Somnium malum

Как оказалось, занятие у третьих курсов Слизерина и Гриффиндора было еще цветочками. Нет, конечно, они бесили Северуса своим необъяснимым поведением, но с седьмым курсом было еще сложнее. Будучи практически дипломированные магами, они уже обладали всеми необходимыми навыками, при помощи которых можно было довести до белого каления не только Северуса, но даже Дамблдора, если последний был бы жив, конечно. Если все произошедшее с третьекурсниками можно было списать на гормоны, то семикурсники делали все со знанием дела и совершенно осознанно. Они как будто подурели все! Где это видано, посылать Северусу сердечки прямо перед всем классом и затем мило краснеть, когда они, столкнувшись с мантией зельевара, превращались в радужные котлы? А как объяснить тот факт, что мисс Ларкин чуть ли не улеглась на Снейпа, когда споткнулась о невидимый выступ на идеально ровном полу? Нахалка эта Ларкин, и всегда ею была! О мистере Смитсене вообще не хотелось вспоминать... Уж чего-чего, а на такое даже у слизеринца не хватило бы воображения! Наверное, не стоит говорить, что за один день, Рейвенкло и Хаффлпафф, потеряли почти что все свои баллы и теперь полным составом будут до конца декабря ходить на отработки к Филчу. Снейп не сомневался, что завхоз придумает, как направить неуемную энергию студентов в правильное русло! Стоя перед горгульей, закрывающей вход во владения директора, мужчина размышлял, как объяснить столь странное поведение детей, которые до этого казались ему совершенно адекватными и не проявляли и толики тех чувств, что продемонстрировали сегодня. Уже стучась в дверь кабинета МакГонагалл, чувствительный нос зельевара уловил странный запах. Зайдя в комнату, мужчина пожалел, что сам напросился на встречу с директрисой, но пути обратно не было. Ему просто необходимо было обсудить проблему с кем-то здравомыслящим. – Северус, – промурлыкала женщина, вставая со своего места. – Проходи, садись. Хочешь чаю? – Нет, спасибо, Минерва, я по делу. – Конечно-конечно, слушаю тебя очень внимательно! Подойдя ближе, зельевар понял, что странный запах исходит от МакГонагалл. Кислый, с нотками каких-то специй и трав, запах не давал нормально дышать, проникая в нос и вызывая тошноту. – Минерва, я прошу прощения, но что это здесь сдох... гм... тебе не кажется, что здесь не мешало бы немного приоткрыть окно? – чувствуя, что вот-вот расчихается, Снейп изо всех сил старался сохранить невозмутимость. – Ах, это... Тебе не нравится запах, Северус? Эти духи подарил мне еще Альбус, когда я только начала здесь работать. «Мерлин! Это же сколько лет этим, с позволения сказать, "духам"...», – подумал Снейп, начиная понимать, что не только со студентами твориться что-то непонятное. – Забудь, Минерва. Я хотел спросить тебя, не случалось ли у нас в последнее время в замке чего-нибудь странного? Ну, допустим, кто-то решил опробовать какое-то масштабное заклинание, но оно не сработало, или наоборот сработало, но совсем не так, как предполагалось? Женщина на мгновение нахмурилась, а затем улыбнулась мужчине. – Нет, ничего такого не было. А почему ты спрашиваешь? Щелкнув пальцами, директриса наколдовала-таки чаю, а затем поднялась, чтобы СОБСТВЕННОРУЧНО налить его Северусу. Подойдя совсем близко к зельевару, МакГонагалл наклонилась, чтобы взять в руки чашку, и на него удушающей волной обрушилась вся «прелесть» ее духов. Не сдержавшись, Снейп начал чихать, да так самозабвенно, что не заметил, как директриса положила руку ему на плечо и круговыми движениями начала его поглаживать. Повинуясь взмаху палочки Северуса, все окна в кабинете распахнулись, пропуская внутрь такой желанный свежий воздух. Придя немного в себя, зельевар застыл, так как рука женщины уже начала нежно массировать его шею. – Ты такой напряженный, Северус, почему бы тебе не расслабиться немного... И в страшном сне не представляя, что Минерва способна на нечто подобное, зельевар как ошпаренный подскочил с кресла и отошел от странно ведущей себя женщины. – Директор МакГонагалл, – степенно проговорил мужчина, желая разобраться, что же, черт возьми, здесь происходит. – Мне кажется, что что-то все-таки произошло. Вы не находите, что ведете себя неподобающе? – Что ты хочешь этим сказать, Северус? – директриса невинно захлопала ресницами, делая вид, что совершенно не понимает, что сделала не так. – Я просто сказала, что тебе нужно расслабиться. Даже твой патронус, которого ты мне сегодня прислал, показался мне нервным. – Естественно, я нервный! Еще бы мне не быть нервным после сегодняшних занятий! Такое чувство, что все обпились Амортенции, завязанной на мне! Вы не подвергались проклятиям недавно? – Нет, дорогой, и я уверена, что никто в пределах Хогвартса им не подвергался. Это же школа, в конце концов. Говоря эти слова, женщина все больше оттесняла Северуса к книжному шкафу, а когда он уперся поясницей в полки, победно усмехнулась: хитрая кошка загнала мышь в ловушку. – Не понимаю, что с Вами происходит, но я этого так не оставлю! Простите меня, Минерва. Легиллименс! Честно признаться, Северус за всю свою бытность легиллиментом, побывал в голове у многих магов, но такого не видел ни у кого. Зачастую, редко у кого мысли и воспоминания были четко структурированы, поэтому у всех они пребывали в хаосе, кружась в вихре эмоций и впечатлений. Мысли же Минервы МакГонагалл, вернее одна единственная мысль, которая заполонила все ее сознание и естество, была зациклена всего лишь на одном образе, образе Северус Снейп. При этом, все воспоминания женщины, не касающиеся образа Северуса, были почему-то обесцвечены, как будто бы она не помнила ничего, кроме того, что было связано с ним. Подобное состояние очень напоминало действие Империуса, вот только аккуратно просмотрев воспоминания женщины, Снейп не увидел ничего, что наталкивало бы на мысль о том, что на нее кто-то повлиял. При этом, сама личность женщины отошла на второй план, как и ее принципы, стремления, комплексы и т.д. Все желания МакГонагалл, к которым Северус имел сейчас доступ, были пропитаны желанием и страстью по отношению к нему. Но ведь не могло же произойти ничего подобного с бухты-барахты! Все имеет начало, поэтому решив поискать момент, с которого все началось, Северус углубился в воспоминания директрисы. По всему выходило, что эта мания началась только сегодня, вернее вчера ночью: директрисе приснился пикантный сон о Снейпе, после чего она и съехала немного с катушек. Поняв, что ничего больше не добьется от этого воспаленного сознания, Северус покинул разум женщины также аккуратно, как и проник в него. Даже несмотря на все предосторожности, это было слишком много для Минервы, и она потеряла сознание, как когда-то терял Поттер, во время их занятий окклюменцией. Еле успев поймать директрису, Северус усадил ее в кресло и спешно покинул кабинет. Хорошо хоть часть портретов бывших директоров сейчас спала, а часть пошла в гости к другим картинам, иначе у Снейпа появились лишние свидетели, чего ему явно не хотелось. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------ После удушливого запаха прокисших духов и стресса, пережитого по причине вторжения в разум директрисы, прохладный зимний воздух казался манной небесной. Неспешно идя вдоль кромки Запретного леса, Северус с тоской вспоминал о днях, когда студенты смотрели на него с презрением, а преподаватели не нарушали его личного пространства. Сейчас он не переживал, что встретит кого-то из студентов – у них как раз были занятия, поэтому ничего не должно было омрачить спонтанной прогулки. Что же случилось с МакГонагалл? Такая сильная ведьма не должна была позволить себя так просто проклясть. Даже во время войны за Хогвартс ни одному пожирателю этого не удалось. Да еще и этот странный сон... Нет, Снейп не имел ничего против подобных сновидений, тем более, что ему самому они снились, но что-то все равно смущало. Может быть, кто-то связал эмоции ото сна и перенес их в реальность? Но зачем это нужно и кому? Если бы Северус был склонен к таким расслаблениям, на которые намекала директриса, и поддался бы им, то от этого никто бы не пострадал, а даже наоборот... Но женщины были не в компетенции Северуса. А что, если бы после «расслабления», женщина еще больше бы зациклилась на нем и желания превратились бы в манию, ревность в собственничество и т.д. Любой знал, что когда директриса не в настроении, дорогу ей лучше не переходить. Выходит, что кто-то хотел навредить зельевару, пусть даже и таким странным способом? У Северуса было слишком много врагов, чтобы задумываться о ком-то конкретном, но проблема была в том, что все они сейчас сидели в местах не столь отдаленных и явно никак не могли воздействовать на внешний мир. Может, тогда их родственники подсуетились... Но все, кого Снейп знал, наверняка придумали бы что-то поизощренней, чем Хогвартс, полный влюбленных в зельевара студентов. Хотя... Это было одновременно и довольно умно: что может быть неприятнее, чем иметь дело с таким количеством подростков, у которых бушуют гормоны? Но что же теперь делать Северусу? Уйти в отпуск на неопределенное время, пока весь этот бред не закончится? Но если судить по логике Снейпа, что мешает его недоброжелателю последовать за ним и зацикливать на нем всех, с кем он будет контактировать? Что бы не думали про него другие, Северус не любил жертвовать другими людьми и втягивать их в неприятности, поэтому единственным верным решением было остаться пока в школе, раз уж все итак подвержены этому непонятному любовному вирусу. Рядом громко хрустнула ветка, заставив его вздрогнуть от неожиданности и выхватить палочку. – Простите, профессор... я это... не хотел Вас напугать. Думаю, подойду, поздоровкаюсь. – Все хорошо, Хагрид, хорошо. Лесничий улыбнулся, и зельевара пробрала дрожь. Что если и Хагрид «того»... Северус не спешил убирать палочку, но великана это, похоже, не смутило. Пристально посмотрев на Хагрида, Северус не обнаружил в нем никаких внешних изменений, да и лесничий совсем не выглядел влюбленным, скорее смущенным от подобного разглядывания. – Холодно уже, может, того, хотите чайку, профессор? У меня и кексики есть, с черникой. Похоже, Хагрид был единственным здравомыслящим человеком, ну, получеловеком, рядом с которым ему ничего не грозило. – Спасибо, я с удовольствием, – искренне ответил зельевар, так как действительно замерз, даже не подумав наложить согревающие чары. В хижине Хагрида было даже уютно: весело потрескивал огонь, чай был горячим и вкусным, кексы – деревянными, но съедобными, если их немного размочить. В углу хижины, в клетке, на которой лежало старенькое покрывало, кто-то тихо мурлыкал, но Снейп сомневался, что это кошка. Почти что убаюканный спокойствием, царившем в этом непритязательном доме, зельевар слушал истории Хагрида о кентаврах, недавно устроивших драку и поломавших какие-то заграждения, о лукотрусах, которые почти пропали из северной части леса, о детеныше гиппогрифа, который после своего первого полета, подвернул ногу и т.д. Было настолько интересно слушать лесничего, с таким энтузиазмом рассказывающего про своих подопечных, что Снейп и не заметил, как пролетело время, а за окном наступили сумерки. Посмотрев на часы, Северус понял, что вот уже как пятнадцать минут назад должен был быть в подземельях, помогая Поттеру с отворотным зельем. Наскоро распрощавшись с Хагридом и пообещав принести ему мазь для гиппогрифа, зельевар поспешил в замок, думая на ходу о том, что ему самому уже в пору варить отворотное зелье, только вот оно вряд ли поможет. -----sSs----- Кингсли Шеклболт был в бешенстве. Магия закипала в разозленном мужчине, готовая выплеснуться на все, что попадется на пути. Стеклянные предметы в кабинете тихонько позвякивали, портреты спешно покинули свои полотна, а подчиненные не решались лишний раз зайти к взбешенному министру, мудро рассудив, что любое дело может подождать. Буквально несколько секунд назад все было нормально, но вот от Эйбла прилетела сова с вопиллером и прощайте спокойные будни. Как же это письмецо орало! Столь красочных эпитетов в адрес своего племянника Кингсли не слышал никогда, а он, уж будьте уверены, наслушался их в избытке. Это каким же идиотом надо быть, чтобы только лишь на инструктаже запороть Сонометр! Страшно себе было представить, что было бы, если бы Генри попал в картотеку... Наверное, он не погнушался бы вызвать адское пламя, чтобы спалить всю эту шарашкину контору к Мерлиновой бабушке! Чтобы поломать такую серьезную магомашину, нужно было быть либо могущественным магом, либо остолопом. Собственно, ярким представителем второй категории Генри и являлся. Когда же Эйбл выплеснул свой гнев, мужчина уже более спокойным, но все еще тревожным тоном, поведал о катастрофе, надвигающейся на весь магический мир. Если ее не предотвратить, то даже самые опытные специалисты в области прорицаний не смогут предугадать, что станет с магическим обществом. Поэтому, прибегая даже к Круциатусу, он должен был вынудить Генри рассказать о тех манипуляциях, что он производил над Сонометром. Нет, сам Кингсли, когда только взошел на пост министра, был крайне шокирован тем, что все их сны подвергаются строгому контролю. Зачем это делали, да еще и создали специальный отдел Снов и Сновидений, Сонного департамента, мужчине было невдомек. Но вот когда он прочитал одну интересную книжицу, о которой знали только лишь министры, и которая передавалась новоиспеченному главе правительства только после Непреложного обета, все встало на свои места. В этой Книге содержались все самые важные сведения про министерство, его отделы, про некоторые из которых Кингсли услышал впервые в жизни, секретные этажи и тайные подразделения специально обученных магов, называющихся Подразделение Авроров Усовершенствованной Категории, или просто ПАУК. Оказалось, что аврорат был лишь самой верхушкой айсберга, которую видели все маги, остальные же отделы были надежно спрятаны «под водой» и о них знали лишь единицы. Информации было столько, что мужчине пришлось не одну неделю вникать в имеющиеся данные, ежедневно повергающие Кингсли в шоковое состояние. А сколько нового мужчина узнал об Азкабане... Но об этом лучше лишний раз не вспоминать. Благо, вся система правительства, по крайней мере, его теневая часть, была отлажена настолько, что бесперебойно работала вот уже не один десяток лет и практически не требовала никаких серьезных вмешательств. Но вот случился Генри... Он сломал лишь один винтик громадного механизма, но именно из-за этого винтика этот самый механизм мог заглохнуть навсегда. Сейчас парень спокойно сидел под замком у себя дома, и министр, от греха подальше, собственноручно закрыл доступ его камину к сети, а на входные окна, двери и всевозможные проходы навешал столько заклинаний, что даже пикси не проскочит! Наверняка, парень бы и простую Алохомору не смог бы одолеть, не говоря уже о специализированных заклятиях, но, как говориться – предупрежден, значит вооружен. Немного, утихомирив свой гнев, министр решил еще раз поговорить со своим племянником, чтобы выпытать у него нужную информацию. Аппартировав домой к Генри, мужчина обнаружил его сидящим в гостиной. Этот нахал, похоже, совершенно не переживал по поводу своего проступка и спокойно читал какую-то книгу! Увидев Кингсли, Генри подскочил со своего места, да так быстро, что ненароком перевернул журнальный столик. Нагнувшись, чтобы поднять упавшие книги, мужчина не обратил внимания на еще одного человека, тихо вышедшего из соседней комнаты. Последним, что увидел министр, перед тем как потерять сознание от полетевшего в его спину заклятия, был торжествующий взгляд Генри.