Somnium malum

Гарри выглядел до неприличия возбужденным, а когда его руки заскользили по гладкой груди Северуса, так и вообще засиял от счастья. Снейп наслаждался осторожными прикосновениями, а когда Гарри задел руками горошину соска, то не смог сдержать стона. Гриффиндорцу этот звук, судя по всему, очень понравился и он сразу же припал губами к розовому ореолу, начав его слегка посасывать, заставляя мужчину желать намного большего. «Кто бы знал, что стимуляция сосков напрямую связана с членом?» – отвлеченно подумал Северус, снимая с парня очки и осторожно кладя их на стол. Было приятно чувствовать губы Гарри на себе, но, несомненно, приятнее было их целовать. Взяв парня за подбородок, Северус приподнял его голову и впился в его губы так, как уже давно мечтал. Гриффиндорец застонал от удовольствия, когда зельевар начал медленно посасывать его язык. Не разрывая умопомрачительного поцелуя, парень, перебравшись на колени к Северусу, оседлал его. Когда их ширинки соприкоснулись, мужчины уже застонали в унисон. Чувствуя на себе приятную тяжесть теплого тела, Снейп возбудился еще сильнее, хотя казалось, что это невозможно. Оторвавшись от губ осоловевшего от страсти парня, Северус сначала начал нежно покусывать его ушко, а потом переключился на шею. Гарри еще никогда не чувствовал ничего подобного! Когда он целовался с Джинни или Чоу, то ему было просто приятно, но поцелуи Северуса обжигали своей страстью, даря чистое, ничем незамутненное, блаженство. Хотелось сидеть вот так вечно, в объятиях Северуса, ощущать его любовь и заботу. Даже представить сложно, как давно Гарри мечтал вот об этом… Не сумев удержаться, парень, придерживаясь определенного ритма, начал слегка покачиваться, с каждым разом усиливая давление на ширинку своего преподавателя. Мужчина оторвался от шеи гриффиндорца, и, взглянув в затуманенные зеленые глаза, положил ему руки на бедра, придвигая еще ближе к себе, но этого все равно было слишком мало! Хотелось приникнуть к голому телу, ласкать его и ублажать, но диван, к сожалению, был не очень подходящим для этого местом. Может быть позже, но не сейчас. От мысли, что у них будет это «позже», зельевар мечтательно прикрыл глаза, со всей страстью отдаваясь новому поцелую, в который его втянул Гарри. Поднявшись с дивана, мужчина поддержал Поттера под бедра, ожидая, пока он обхватит его ногами за талию, а затем отнес его в спальню – там им будет намного удобнее, и теплее. Гарри, судя по всему, был с ним полностью согласен и пока Северус нес его, нежно покусывал кадык мужчины, посылая стайку мурашек по всему телу. Оказавшись возле кровати, зельевар осторожно опустил Гарри на покрывало, а сам избавился от сюртука, рубашки и брюк, оставшись в одном белье. Гарри с восхищением осмотрел мужчину и, не удержавшись от комплимента, сказал, мило зардевшись: – Ты такой красивый... Снейп почувствовал укол совести. Как бы он не стремился тогда оградить себя от посягательств, он не имел никакого морального права принижать достоинства парня, коими тот, несомненно, обладал. Чего стоили только его яркие глаза, в которых зельевар с удовольствием тонул каждый раз, или нежные губы, или идеальное тело ловца... – Гарри, я... Когда я говорил все те вещи, я... я обманул тебя. Ты привлекателен настолько, что при одном взгляде на тебя я теряю голову! Я не имел права так поступать с тобой... Парень лишь искренне улыбнулся в ответ, принимая извинения, и раскрыл руки для объятия. Северус, с завидной скоростью избавил Поттера от одежды, оставив его, как и себя, в одном белье. Было видно, что парень слегка смущался, но жаркие поцелуи Северуса убедили его в том, что он само совершенство! Гарри обладал потрясающим телом, а его смуглая кожа была настолько мягкой, что от нее было просто невозможно оторваться. Снейп целовал и покусывал все, до чего мог дотянуться – длинная шея... сильные руки... впалый живот... Каждый поцелуй вызывал у Гарри стоны, и зельевар внутренне радовался, обнаружив, что его партнер очень отзывчивый и чувствительный. Медленно и со вкусом изучая тело парня, Северус все еще не мог поверить в то, что решился на нечто безрассудное, ведь если об их связи узнают, то ему наверняка придется искать другое место работы, это как минимум. Абстрагировавшись от невеселых мыслей, Северус целиком и полностью отдался настоящему, стремясь как можно больше насладиться происходящим. Потом, когда Гарри разглядит, с кем связался, ему будет, что вспомнить холодными одинокими вечерами. Как Снейпу не хотелось еще подразнить Гарри, он понял, что попросту сам долго не продержится, уж очень сильно на него влиял вид разгоряченного молодого тела! Только от одного взгляда на все это великолепие, лежащее и подрагивающее под его руками, Северус был готов кончить, и ему приходилось прилагать максимум усилий, чтобы хоть немного отвлечься и успокоиться. Мужчина навис над парнем и вопросительно посмотрел ему в глаза, проведя рукой по кромке боксеров. Парень зажмурился, и, бросаясь в омут с головой, судорожно кивнул, давая разрешение на столь желанное продолжение. О чем бы Снейп его сейчас ни попросил, гриффиндорец бы, не задумываясь, согласился, но мужчине было знать об этом пока не обязательно. Проложив дорожку из поцелуев, Северус медленно опустился до паха Гарри и стянул с него последний предмет одежды. Лишившись этого небольшого клочка ткани, скрывающего самые интимные части тела, Гарри захотел прикрыться, но Северус мягко убрал его руку, нежно поцеловав подушечки пальцев. Член гриффиндорца был очень красивым, не слишком большим, идеальным, как раз таким, который удобно ложится в ладонь. Когда Гарри почувствовал сначала руку Северуса, а потом и его язык у себя в паху, то не смог сдержать крика, вцепившись руками в многостарадальное покрывало. Кажется, он даже прокусил губу до крови, но едва ли обратил на это внимание. Ощущения были настолько ошеломительными, что парню, чтобы хоть как-то прийти в себя, понадобилось прикоснуться к мужчине, что он и сделал, запустив на мгновение руку в волосы зельевара, нежно помассировав его затылок. Нужно признаться, что сам Северус очень любил оральные ласки, но он никогда не делал ничего подобного для своих немногочисленных партнеров. Они и особо-то не настаивали на этом, находя другие пути получения удовольствия. Гарри же, как всегда, был исключением. Ради Поттера Снейп был готов пойти на что угодно, даря одни из самых изысканных ощущений, на какие был способен. Северус очень старался доставить Гарри как можно больше удовольствия, и отсутствие опыта в подобных ласках с лихвой компенсировалось энтузиазмом и желанием сделать все как можно лучше. Гарри сжимал покрывало руками, извивался на постели и думал, что его сердце попросту остановится от перегрузки! Гриффиндорец с каждой секундой поднимался все выше на небеса, чувствуя, как за спиной вырастают крылья, ощущая, как воздух в комнате сгущается настолько сильно, что становится тяжело дышать. Поттер был уже практически на грани: он и до этого был сильно возбужден, а когда Северус начал действовать все быстрее и сильнее, именно так, как нравилось Поттеру, то, как бы парень ни старался, он не смог удержаться. Чувствуя приближение оргазма, гриффиндорец попытался предупредить Северуса, слегка отталкивая его голову, но мужчина или не заметил этого, или сделал вид, что не заметил. В конце своего недолгого пути, брюнет камнем ухнул вниз, стремительно возвращаясь на бренную землю, после очередного сильного движения языка, бурно кончая и крича от пронзившего его удовольствия, распадаясь на мириады сияющих звезд и тут же снова становясь целым. Снейп, нужно отдать ему должное, не растерялся и проглотил все до единой капли, даже толком и не распробовав вкуса. Посмотрев на счастливого Гарри, лужицей расплывшегося по кровати после пережитой «маленькой смерти», мужчина улыбнулся и прилег рядом с ним, нежно вырисовывая узоры на подрагивающем животе гриффиндорца. Наблюдать за Гарри было истинным удовольствием. Парень был сейчас похож на большого кота, или скорее льва, только не мурчащего от удовольствия. Осознание того, что именно он, Северус, принес гриффиндорцу столько удовольствия, делало его странно счастливым и радостным. Гарри приходил в себя несколько минут, а когда смог, наконец-то открыть глаза, то первым словом, которое он произнес, было «вау!», чем вызвал у зельевара улыбку. Сладко потянувшись, парень, посмотрев на Северуса, по-разбойничьи ухмыльнулся, заставив мужчину замереть в предвкушении. В мгновении ока оказавшись на мужчине, Гарри блаженно улыбнулся – в изумрудных глазах плясали черти. – Теперь твоя очередь, Северус, – промурлыкал Гарри, выражая при помощи поцелуев те чувства, о которых Снейп не давал ему сказать словами. ----------------------------------------------------------------------------------------------------------------- Проснувшись посреди ночи, Снейп не сразу понял, почему ему так жарко и чье это тело оплело его, будто бы дьявольские силки, но вспомнив о вечерних событиях, не смог сдержать вздоха. Случившееся было, несомненно, неправильным, но настолько прекрасным, что жалеть о проведенных часах было бы преступлением. Но большой ошибкой было бы повторить все еще раз, как бы ему этого не хотелось. Гриффиндорцу нужно было объяснить, что злобный и ядовитый декан Слизерина не столь блестящая партия для национального героя, что он еще найдет себе кого-то намного лучше, кого-то чистого и солнечного, того, кто принесет ему радость. Что мог дать парню зельевар, кроме сарказма и иронии? Все это нужно было хорошенько втолковать в гриффиндорскую голову, вот только мужчина не находил в себе сил на это. От одной мысли о том, что к Гарри прикоснется кто-то другой, кто-то будет целовать и ласкать его, по телу Северуса прокатились колючие мурашки, рождая в душе зеленоглазое чудище, именуемое ревностью. Мужчина старался подавить в себе собственнические инстинкты, горькими хлопьями кружащиеся в душе, и не уловил, как дыхание парня изменилось, став более поверхностным. – Ты слишком громко думаешь, – прошептал Гарри, еще ближе приникая к телу Северуса. – Не нужно. Зельевар усмехнулся и сказал: – В отличие от тебя, у меня нет привычки не думать, Поттер, – мужчина практически сразу же пожалел, что вообще открыл рот. Вопреки всему Гарри рассмеялся, пропустив мимо ушей нелицеприятную характеристику своих умственных способностей. Подумаешь, в первый раз что ли? – Я не это имел в виду, Северус. Тебе нужно относиться ко всему проще и позволить себе просто жить. – И это мне говорит семикурсник, который еще толком ничего и не видел в своей жизни, кроме Хогвартса? По тому, как напряглось тело парня, Снейп тут же захотел извиниться за сказанное, хотя раньше никогда не имел подобной привычки. – Я видел достаточно, – сдержанно проговорил Гарри. – Конечно, ты намного опытнее чем я, но в данном случае это не имеет значения. Я в состоянии заметить, как даже сейчас ты пытаешься придумать причину, по которой мы не сможем быть вместе. Если бы Северус знал Гарри не так хорошо, то заподозрил бы его в применении легиллименции, но это было невозможно, ведь у него даже не было при себе палочки! – Все сложно, ты же понимаешь... – Кажется, я уже говорил, что никто ничего не от меня не узнает. Когда я закончу школу, мы сможем больше не скрываться: на мнение общественности мне плевать, я уже отдал все долги и больше никому ничего не должен. Если только ты... – голос Поттера на секунду дрогнул, – ... не захочешь оставить в тайне наши отношения. – А как же твои друзья? Неужели они не будут против всего этого? Конечно, Снейпу было абсолютно все равно, что скажут по поводу них другие, но только сейчас мужчина вспомнил, что за все время, прошедшее после победы, ни разу не видел, ни Грейнджер, ни Уизли. Когда Северус узнал, что они так и не вернутся доучиваться, то вздохнул с облегчением. – Они примут любой мой выбор, но сейчас им, если честно, не до этого. Они слишком заняты поисками родителей Гермионы, – не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы заметить, как тепло Гарри отзывается о друзьях, пусть в его голосе и сквозила тоска. Зельевар снова почувствовал, что ревнует, но для этого и не было особых причин. Хотя, Поттер всегда странно влиял на него, поэтому сильно удивляться не стоило. – Ты скучаешь по ним... – слова были риторическими, но Гарри, тем не менее, ответил. – Скучаю, но не настолько, чтобы не заметить то, как ты хочешь увести разговор подальше от неприятной для тебя темы, Северус. Тебе меня не обмануть. «И когда это он стал таким внимательным?», – с раздражением подумал мужчина, ловя себя на мысли, что гриффиндорцу не составляет абсолютно никакого труда читать его как открытую книгу. – Если я попытаюсь просто жить, выражаясь твоими же словами, ты дашь мне, наконец-то поспать? – пробурчал Северус. Слова Поттера принесли зельевару нежданное облегчение и уверили его в том, что у них есть будущее. – Может быть позже, – промурлыкал парень. – Сейчас у меня на тебя другие планы. По тому, как Гарри начал нежно выцеловывать одному ему известные узоры на спине мужчины, Северус понял, что заснут они не скоро. – Ненасытное чудовище! – с плохо скрываемым восхищением сказал Северус и, развернувшись, поцеловал улыбающегося парня. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------ Утром в воскресенье Северус сидел в своем кабинете. Он хотел поработать немного, но никак не мог сосредоточиться. Во-первых, вчера он, нежданно-негаданно, получил очень много пищи для размышлений, но, к сожалению, почти ни с кем не мог поделиться полученной информацией. Возможно, если бы Томас все-таки стер ему память, как и планировал, то это было бы даже на благо. Хотя, отказываться от подобных знаний никто бы не захотел, тем более Северус, который всегда был до них очень жаден. Сейчас нужно держать ухо востро, так как непонятно, чем обернется эта отлучка Министра, если это вообще Кингсли. Представив, что может натворить самозванец, занимая самую важную должность в Магической Британии, Снейп содрогнулся. Интуиция, которая всегда выручала Северуса в передрягах, сейчас настойчиво твердила, что все еще только начинается и нужно быть предельно осторожным. Оставалось надеяться, что все закончится благополучно, ну, или, по крайней мере, терпимо для них всех. Во-вторых, Гарри... После разговора, гриффиндорец не давал ему спать еще несколько часов, но мужчине даже не пришло в голову жаловаться, даже, наоборот – с утра он чувствовал себя пресытившимся и прекрасно отдохнувшим. Слизеринец с удовольствием отметил, что Поттер оказался очень способным учеником, но как бы ни хотелось проваляться в кровати весь день, им нужно было сохранять осторожность. Поэтому, когда до завтрака оставалось пару часов, мужчина нехотя отпустил гриффиндорца в башню, а сам, отправился в душ, думая о том, что бы сделал с Гарри, будь он все еще здесь. Завтрак прошел как обычно, если не считать того, как Поттер беззастенчиво бросал на него взгляды, заставляя думать совершенно не о еде. Да и в «Ежедневном пророке» ничего особенного не писали, кроме как о нескольких изменениях в Магическом законодательстве, но Снейп был слишком увлечен воспоминаниями о прекрасной ночи, чтобы вникать в сухой текст. В дверь кто-то тихо постучал. Стук был совсем не похож на тот, который получался у Поттера, поэтому Северус направился открывать посетителю. За дверью обнаружился, Дарен Стивенсон. Уж кого-кого, а этого парня Снейп был совершенно не готов увидеть. – Добрый день, профессор Снейп, – смущенно проговорил рейвенкловец. – Могу я с Вами поговорить? – Да, проходите, мистер Стивенсон, – Северус указал на стул для посетителей. Зельевар уселся за стол и с любопытством посмотрел на парня. Что могло привести его в воскресный день в кабинет декана Слизерина? – Я Вас внимательно слушаю, – произнес Северус, пытаясь подтолкнуть парня начать разговор. – Я хотел поговорить с Вами по поводу того вечера, – неуверенно начал Дарен. – Некоторое время назад я вспомнил кое-что... Конечно, это не сможет целиком и полностью извинить мои действия, но дело в том, что я делал все... это... не по своей воле. Меня заколдовали, и я был вынужден выполнять желания другого человека, сэр. Это была Джейн Либерман! Сам бы я никогда не навредил Гарри, – горячо закончил свой спич Стивенсон. «Очевидно, что когда помощники Томаса стирали воспоминания, им каким-то образом, наверное по чистой случайности, удалось снять заклятие подчинение, наложенное Джейн. Ведь оно же тоже было связано с внушением... Оно и к лучшему», – подумал Снейп. – Я знаю, мистер Стивенсон, – спокойно произнес Северус. – Я сегодня же поговорю с мистером Филчем про Ваши отработки. – Но, сэр, – удивленно произнес парень. – Как... Как Вы узнали? Небольшая ложь была тут, скорее, во благо – парню ни к чему было знать лишние подробности. – Джейн сегодня утром призналась мне в содеянном. Рейвенкловец словно обмяк в кресле, на секунду прикрыв покрасневшие глаза. А спал ли он вообще с того момента, как понял, что им просто воспользовались? Очевидно, он собирался до последнего доказывать свою невиновность, а когда понял, что ему и так верят, то почувствовал облегчение. Внезапно, Дарен снова напрягся, с ужасом посмотрев на Северуса. – А письмо... Вы уже успели отправить письмо моим родителям? – в глазах у рейвенкловца было столько надежды, что Снейпу даже стало немного жаль этого простодушного паренька. – Нет, письмо я не отправил и уже не отправлю, можете быть спокойны. Дарен снова расслабленно откинулся на спинку стула, ведь если бы его родители узнали, что он чуть было не совершил, то, вполне возможно, у него бы уже не было дома. Даже страшно подумать, что бы сделал его отец. Подумав о шрамах, оставленных отцовской тростью, парень внутренне сжался. Изгнание из рода было бы самым мягким исходом, но зная своих родителей, парень был не уверен, что они бы так легко его отпустили. Затопившее его облегчение можно было увидеть даже невооруженным взглядом. – Спасибо, сэр! – Еще что-то, мистер Стивенсон? – Нет, – сказал парень поднимаясь. – То есть, да, я совсем забыл! Я встретил Хагрида в коридоре, и он просил передать, что хочет с Вами о чем-то поговорить. Он будет ждать Вас возле своей хижины. Снейп лишь кивнул в ответ, и рейвенкловца как ветром сдуло из кабинета. Мужчина посидел еще немного над бумагами и, надев теплую мантию, решил перед встречей с Хагридом зайти к Филчу, чтобы уведомить завхоза об отмене наказания Стивенсона. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------ Сегодняшняя погода не отличалась теплотой, поэтому Снейп порадовался, что захватил с собой теплую мантию. Дул сильный ветер, обрывая с деревьев пожелтевшие листья и кружа их в воздухе. Было как-то даже слишком тихо – на улице не было ни одного студента, но это было и не удивительно, так как погода не располагала к прогулкам. Наверняка все сидят в своих гостиных у жаркого огня и играют в плюй-камни. Северус не спеша шел в сторону хижины Хагрида. Интересно, что могло понадобиться лесничему? Неужели та мазь, которую он передал для гиппогрифа, не подействовала? До хижины оставалось около пятидесяти метров, как вдруг Снейп заметил какое-то движение возле Запретного леса: высокий мужчина быстро приближался к зельевару. Северус нащупал в кармане мантии палочку и незаметно взял ее в руку. Незнакомец оказался Кингсли, который подойдя к Снейпу почти вплотную, улыбнулся, приветственно помахав рукой. – Добрый день, Северус, – мягко произнес мужчина. – И Вам не хворать, министр. Рад Вашему возвращению, – осторожно сказал Северус. – Ваше неожиданное отсутствие заставило нас всех поволноваться. Говоря с Кингсли, Снейп пытался угадать, действительно ли это был Шеклболт или кому-то очень искусно удается им прикидываться. Помнится, в прошлый раз, он даже и не догадывался о том, что Грюм является совсем не Грюмом. – Спасибо, – усмехнулся мужчина. – Государственные заботы требовали личного присутствия. – Какими судьбами у нас в Хогвартсе? – Да вот, решил поговорить с Вами. – Со мной? – удивился Снейп, поудобней перехватив палочку. Снейп с удивлением заметил, как в глазах Кингсли появился красный отблеск. – Да, есть дело, помочь в котором сможете только Вы, Северус. Рядом с ними хрустнула ветка, и Снейп автоматически обернулся на звук. Не успев среагировать, Северус повалился на землю, сраженный Петрификусом, вылетевшим из палочки Кингсли. «Это же каким нужно быть тупицей! Попался просто как пятилетка!», – мысленно бранил себя Снейп, не имея больше возможности пошевелиться. – Я думал, что это будет сложнее, Снейп. Теряешь форму, – с наигранной грустью сказал лже-министр, наклоняясь над телом зельевара. Голос незнакомца неуловимо изменился, но зельевару так и не удалось распознать, кто же прячется под личиной, хотя нечто знакомое он и уловил. Вложив в руку Северуса порт-ключ, лже-Кингсли активировал его. За секунду до того, как невидимый крюк затянул Снейпа в магическую воронку, мужчина почувствовал, как его мантия странно отяжелела. -----sSs----- – Ваше полное имя, – спокойно произнес Стивен стандартную фразу. – Милисента Булстроуд! – девушка усмехнулась, увидев два ошарашенных мужских лица. – С какой целью Вы прикидывались Молли Поун? – вопрос у Эйбла вырвался быстрее, чем он успел хорошенько его обдумать. – А сам-то ты как думаешь?! – голос Милисенты буквально сочился презрением, и было видно, что девушка пыталась противостоять действию зелья, но это было невозможно. – После того, как Темный Лорд пал, у моей семьи не осталось больше ничего, кроме клейма, навсегда закрывшего нам путь к нормальной жизни. Министерство не особо церемонилось с верными последователями Темного Лорда, отнимая у них все, считая себя вправе конфисковать имущество и фамильные сейфы! Мне повезло, что я не успела принять метку, ведь тогда бы меня упекли в Азкабан так же, как и моих родителей. Пришлось приложить слишком много усилий, и не только магических, чтобы скрыть свою личность, но как только это удалось, двери Министерства магии буквально распахнулись передо мной. Девушка перевела дух, и продолжила свой рассказ дальше. – Знаете, ведь это именно я раскопала в фамильной библиотеке информацию о тайном отделе Министерства, который занимается сновидениями. Если бы эти болваны Крэбб и Гойл так топорно не сработали во время операции, то нам бы еще тогда удалось захватить ваш Сонный департамент! Если бы все получилось, то Поттер уже следующей ночью умер от кошмара, и никто бы ни о чем не догадался! Под действием Веритасерума, голос Булстроуд звучал спокойно, но вот глаза ее, в буквальном смысле, метали молнии, и если бы взглядом можно было убивать, то мужчины были бы уже давно мертвы. – Что было дальше? – спросил Эйбл, думая, что догадывается, о чем расскажет девушка, но ошибся. – А дальше я поступила на работу в Ваш отдел, дорогой Стивен, – едко произнесла Булстроуд. – Вы просто не представляете, как мне было противно каждый день находиться рядом с этой чертовой машиной, при помощи которой я могла за секунду избавиться от всех неугодных мне магов! Эти тупые низколобые грязнокровки, каждый день видели счастливые сны, хотя должны были изнывать от кошмаров, кричать от боли, осознавая свою ничт... – Достаточно! – Стивен остановил исповедь спятившей ведьмы, мысленно удивляясь тому, что не заметил ничего подобного в ее поведении раньше. Ответ на следующий вопрос должен был хотя бы частично объяснить столь странное поведение Милисенты, по крайней мере, мужчина на это надеялся. – Как вышло так, что Вы встретились с Барти Краучем младшим? И как ему удалось вернуть рассудок после поцелуя дементора? Ответом на этот вопрос стал смех Милисенты, звучавший до того жутко, что у обоих мужчин волосы встали дыбом. – Ему... удалось... вернуть... – заикаясь от истерического смеха, проговорила девушка. Поток воды, выпущенный при помощи Агуаменти из палочки Томаса, привел Милисенту в чувства, заставив ее замолчать. Взгляд девушки, до этого помутившийся, сейчас обрел подобие ясности. – Я помогла ему, – серьезно проговорила девушка без тени улыбки. – Дело в том, что я уже настолько примелькалась в Азкабане, что меня даже не провожали к камерам, позволяя самой ходить по коридорам. Во время посещения родителей, я в очередной раз увидела Барти. Он сидел у стены и, как всегда, смотрел в пол. Проходя мимо его камеры, я впервые поймала его взгляд... Он был таким пустым и ничего не выражающим, что я узнала в нем себя: я тоже находилась в, своего рода, тюрьме, не имея возможности жить нормальной жизнью. Найдя родственную душу, – девушка усмехнулась, – ну, или подобие души, я влюбилась впервые в жизни! Мало кто знает, но чтобы достигнуть бессмертия, Темный Лорд, пользуясь древними знаниями, создал хоркруксы и поместил в них части своей души. Мужчины нахмурились, ведь действительно слышали о хоркруксах впервые, но даже им было понятно, чем чревата подобная магия, разделяющая душу. Безумие было только одним из побочных эффектов. Сейчас, даже без дальнейших слов Милисенты, Эйбл понял, что стало с душой самой девушки. – Я лишилась многого, но нашла способ разделить душу, чтобы поделиться ею с любимым человеком, а убийство какого-то случайного маггла было совсем пустячной ценой. Забрав Барти из Азкабана, притворившись его сестрой, я в тот же день провела ритуал. Я так надеялась на успех и у меня все получилось! Он снова стал человеком! Взгляд девушки стал мечтательным, и было ясно, что произошло дальше. Отвлекая Милисенту от сладких воспоминаний, Эйбл произнес: – Зачем Вы сломали Сонометр? – Это было частью нашего плана, – пожала плечами девушка. Внезапно, часы на стене зазвонили, отстукивая двенадцать раз. – О, очередная часть плана уже выполнена, – Милисента странно улыбнулась и сейчас как-никогда напомнила Эйблу Беллатрикс Лестранж – мужчина имел «счастье» встретиться с этой помешанной ведьмой. – Что это значит? – напряженно спросил Стивен. – Всего лишь то, что в Магическом мире стало одним зельеваром меньше. Милисента снова расхохоталась.