профессор... – замялся парень и отчего-то покраснел, чем немало удивил Снейпа. – Мне очень нужно одно зелье... – Почему бы Вам не обратиться с этим вопросом к мадам Помфри? Я уверен, что она ни за что Вам не откажет. – Это личное, сэр, и я не думаю... – Тогда сварите сами, – перебил парня Снейп. – Насколько я помню, профессор Слагхорн говорил, что Вы один из самых талантливых молодых зельеваров, которых он встречал. От напоминания о небольшом мошенничестве Поттера, Северус почувствовал себя несколько лучше. Возможно, если он уязвит гриффиндорца, тогда тот перестанет смотреть на него такими преданными глазами. Все эти взгляды исподтишка уже давно смущали мужчину, и он совершенно не хотел задумываться о причине их возникновения у Поттера. – Понимаете, профессор Снейп, это зелье я не смогу приготовить сам. Оно слишком сложно в приготовлении. – Неужели Вы только что признались, что чего-то не умеете, Поттер? Что за день сегодня! Помечу-ка его в календаре и буду отмечать как праздник. Слова Снейпа так и сочились ядом, поэтому не удивительно, что улыбка на лице парня слегка померкла, но, что удивительно, это не принесло мужчине того удовольствия, на которое он рассчитывал. – Я многого не умею, сэр, и никогда этого не скрывал, – серьезно сказал гриффиндорец. – Я бы не обратился к Вам, но дело в том, что мне нужно отворотное зелье. – О, так все дело в поклонницах? Или поклонниках? Боитесь, что Вас влюбят в себя и заставят жениться? Конечно, победитель Воландеморта – очень выгодная партия. Северус уловил изменение в настроении парня. Буквально несколько минут назад тот светился как рождественская елка, а сейчас был хмурым и задумчивым, будто бы дементор высосал из него всю радость. И имя у этого дементора Северус Тобиас Снейп. Наверное, не стоило так резко разговаривать с Поттером, но Снейп ничего не мог с собой поделать. – Почему с Вами так сложно общаться, сэр... – задумчиво произнес парень, больше не смотря на своего профессора и, казалось, что он скорее говорит сам с собой, чем обращается к кому-то конкретному. Не сказав больше ни слова, он, отошел от спуска в подземелья, обойдя Снейпа и стараясь не дотронуться до него. Вот, тот долгожданный результат, которого стремился добиться Северус – свободный проход и возможность прийти на занятие вовремя. Уже двинувшись в сторону спуска, мужчина остановился. Наверное, тут был какой-то особый воздух или действительно день был необычный... Как тогда объяснить то, что он развернулся в сторону отдаляющегося студента и произнес: – Сегодня в шесть жду Вас у себя, Поттер, и только попробуйте опоздать! Мигом обернувшись, парень снова засиял и крикнул так громко, что его должны были услышать даже на Астрономической башне: – Я приду, сэр! В мгновение ока Поттер умчался на занятие. Не иначе он так быстро унес ноги, чтобы профессор не успел передумать. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------ Занятие у третьего курса началось как обычно: Снейп снял баллы с опоздавших студентов, сделал перекличку и начал рассказывать новую тему. Спустя пару минут, профессор понял, что что-то не так – было как-то тихо, даже слишком тихо. Всегда, на каком бы курсе Снейп не рассказывал новый материал, были слышны поскрипывания перьев, тихие разговоры и перешептывания на задних партах, бормотание и смешки, но такой гробовой тишины не было никогда, сколько он себя помнил. Северус внимательнее взглянул на класс. Третьекурсники Гриффиндора и Слизерина пристально смотрели на зельевара, не отрывая от него глаз. И в этом внимании было что-то нездоровое. Впору было заподозрить в смене атмосферы близнецов Уизли, но они вот уже как несколько лет не появлялись в стенах Хогвартса. Продолжив рассказывать о свойствах аконита, зельевар мельком проверил свою одежду на наличие чего-то необычного. Хотя в Хогвартсе не было студентов, готовых к мучительной смерти из-за шуток над профессором Снейпом, не считая все тех же рыжих близнецов, все равно следовало все проверить. Мужчина удивился еще больше, когда понял что, с его одеждой ровным счетом ничего особенного не произошло, и она все такая же черная и официальная, да и волосы не стали ярко-желтыми. Абсолютно ничего в профессоре не должно было привлекать столько внимания от обычно скучающих студентов. Мысль о том, что им интересна тема лекции, Снейп тут же отверг, как неправдоподобную. Велев записать свои следующие слова, профессор уловил несколько недовольных вздохов, и студенты нехотя уткнулись в свои пергаменты. Ощущение от того, что за ним следят, пропало, но как только третьекурсники дописали предложение, оно тут же возобновилось. «Мантикора их раздери, бред какой-то! На мне что, цветы растут?!», – Северус все больше раздражался, но постарался держать себя в руках. Возможно, ему показалось, и все было нормально. Решив, что с него хватит этих непонятных взглядов, профессор перешел от теоретической части урока к практической. Об аконите он продолжит говорить в следующий раз, а сейчас можно повторить прошлую тему. Велев всем начинать готовить зелье от головной боли, о котором он рассказывал на предыдущем занятии, Снейп уселся за свой стол и начал уже сам наблюдать за студентами. Возможно, кто-то наложил на них Конфундус или какое-то другое заклинание, рассеивающее внимание. Но кому нужно было это проделывать с двумя третьими курсами, было совершенно непонятно. Когда студенты начали крошить, резать, чистить и толочь, гнетущая тишина, не предвещающая ничего хорошего, наконец-то пропала. Кто бы знал, как мужчине может не хватать столь привычных звуков! Наблюдая не только за гриффиндорцами, но и за слизеринцами, Северус удивлялся все больше и больше. Он заметил, что чей бы взгляд он не ловил, студенты не отводили глаз. Обычно, стоило им только заглянуть в глаза, они тут же тушевались, а сейчас им это даже нравилось, ну, почти всем. В конечном итоге эти гляделки стоили мистеру Джейду небольшого ожога, когда он дотронулся рукой до горячего котла, а мисс Рейвиц порезанного пальца. С каждой минутой, профессор чувствовал себя все страннее и никак не мог разобраться в том, что же происходит. Как говорят, чем дальше в Запретный лес, тем страшнее, поэтому мужчине оставалось только гадать о том, что случится в конце занятия. В конце концов, он когда-то был не просто пожирателем смерти, а двойным агентом, который смог обвести вокруг пальца не только Воландеморта, но и его приспешников. Уж с третьекурсниками он точно справится! Приняв решение больше не нервировать себя, мужчина начал проверять работы пятикурсников. Погрузившись в проверку, профессор закончил ее только за пятнадцать минут до конца занятия. Подняв взгляд от работ, Снейп чуть не завыл – студенты снова уставились на него и, не произнося и звука, сидели и тупо пялились на зельевара. Не сдержавшись, он рявкнул, чтобы все перелили зелья в пробирки, сдали их, а затем выметались вон! Студенты выполнили задание и, к облегчению Северуса, без происшествий покинули класс. Решив не затягивать и прямо сейчас проверить, как третьекурсники справились с заданием, он, к своему удивлению, обнаружил на краю стола то, о чем никогда и помыслить не мог: там были любовные записки! Ему написали любовные послания! И еще можно было понять слизеринок, он же их декан, поэтому немного другое отношение, нежели к другим преподавателям, было очевидно, но записки не только от гриффиндорок, но и от гриффиндорцев, повергли его в шок. Например, один из этих львят переделал сонет Шекспира, только бы описание хоть немного совпало с внешностью профессора! И когда только он успел это сделать? Мало того, он даже и не постеснялся подписать сие творение, которое выглядело так: «Профессору Снейпу! Его глаза на звезды так похожи, Могу уста кораллами назвать, И белоснежна плеч открытых кожа, И черной проволокой вьется прядь. С дамасской розой, алой или белой, Могу сравнить оттенок этих щек. А тело пахнет так, как пахнет тело, Не как фиалки нежный лепесток. Ты не найдешь в нем совершенных линий, Особенного света на челе. И все же он уступит тем едва ли, Кого в сравненьях пышных оболгали! С. Джейд» Испепелив записку заклинанием, Северус развернул следующую, чтобы тут же ее запечатать! Наглец, который в этот раз постеснялся указать свое имя, проявил всю степень своих художественных способностей, нарисовав Северуса полуобнаженным – спасибо хоть не голым! – валяющимся на диване. Хм, что-то эта поза напомнила мужчине, но он не собирался рассматривать рисунок, чтобы понять намеки студента. Другие записки мужчина сжег, даже не раскрывая: мало ли, на что еще способны влюбленные третьекурсники! Северус еще никогда не получал подобной корреспонденции. Даже будучи студентом, он только презрительно посматривал на тех, кто получал записки во время урока и потом глупо хихикал над их содержанием. Конечно, в глубине своей слизеринской души, парень мечтал получить хотя бы один самый захудалый клочок бумаги с признанием, но с каждым годом он понимал, что это вряд ли произойдет, а потом стало как-то все равно, да и не до этого уже было. Сейчас же, получив нечто, сродни желаемого, сердце даже не екнуло: если бы записка была от кого-то постарше, кого-то в очках и с вечно взлохмаченными волосами, тогда мечта действительно сбылась бы, а пока оставалось смотреть на пепел, оставшийся от рисунков и поэзии. Подумаешь, одной каплей горечи больше, одной каплей меньше... Ему не привыкать. -----sSs----- – То есть, как это Вы не можете сейчас починить ее?! Вы хотя бы представляете себе, что начнется этой ночью?! Мистер Эйбл кричал долго и со вкусом. Он делал это так изощренно, что даже бывалые маготехники прониклись всей сложностью ситуации, но, увы, ничего сделать пока что не могли. – Я все понимаю, Стивен, но если бы все так просто чинилось, то любой маг смог бы это сделать за считанные секунды. – Питер, мы хотя бы можем посмотреть на последние вводимые параметры? Если мы не локализируем проблему, тогда может кто-то серьезно пострадать! – Сожалею, но с этим тоже придется подождать. Мы не можем вытянуть никакую информацию, пока Томас не вернется в Англию. Он единственный имеет необходимый допуск к Сонометру. – Так верните его! Неужели в Австралии не умеют пользоваться портключами? – Мы не можем с ним связаться. Он сейчас в одном из наших филиалов, скрытых чарами ненаходимости, и он единственный... – Кто имеет необходимый доступ, – перебил Питера взбешенный маг. – Такое чувство, что только он один и работает в вашем мордредовом отделе! – Не кипятись, Стивен. Завтра утром Томас уже будет здесь и первое, что он сделает, это достанет тебе все нужные сведения, а мы пока все почистим и заменим поврежденные участки. Кстати, что это за зелье Вы пролили? – Это был кофе, обычный кофе, и это в Англии-то! – буркнул Эйбл и, не став слушать нахмурившегося Питера, начавшего ему что-то втолковывать, пошел отсылать вопиллер министру магии.