Гладиатор

      - Джонин! – Джунмён начинает звать, едва поднимается с кресла, прочитав письмо от брата, да двигает из спальни прочь, чтобы отыскать альфу. – Джонин! – продолжает звать, проверяя во дворе, в кабинете, следом двигая в детскую, где, собственно, и обнаруживает. На полу, на большой мягкой меховой шкуре вместе с сыновьями, которые оба с восторгом наблюдают, как благодаря умелым рукам отца небольшой деревянный брусок обретает формы. Джунмён замирает за его плечом, чтобы тоже посмотреть, как появляется кораблик с мачтой, и улыбается, когда в детских глазёнках напротив восторг сменяется на неподдельную радость – искреннюю и яркую.       - А как же паруса? – интересуется пятилетний Тео, потянувшись к кораблику в руках отца, Сэхун же с улыбкой вручает выделенный Юлием небольшой моток льна, чтобы сделать те.       - Плавать собрались? – интересуется Джунмён, накрывая сильные плечи ладонями, глядя на маленькие вздёрнутые носы. – Я заберу отца ненадолго, - предупреждает он, когда и Джонин вскидывает на него взгляд. Он коротко кивает, принимая из руки Сэхуна ткань, вырезая спешно клаптик нужной формы, следом вручая старшему сыну бечёвку.       - Натягивайте, - командует, поднимаясь на ноги.       - Но как, отец? – Сэхун хмурится. – У меня без тебя не получается.       - Брат пусть помогает, - Джонин кивает. – А иначе как вы хотите, чтобы он плавал? У Джунмёна на мгновенье от неожиданности спирает дыхание, когда альфа подхватывает пониже талии на руки так, что его ноги отрываются от пола, и выносит его так прочь из детской в портик. Джунмён успевает только улыбнуться глядящим им вслед сыновьям. Джонин опускает ногами на землю уже только во дворе у тахты, присаживаясь туда и потянув за руку, чтобы Джунмён сел рядом. Джунмён успевает только выдохнуть, поворачиваясь к нему, когда Джонин накрывает его щёку ладонью и льнёт в поцелуе к его губам.       - Джонин, - смеётся омега в его губы, обнимая одной рукой за шею. – Погоди ты.       - С утра тебя не видел, - отзывается альфа, целуя тонкие пальцы, которыми Джунмён закрывает свои губы. – Соскучился.       - Ты спал всю ночь на соседней подушке, - посмеиваясь, продолжает Джунмён, улыбаясь совсем снисходительно, когда горячие губы прижимается к шее. – Я пришёл по делу.       - По какому? – Джонин отстраняется, усаживаясь ровно и, наконец, замечая свёрток в руках Джунмёна. – Что это?       - Минсок отписал, - Джунмён вручает письмо в чужие руки. - Он приедет.       - Неужели, - Джонин хмыкает, вчитываясь в написанное. – Дождались, - кивает, вновь устремляя взгляд на Джунмёна, который выглядит слегка озадаченным. – Ты не рад? – уточняет.       - Я переживаю, - честно признаётся Джунмён. – Прошло так много времени, когда он, наконец, созрел для этого визита. Он же ни разу не видел Тео.       - И ничего, - Джонин хмыкает. – Видно, это решение правда далось ему тяжело. Но хорошо, что он всё же решился. Будем его ждать.       - Кого ждать?       - Мы сделали! Джонин, отвлекаясь от любимого, устремляет взгляд на любимых непосед, которые выбегают к ним во двор.       - Ну-ка, несите, - манит он сыновей рукой к себе, и те забираются на его колени, один на правую, другой на левую, вручая кораблик. – Молодцы, - хвалит, расцеловывая маленькие щёки. – Дядя Минсок приедет в гости.       - Правда? – охая, переспрашивает у папы Сэхун. – Как здорово! Он так давно не был в гостях!       - Папа, это твой братик? – уточняет Тео, потянув к Джунмёну ручонки и тот подхватывает его, усаживая на свои колени.       - Мой, - кивает. – Как вот у тебя Сэхуни, - объясняет. – Он приедет познакомиться с тобой.       - А почему он до этого не приезжал?       - Это долгая история, - с понимающим видом тянет Сэхун. – Вырастишь, я потом тебе расскажу, - убеждает он брата.       - Умник, - Джонин, посмеиваясь, целует старшего сына в макушку.       - А когда он приедет? – уточняет следом Сэхун.       - Сразу после Виналий, - отзывается Джунмён. – Это всего через пять дней, поэтому самое время начать наводить порядок в своей комнате.       - Я не мусорил, - тут же находится Тео.       - И я, - поддерживает Сэхун, поворачиваясь к Джонину. – Это ты! Джонин наигранно удивляется, хлопая ресницами, следом указывая на себя пальцем, и мальчишки смеются.       - Интересно, если никто не причём, я должен складывать за вами игрушки? - Джунмён фыркает. – Но я ими не игрался, - разводит он руками. – Может тогда выбросить? – предлагает.       - Ну, па, - тянет Тео, потянувшись к нему, чтобы обнять за шею. – Не надо выбрасывать.       - Ну игрушки же не могут быть разбросанными по всей комнате. Иначе что дядя Минсок подумает о вас?       - Вот-вот, - Джонин кивает. – Что он о нас подумает?       - Отец, а ты что, тоже не видел дядю Минсока ещё ни разу? – Сэхун охает.       - Видел, - отвечает за него Джунмён. – Но не знакомился.       - А почему? – так же удивляется Тео.       - Потому что ваш дядя Минсок – ревнивец, - находится Джонин. – И он не хочет папу никому отдавать.       - Даже тебе? – фыркает Сэхун.       - Тем более мне, - Джонин кивает.       - Но папа же твой, - Сэхун снова фыркает. – Дядя Минсок разве не знает этого?       - Узнает, как приедет, - уверяет его Джонин.       - Отец, а ты скажи ему, что папа твой, - предлагает Тео, закивав, и просит опустить его на ноги, чтобы усесться на кушетку рядом, как взрослый и самостоятельный мальчик.       - Конечно, мой, - Джонин усаживает Сэхуна рядом с братом и ловит тонкую любимую ладонь в плен своих пальцев, чтобы потянуть к себе, и мгновенье спустя сидеть на его коленях оказывается уже Джунмён.       - Кто тут ещё ревнивец, - смеётся взрослый омега, обнимая за шею, с улыбкой глядя Джонину в глаза. – Явно не дядя Минсок.       - Я ревнивец, - признаёт Джонин. – Мой, потому что. Мой же? – уточняет, выглядывая на курносые носы из-за плеча омеги, и те оба в унисон кивают. – Мой самый красивый, - приговаривает следом. – Любимый. Ласковый. Чувственный. Понимающий. Джонин закрепляет каждое слово поцелуем за ухом, от чего Джунмён смеётся.       - Не слушайте отца, он жуткий льстец, - отмахивается с улыбкой Джунмён, подмигивая своим мальчишкам, которые довольно наблюдают за родителями. Джонин целует в щёку и раскрывает руки, чтобы обладатели курносых носов тоже примостились в его объятиях.

***

      - Поберегись! Тео прижимается к папе поближе, пряча лицо у него на груди, когда Сэхун с разбегу плюхается в большой лабрум, создавая волны брызг. - Сэхуни, хватит уже прыгать, - устало улыбаясь, зовёт Джонин, сидя рядом на низкой мраморной лавке с полотенцем на бёдрах. – Это уже восьмой раз. Спать пора, - манит рукой к себе, когда Сэхун выбирается из лабрума, спешно вырастая напротив и позволяя укутать себя в полотенце как куколку.       - Завтра уже приедет дядя Минсок? – уточняет он, получая кивок от отца. – А когда?       - К обеду, - отвечает за него Джунмён. – Но это не значит, что вам позволят долго спать. Юлию понадобится помощь.       - А Бэкки разве не будет помогать? – удивляется Тео.       - Конечно, будет, - вытирая маленькую моську от воды, Джунмён ласково целует младшего сына в нос. – Но малыш, дел всё равно много. Уже довольно поздно, отец прав, пора в постель. Юлий уложит вас.       - А вы? – Тео вешает нос, поднимая на папу взгляд. – Я хочу с вами.       - Нам тоже нужно искупаться, - замечает Джонин. – Это вы уже пахучие, чистые, - Сэхун смеётся, когда его ерошат по мокрым волосам, следом трясёт головой, от чего брызги разлетаются в разные стороны. – Чудо моё, - подытоживает Джонин, когда Сэхун складывает на его плече голову, обнимая, следом зевает.       - Брат хочет спать, - указывая на него пальчиком, улыбается Тео. – Тогда и я пойду.       - Пошли, - спускаясь с коленей отца, Сэхун ловит младшего за руку и ведёт из терм прочь к порогу, где как раз появляется ожидающий их Юлий.       - Сэхуну уже не терпится, - подытоживает Джонин, снимая с бёдер полотенце и опускаясь в воду, подавая руку, когда Джунмён спускается по мокрым ступенькам к нему. – Тео признался мне, что напуган.       - Почему? – удивляется омега, присаживаясь на мраморную лавку уже в воду возле Джонина, с облегчением прикрывая глаза, когда крепкие руки мягко разминают в горячей воде его плечи.       - Волнуется, понравится ли он дяде, - отзывается Джонин и слышно, как улыбается. – Иногда мне кажется, что они погодки, - смеётся альфа. – Или это просто Сэ разбалован.       - Ещё бы, - Джунмён хмыкает. – Как это он не ревнует к младшему брату, я поражаюсь.       - Кто это тебе сказал, что он не ревнует? – интересуется Джонин и Джунмён поворачивается к нему лицом, чтобы взглянуть. – Ты родителей ревновал в детстве к брату?       - Нет, конечно, - теперь улыбается Джунмён. – Сэхун жаловался тебе? – следом наигранно хмурится омега. – Оба мои мальчика не доверяет мне так, как доверяют отцу.       - Это потому, что вы – мои сокровища, – Джонин гладит тёплую щёку. – И я берегу вас и ваши тайны. Не уж-то ты теперь ревновать взялся?       - Нет, - Джунмён вздыхает. – Я же тебя люблю, - прижимается он щекой к ласкающей руке и подаётся ближе, когда Джонин завлекает его в поцелуй, сплетая их дыхание.       - Я вижу, как ты переживаешь, - замечает альфа, отстраняясь после поцелуя и прижимаясь лбом к чужому, находясь всё так же близко. - Вы все, - уточняет, оставляя ещё один короткий поцелуй на любимых губах. – Никто не говорит об этом, но это настолько очевидно, что говорить и не надо.       - Все кроме тебя, - соглашается Джунмён с улыбкой, теперь сам целуя альфу в губы. – Ты не знаешь, какой он. Каким упёртым может быть. Каким категоричным. И, главное, каким непреклонным и строгим.       - Разве он не желает тебя счастья? – интересуется Джонин, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть Джунмёну в глаза и увидеть там тревогу. – Племянникам, - добавляет. – Плевать на меня. Это я – причина всех ваших бед, по его мнению, но вы-то.       - Я не хочу ссориться, - Джунмён отрицательно качает головой. – Он всё-таки мой брат, и я соскучился по нему. Мы много лет не виделись, лишь переписывались. Я хочу, чтобы он остался моей семьёй так, как вы – моя семья.       - Если он решился приехать, значит, готов, наконец, принять всё это, - Джонин разводит руками. – Твой выбор, твоё решение и твою семью.       - Ты знаешь, что он до сих пор считает наш брак недействительным? – Джунмён фыркает.       - С чего это? – Джонин удивлённо вскидывает брови, следом хмурясь.       - Он считает, я всё ещё замужем за Императором, хоть и формально. Потому что я жив, хотя тот и думает обратное, - Джунмён вздыхает. - Но замужем за Императором младший сын сенаторов Аквилеи, которые заключили его помолвку ещё до его рождения. Замужем за Императором Императорское Высочество, а я – не Императорское Высочество. Я это я. Того меня давно нет. Тот союз давно расторгнут – тобою, мною, богами, Плутоном в особенности, жрецом.       - Пускай приедет, а дальше будь что будет, - Джонин кивает, вновь накрывая щёку омеги ладонью, пробегаясь большим пальцем по чужим губам.       - Я не хочу, чтобы он был предвзят к тебе, - Джунмён вздыхает, целуя палец, что крадёт тепло с его губ. – И к Тэо, и к Сэ.       - Он приедет, и мы поговорим, - уверяет Джонин. – Спокойно поговорим, как альфа с альфой. Решим все наши разногласия. Я отвечу на все его вопросы и объясню каждый твой, наш поступок, если понадобится. Джунмён лишь кивает, прижимаясь к сильной груди и позволяя вновь увлечь себя в поцелуй. Джонин выносит его прочь из терм в соседнюю спальню на руках, не разрывая поцелуя, и опускает в расстеленную кровать, опускаясь сверху. Сбегает поцелуями с губ на подбородок, оттуда на тонкую белоснежную шею, сплетая пальцы их рук и поднимая те у Джунмёна над головой. И с каждым поцелуем, касанием или глубоким толчком Джунмён теряет остатки своей тревоги, добровольно отдаваясь в плен и на попечительство сильных рук единственного человека, принадлежать которому ему предписали сами боги.

***

Джунмён просыпается к моменту, когда солнечный свет застилает спальню от потолка и до пола. Омега потягивается хорошенько и шарит ладонью по соседней подушке, убеждаясь, что та пуста. В кресле у постели ждёт халат и его ночная рубашка, которую он вчера так и не успел надеть. Джунмён снова потягивается, чувствуя сладкую негу в теле, и садится в постели, чтобы следом встать и натянуть рубашку, а за ней халат, и босым выйти во двор.       - Доброе утро, - улыбается Бэкхён, видя его первым из-за большого стола, встречая улыбкой.       - Доброе, - улыбается в ответ Джунмён, подходя ближе и накрывая сильные плечи сидящего во главе стола к нему спиной Джонина ладонями, съезжая ими вниз по груди, чтобы прижаться щекой к чужой.       - Как спалось? – альфа тянет тонкую кисть, чтобы в следующее мгновенье усадить Джунмёна к себе на колени, обнимая за талию.       - Ммм, - Джунмён, всё ещё жутко разнеженный и расслабленный, прижимается носом к носу напротив и целует в губы совсем лениво. - Хорошо, - отзывается, следом не сдерживая широкой улыбки. - Мои непоседы, - поднимается навстречу мальчишкам, которые тоже прибегают во двор, чтобы позавтракать вместе. – Доброе утро, - расцеловывает обоих в щёки.       - Доброе утро, папочка, - Тео тянется к нему, чтобы его скорее подхватили на руки, Сэхун, получая свой поцелуй и даря такой же в ответ, плюхается на руки отца.       - Всем доброе утро, - зовёт довольно, накрывая руки отца, которые обнимает его, своими. – Когда уже дядя Минсок приедет? – интересуется у всех присутствующих за столом.       - Нет, вы только поглядите на него! – Чанёль фыркает. - А ты чего-нибудь сделал к его приезду? – альфа щёлкает по носу и Сэхун чихает, следом показывает Чанёлю язык.       - Я убрал в своей комнате, - торжественно информирует Сэхун, следом уточняет. – В нашей с братом.       - Поверить не могу, - охает следом Юлий, опуская в центр стола большое блюдо с сыром. – Убрал в своей комнате! Я должен посмотреть! – тут же потирает он руки и Сэхун спешит пойти вместе с ним, чтобы продемонстрировать.       - Не долго, - зовёт в спину Джунмён, вздыхая, когда занимает своё кресло по правую руку от Джонина, помогая Тео усесться в кресло рядом. В его кресле несколько пузатых подушек, чтобы маленький омежка доставал до стола. Раскачиваясь из стороны в сторону в своём высоком кресле, Тео приваливается плечом к рядом сидящему Чанёлю и поднимает на него улыбчивый взгляд.       - Плюхнулся? – интересуется Чанёль, щёлкая по маленькому носику, и Тео кривится, закрывая лицо ладошками. – Садись ровно, а то мимо рта будешь ложку носить, - Чанёль помогает усесться, устремляя взгляд вперёд, на Бэкхёна, который намеревается подняться из-за стола, чтобы позвать отсутствующих.       - Бэкки, сиди, они сами придут, - просит Джунмён. – Сиди, - настаивает. – Не надо за ними бегать. Бэкхён хмурится наигранно, следом вздыхает, складывая руки на округлом едва заметном животе и постукивая по нему пальцами в ожидании.       - Я лекарь, - фыркает он следом с улыбкой. – Сам знаю, что делать.       - Сам знаю, ты не спорь, - подначивает и Джонин тоже с улыбкой. – Тут один сам знаю два раза с животом на перевес ходил, - вскидывает он брови, следом отодвигает кресло слева от себя, потому что Сэхун уже бежит навстречу. – Опыт всё-таки имеет.       - Комната убрана, - Юлий, плюхаясь возле Бэкхёна в своё кресло, выдыхает с облегчением.       - Я же сказал, что я подготовился к приезду дяди Минсока! – довольный Сэхун хлопает в ладоши и взрослые альфы и омеги поддерживает смехом, один Тео уже за обе щеки уплетает.

***

      - Приехал! – Сэхун кричит так громко и звонко, что не услышать его – невозможно. Тео тут же просыпается от дрёмы, поднимая перепуганный взгляд на Джунмёна и тот, наконец, в полной мере понимает, что сокровище правда жутко переживает. Джунмён ничего не говорит, только обнимает покрепче, прижимаясь губами к его лбу, чтобы забрать тревогу себе, и гладит по волосам.       - Не переживай, - выдыхает. – Мы же будем с тобой: и я, и отец, и Сэхуни. Мы не дадим тебя в обиду.       - Папа, - повесивший нос, Тео вновь поднимает взгляд тёмных глаз на Джунмёна. – Я понравлюсь дяде Минсоку?       - Ну, конечно, - прежде, чем Джунмён успевает ответить, с порога отзывается Джонин, раскрывая руки навстречу и Тео тут же схватывается на ноги, чтобы оказаться в руках у отца, спрятаться в его сильных объятиях. – Мы догоним, - обещает Джонин, когда Джунмён равняется с ним. – Сэ уже у ворот. Джунмён молча кивает, оставляя у супруга на щеке поцелуй, да уходит из детской прочь.       - Ничего не бойся, - улыбается младшему сокровищу Джонин. – Договорились? – заглядывает в маленькую моську, потеревшись своим носом о чужой.       - Ладно, - Тео вздыхает.       - Ладно, - Джонин целует в щёку и ставит на пол ножками, вручая ладонь, за которую кроха поспешно цепляется. Во дворе довольно суетливо. Пока Бэкхён у стола раздаёт указания, альфы выполняют, а Юлий носится на кухню и обратно, Сэхуну уже не стоится на месте, он скачет и переминается с ноги на ногу, держась за руку папы, замерев напротив ворот. Джонин обнимает одной рукой за плечи, пока другая вручена сыну, и Джунмён поднимает на него взволнованный взгляд таких же глаз, как у Тео – только светлее. Только боги знают, что он чувствует сейчас. Отголоски этого можно рассмотреть на дне его зрачков, в нервно сжатых пальцах, в тонких сведённых в полоску губах и медленно стекленеющих глазах, когда, Джонин понимает, Минсок оказывается на пороге и первое, что он, конечно, делает, это встречается взглядом с братом. Повисает тишина. Тео интуитивно жмётся к отцу, прячась вовсе, и Джонин обнимает его за плечи, поглаживая, чтобы успокоить. Сэхун улыбается от уха к уху, чудо! Джунмён напряжён, дышит невпопад и боится моргать.       - Любовь моя, - зовёт шёпотом Джонин, сжимая его ладонь совсем крепко, чтобы боль привела его в чувство, и Джунмён дёргается, сжимая его ладонь в ответ. – Иди, - Джонин слегка подталкивает вперёд, к брату. Сэхун занимает место по другую сторону от отца.       - Здравствуй, - голос слегка дрожит и Джунмён прячет ладони за спиной, сплетая пальцы. Сэхун поднимает непонимающий взгляд на отца, понимая, что папа переживает.       - Здравствуй, Мён, - Минсок мнётся всего мгновенье, так же неуверенно и напряжённо, следом раскрывая руки, и омега понимает правильно, выдыхает и шагает к нему, чтобы обнять. Спрятать нос в шее, как в детстве, когда не доставал до плеча брата и приходилось подниматься на носочки.       - Папа плачет? – интересуется негромко Тео, всё ещё прячась за отцом, когда слышит знакомый всхлип. – Папе грустно?       - Нет, Тео, - отзывается Сэхун, прячась вместе с ним за отцом. – Папа просто очень соскучился по братику. Представляешь, если бы мы с тобой так долго-долго не виделись.       - Не представляю, - Тео отрицательно качает головой, цепляясь за руку брата и прижимаясь щекой к его плечу.       - Не люблю я этого мокрого дела, - Минсок отстраняется, следом накрывая белоснежные щёки ладонями, качая головой. – Ты же знаешь.       - Знаю, - Джунмён улыбается несмело в ответ, и шагает в сторону, потому что лицо Минсока озаряет совсем довольная улыбка, он видит Сэхуна.       - Дядя Минсок! – выкрикивает тот, бегом преодолевая расстояние между ними, и Минсок тут же подхватывает непоседу на руки. – Я так рад, что ты приехал! – Сэхун обнимает так крепко, как может.       - И я ряд видеть тебя, – альфа смеётся. – Ты так вырос.       - Я уже взрослый, - гордо отзывается Сэхун. – Так что можешь меня поставить, - просит он, и Минсок снова смеётся, опуская племянника, лохматя по волосам, следом поднимая взгляд и натыкаясь им на Джонина. Джунмён прикусывает губу, стоя в стороне, и манит Сэхуна к себе, чтобы сложить ладони на его плечах.       - Здравствуй, Минсок, - Джонин протягивает руку.       - Здравствуй, - Минсок медлит с несколько мгновений прежде, чет протянуть в ответ. Альфы обмениваются армейскими рукопожатиями.       - Тео, - зовёт Джонин, пытаясь взглянуть на сына, но тот только прячется и жутко стесняется, сжимает в маленьких кулачках края отцовской туники. – Малыш, надо познакомиться.       - Тео? – переспрашивает Минсок, оборачиваясь к брату.       - Меня назвали в честь дедушки, - отзывается крошечный омежка, наконец, набираясь смелости и шагая прочь из-за отца, чтобы показаться дяде. – Приветствую, - маленькие пухлые щёчки краснеют. Сэхун почти пищит от восторга, переглядываясь с папой.       - Не стесняйся, - Джонин целует в макушку, подталкивая поближе, и Тео шагает, как велят, к Минсоку, который присаживается перед ним на корточки.       - Здравствуй, Тео, - зовёт он. – Меня зовут Минсок, и я – твоя дядя.       - Дядя Минсок, ты не будешь меня ругать? – неуверенно интересуется кроха.       - Ну чего же мне это делать? – Минсок хмыкает с улыбкой, узнавая в этих смущённых жестах маленького Джунмёна, который смущался настолько очаровательно, что у родителей никогда не было сил устоять перед ним. – Ты очень на папу похож.       - Честно-честно? – переспрашивает маленький омежка.       - Честно-честно, - Минсок кивает и улыбается снисходительно, когда маленький Тео вдруг обнимает его, пряча вновь заалевшие щёки. Выпуская племянника из объятий, альфа разгибается и оценивает внимательным взглядом двор виллы. Когда он был здесь прошлый и первый раз, та выглядела совсем чужой, холодной, пустой, но сейчас это не так. В фонтане журчит вода и повсюду игрушки – в бархатных креслах, на тахте, где меховое покрывало. В большой клумбе цветут пионы, горят в подсвечниках свечи и большой обеденный стол накрыт и теперь этот дом совсем не кажется пустым. Теперь это правда дом.       - Я уже так проголодался, - Сэхун выдыхает с облегчением, когда папа отправляет его занимать кресло у стола, а сам обещает вынести ему тогу в этот прохладный день. Джонин находит его в кабинете лицом к окну, упираясь ладонями в стол, и обхватывает за плечи совсем мягко, чтобы не напугать, пряча лицо в его волосах, вдыхая любимый запах, целуя за ухом совсем нежно.       - Любовь моя, тебе не стоило так волноваться, - выдыхает, обхватывая следом за талию, чтобы заключить омегу в своих руках, согреть, успокоить, защитить. Джунмён вздыхает, прижимаясь щекой к своему левому плечу, чтобы взглянуть на Джонина.       - Это ещё не конец, - качает он головой. – Радость встречи стихнет и…       - И что? – перебивает альфа, снова целуя теперь уже за другим ухом. – Любовь моя, не накручивай себя, - Джонин прижимается губами теперь к тонкой шее. - Не накручивай, - осыпает бархатную кожу поцелуями, и Джунмён смеётся в ладонь, прикрывая глаза. - Ты мне веришь?       - Ты же знаешь, что да. Больше, чем кому-либо, - Джунмён кивает, оборачиваясь к альфе через плечо.       - Тогда доверься и в этот раз, - просит Джонин, погладив щёку, и накрывает любимые губы мягким коротким поцелуем один раз и ещё один.       - Ждём только вас! Джунмён охает от удивления в любимые губы, тут же отстраняясь, узнавая на пороге брата, и Джонин, устремляя взгляд на второго альфу здесь, тут же понимает, о чём говорил Джунмён несколько мгновений назад – Минсок выглядит, мягко говоря, раздражённым. - Мы уже идём, брат. Едва Минсок скрывается за дверью, Джунмён тоже двигает к выходу, но Джонин ловит за талию, обнимая.       - Доверься, - напоминает, вновь накрывая щёку ладонью, поглаживая совсем нежно.       - Люблю тебя, - Джунмён коротко кивает, целуя в губы. – Пойдём, - тянет за руку. – Не будем заставлять его ждать. Бэкхён встречает взволнованным взглядом, сидя на своём привычном месте, и Джунмён сжимает его плечи, чтобы успокоить прежде, чем опускается в своё кресло и передаёт Сэхуну через стол тогу.       - Дядя Минсок, ты же можешь часто приезжать в гости, правда? – интересуется Сэхун, когда последние блюда оказываются на столе и Юлий отодвигает стул, чтобы сесть в конце стола возле своего альфы.       - Служка? – игнорируя вопрос Сэхуна, удивляется Минсок, вскидывая удивлённо бровь и устремляя взгляд на Джунмёна.       - Мин, мы…       - В этом доме нет служек, - Джонин отрицательно качает головой. – Юлий – семья, - поясняет он, отвечая на сильный взгляд таким же. – Он был рядом даже тогда, когда некоторых из нас не было. С первых дней жизни и Сэхуна, и Тео он был с ними. И он останется сидеть за этим столом.       - Хозяин, я лучше… - Юлий спешит отмахнуться и встать. Минсок снова хмыкает. – Господин… - устремляет взгляд на Джунмёна.       - Значит, семья? – улыбается старший альфа самодовольно. – Правда?       - Мин, это просто привычка, - поправляет Джунмён. – Мы просили не называть так. Он привык, ему это…       - Мы будем в кухне, - Антоний коротко кивает, поднимаясь следом за Юлием, спеша уйти.       - Папа, почему Юлий ушёл? – удивлённо хлопает ресницами Тео.       - Малыш…       - Солнышко, Юлий покушает в кухне, - объясняет Бэкхён, и Чанёль кивает, подтверждая его слова, гладя кроху по волосам.       - Жуй, - советует. Повисает неловкая пауза. Джунмён тупит взгляд и прячет болезненный выдох – даже зная брата, он всё равно надеялся, что всё будет иначе.       - Дядя Минсок, - вновь нарушает тишину Сэхун, и старший альфа, наконец, устремляет на него внимательный взгляд. – Ты ведь будешь приезжать в гости почаще? – не унимается непоседа. – Ты ведь совсем близко от нас живёшь, правда? – уточняет. – Аквилея же всего в паре дней пути.       - В паре дней, - Минсок кивает. – Но я очень занят, малыш. Городские дела не будут меня ждать.       - Тогда мы можем приехать к тебе в гости, - находится Сэхун, довольно хлопая в ладоши. – Я так давно хочу посмотреть папину старую комнату и папин дом. И навестить деду с дедушкой.       - Боюсь, это будет сложно, малыш, - Минсок пожимает плечами.       - Почему? – Сэхун тут же вешает нос.       - Из-за того, что каждый в Аквилее знает, кому был обещан твой папа.       - Нет, это невозможно! – Джунмён, не желая слушать больше, просто роняет вилку и схватывается на ноги, уходит прочь. Толкает дверь в спальню и входит, опускаясь на край кровати спиной к двери, закрывая лицо ладонями, дыша сбивчиво. Нет, брат не простил Не простил и всё ещё помнит, напоминает то, о чём сам Джунмён забывал каждый день все эти годы, что живёт свободно. Каждый день каждым своим словом, взглядом, поцелуем, улыбкой, прикосновением Джонин напоминал ему, что всё кончено, что он – больше не птица в золотой клетке, что на его запястьях больше нет золотых браслетов оков, что ему и мальчикам нечего бояться. Больше нет. Скрипит за спиной дверь, слышатся тихие шаги.       - Джонин, я хочу побыть один. Пожалуйста, любимый, - просит омега, не отнимая рук от лица.       - Ты реагируешь точно так же, как в детстве, - слышится из-за спины другой голос и Джунмён поднимает голову, следом оборачивается, чтобы взглянуть на брата. –Вспыхиваешь мгновенно. Не думаешь ни о чём и просто убегаешь.       - Ты думаешь, я хоть каплю изменился с тех времён, как был ребёнком? – интересуется Джунмён, поднимаясь на ноги и замирая напротив. – Нет, Мин, не изменился. Как в детстве я хотел свободы, как в детстве я не мог терпеть всех этих россказней о столице, так не терплю и сейчас, - кивает. – А ты зачем-то напоминаешь снова, - качает омега головой. – Так, словно мне снова девятнадцать и мне только-только дали отсчёт на отъезд в столицу. Но столицы больше нет, - Джунмён разводит руками. – Для меня её больше нет, как ты не поймёшь?       - Как я не пойму? – вздыхает Минсок. – Как ты объяснил своему старшему сыну этот грязный, подлый поступок, этот предательский побег?       - Мой сын знает правду! – Джунмён слегка повышает голос. – Он знает всё, как было, с самого начала и до конца. Мой сын принял эту правду и он счастлив здесь, со своей семьёй.       - Мён, ты не оставил ему выбора.       - Выбора не лишил мне ты! – Джунмён снова выходит из себя, но тут же успокаивается. – Родители. Они хотели как лучше. Они бы позволили, Мин, они бы отпустили меня, если бы я сказал, что не хочу за Императора. Если бы сказал, что хочу не за него.       - А за кого? – теперь закипает и Минсок тоже. – За раба? За дезертира? За предателя?       - Если на то пошло, я такой же предатель, как и он, - отзывается Джунмён. – Так что, хочешь – бери коня. И гони до тех пор, пока под его копытами не застучат камни Аппиевой дороги. А там, представ перед Императором, расскажи ему, что я жив. Расскажи ему, что я здесь. Расскажи ему, что Джонин со мной. Что Сэхун и Тео – наши дети. Пусть нас всех повесят во дворе, - Джунмён кивает часто-часто, чувствуя, как защипало в уголочках глаз. – Тогда ты не будешь братом предателя. И никто в Аквилее, узнав, что предатели наказаны, не будет смотреть на тебя как-то не так, - Джунмён всхлипывает, комкая тунику на бёдрах в ладонях, и отворачивается от брата прочь, спиной, опуская голову.       - Наверное, начинать этот разговор за обеденным столом при детях было лишним, - хлопает дверь и Джунмён узнаёт ещё один голос, звучащий в спальне, а потом интуитивно оборачивается на него, замечая Джонина. – Во всём произошедшем тогда и происходящем сейчас нет ни капли его вины, Минсок, - объясняет он, обращаясь к альфе. – И если ты имеешь претензии ко мне, я предлагаю тебе высказать их мне. Но не сейчас, - отрицательно качает он головой. – Не сейчас, когда каждый в доме может их услышать. И особенно мальчики, - Джонин кивает. – Тебе есть, что сказать? Тогда поговорим, как альфа с альфой. Вечером.       - Вечером, - Минсок коротко кивает и спешит уйти. Едва за ним закрывается дверь, Джунмён плюхается на край кровати.       - Лучше не попадаться ему на глаза пока, - замечает Джонин, опускаясь рядом, сгребая в охапку, и Джунмён укладывает голову ему на колени. – Он такой же вспыльчивый, как и ты, - улыбается следом альфа. – В чём-то вы всё-таки похожи.       - Мальчики испугались? – Джунмён вздыхает, глядя на Джонина снизу-вверх.       - Расстроились, - следует ответ. - И растерялись. Бэкхён забрал их к себе.       - Они хотя бы поели? – очередной вздох.       - Конечно, - Джонин ласково целует в нос. – Чанёль показал твоему брату, где его комната. Я займусь делами, а ты пойди к Бэкхёну. Думаю, Юлий тоже там.       - Джонин, - омега ловит за руку, когда альфа собирается встать, и садится рядом. – О чём вы будете говорить? Снова ссориться?       - Ты обещал мне довериться, - напоминает Джонин, целуя в лоб. – Иди.

***

Мальчишки правда у Бэкхёна, и пока тот лежит на большой кровати, сложив руки под головой, Сэхун с Тео расположились сидя рядом. Сэхун что-то рассказывает, жестикулируя, Тео прижимаясь щекой к чужому животику, обнимая Бэкхёна, пока слушает. Юлий и правда здесь, в кресле возле кровати.       - Папа пришёл, - зовёт он, едва видит Джунмёна на пороге, и мальчишки тут же срываются навстречу, чтобы обнять. Опускаясь возле Бэкхёна на кровать, Джунмён сгребает своих непосед в объятия, расцеловывая пушистые макушки и любимые щёки.       - Папочка, дядя Минсок обидел тебя? – зовёт Тео, когда уже устроился между ним и Бэкхёном лёжа на кровати. Сэхун на подушках мостится в ногах и Юлий пересаживается к нему поближе.       - Папа, это из-за того, что мы уехали из столицы, да? – Сэхун хмурится в отличии от расстроенного брата. - Из-за того, что оставили Императора? – складывает он руки на груди. - Неужели он не хочет понять, что он – не наша семья? Неужели он не знает, кто наша семья?       - Котёнок, он… - Джунмён теряется, не зная, что сказать.       - Переживает, - находится Бэкхён. - Ты бы ведь тоже переживал о Тео, случись с ним такое, правда? – уточняет, получая кивок в ответ.       - Но я бы хотел, чтобы мой братишка был счастлив, - Сэхун разводит руками. – Чтобы он был с тем, кто его и кого он, - Сэхун пожимает плечами. – Если папа – отца, то почему дядя Минсок не хочет этого понять?       - Наверное, это всё потому, что у него нет того, кто его, - объясняет Юлий, хлопая по подушке рядом и Сэхун мостит туда голову, тут же довольно улыбаясь, когда любимый нянька берётся перебирать его волосики, пока Тео жмётся к Джунмёну. – Смотри, у папы есть, у Бэкки есть, и у меня есть. И когда вы вырастите с Тео – у вас тоже будет. А у дяди Минсока нет, и он поэтому не понимает.       - И у него не будет? – охает Тео следом. – Не будет кого-то, как папа для отца – мой? – сбиваясь в словах, пытается донести свою мысль кроха, чем вызывает улыбки у взрослых омег.       - Будет, конечно, - Джунмён целует в лобик. – Однажды будет, малыш. Ему нужно только поверить в это.

***

Возвращаясь из терм обратно в спальню поздно вечером того же дня, Джунмён прикрывает за собою дверь и приваливается к косяку бедром, наблюдая. Джонин в тёмно-бордовом шёлковом халате, который обтягивает широкие мужественные плечи, чем-то занят, сидя за столом против двери при свете свечей, и Джунмён подходит поближе, присаживаясь на быльцу кресла рядом, ожидая и дожидаясь, когда альфа, не глядя даже на него, легко обхватывает за талию, усаживая на свои колени, и продолжая делать то, что делал – в его пальцах лист с расходами, за которыми он обычно следит.       - Мальчишки спят? – интересуется привычным вопросом, опять-таки, не отвлекаясь.       - Спят, - отзывается Джунмён, наблюдая за сосредоточенным лицом и лёгкой складочкой между бровей, следом потянувшись навстречу, чтобы оставить поцелуй под ухом, складывая голову на сильное плечо. Альфа даже ухом не ведёт, пока тонкие пальцы сбегают по обнажённой груди в вороте его халата. Джонин ловит его ладонь только тогда, когда пальцы оказываются уже где-то на животе.       - Мой любимый соблазнитель, - хмыкает альфа, укладывая чужую ладонь на свою грудь, и Джунмён обнимает за плечи, пряча лицо в его шее, замолкая. – О чём думаешь? – Джонин всё ещё занят работой, но, знает Джунмён, на деле всё его внимание сосредоточено на нём.       - Ты знаешь, - вздыхает он, отвечая на поставленный вопрос и Джонин, наконец, откладывает дела, полноценно обхватывая за талию. – Он даже не вышел на ужин. Неужели, так злится на меня?       - Знаешь, с одной стороны его можно понять, Мён, - Джонин вздыхает. – Он так же, как и родители, мечтал о лучшей жизни для тебя. Он думал, ты будешь счастлив в столице с Императором, будучи Высочеством. Он хотел гордиться тобой. Хотел, чтобы ты вышел за Императора, а не за раба.       - Во-первых, я вышел за Императора, когда от меня этого требовали, - отзывается Джунмён. - Во-вторых, я вышел не за раба, а за свободного человека, за бывшего имперского генерала, за того, кого люблю. Джонин улыбается совсем повержено, следом целует в щёку.       - Был сложный день, - замечает он. – Мальчишки спят без задних ног, - напоминает он. – А ты бродишь.       - Меня тоже будешь укладывать, как мальчиков? – Джунмён улыбается в ответ.       - Буду. Джонин поднимается с кресла с омегой на руках, чтобы правда опустить уже в постель и укутать в одеяла.       - Утром уже всё будет хорошо? – интересуется Джунмён, сладко зевая.       - Обещаю, я приложу для этого все усилия, - Джонин складывает голову на его груди, слушая вдохи и выдохи, и когда поднимает ту после короткого стука в двери, Джунмён уже спит. Во дворе горят факелы, пустынно и тихо. Джонин выходит туда неизменно в халате и опускается на соседнюю с Минсоком тахту. Тот, сплетая пальцы, смотрит на огонь в большой металлической чаше перед ними.       - Минсок, у меня один единственный вопрос к тебе, - зовёт Джонин, когда наполняет для себя и зятя чаши вином и вручает ту в чужие руки, сжимая свою в ладони. – Ты когда-нибудь за свою жизнь видел брата более счастливым? Джонин ответа не ждёт, отпивая из своей чаши, Минсок вздыхает.       - Ты пожалел его, верно? Когда решил помочь после его письма, несмотря на всё то, что он там написал, - Джонин разводит руками. – Конечно, ведь он твой брат, и ты всё равно любишь его, не взирая на всё, - Джонин кивает. – Я тоже пожалел его. Тоже. Когда впервые встретил во дворце, будучи вхожим туда как имперский генерал. Мне казалось, я так много знал о нём, но на деле я не знал самого главного – того, в каких цепях он жил всю жизнь, - выдыхает Джонин и Минсок, наконец, поднимает на него взгляд. – Рабом был не я, - отрицательно качает он головой. – Рабом по собственной воле, по чьей-то прихоти стал, когда его лишили права выбора, он. Лишили возможности выбирать и делать то, что он хочет, того, которого он хочет.       - Что ты можешь знать о его жизни? – Минсок вздыхает. – Родители готовили меня, готовили его с того мгновенья, как он начал хоть что-то понимать, как узнал о помолвке. Они хотели, чтобы их мальчик из далёкой северной провинции встал на ноги, чтобы обрёл уважение, силу, семью и дом.       - Последнее он обрёл не так давно, - Джонин вздыхает. – Он встал на ноги, Минсок. Правда встал, но на его лодыжках, как и на запястьях, были цепи. Ты когда-нибудь спрашивал у него, чего он хочет? Как он представляет свою будущую жизнь? Думал ли он, как назвать своих детей? Нравятся ли ему роскошь, убранства, драгоценности? Не чувствовал ли он себя неловко, когда к нему обращались совсем официально? Хотел ли он завести друзей?       - У родителей и у меня не было времени думать об этом, - теперь Минсок отрицательно качает головой. – Мы волновались о его будущем.       - А у него, наверняка, было много времени, - Джонин кивает. – Думать о том, как его жизнь расписана по мгновеньям с того самого дня, как заключили помолвку.       - Я был уверен, что Император любит его, - Минсок фыркает, перебивая. – Я всегда это знал.       - А как же он? – Джонин хмурится. – Ты когда-нибудь думал, интересовался, кого любит он? Джонин замолкает, Минсок опускает взгляд.       - И как он терпел, - Джонин понижает голос. – Как он терпел это насилие каждое мгновенье, проведённое с Императором.       - Я хотел ему счастья. Того счастья, которого он заслуживал.       - Нет, - Джонин качает головой. – Ты хотел ему того счастья, которое навязали родители, которое навязал ты сам, и никогда не спрашивал, какое оно – счастье, для него. Что для него счастье. Неужели, зная брата, ты думал, что белоснежный мрамор дворцовых колон, шелка и камни, приёмы, общение с надменными матронами – это счастье для него? – Джонин вновь вздыхает. – Я не пытаюсь обвинить тебя, лишь открыть тебе глаза. На то, как светились его глаза, когда он просто гулял в городе, не заботясь о том, что кто-то может его узнать. Когда ловил снежинки во дворе с Бэкхёном. Когда оставлял дары на ступенях храмов. Когда раздавал столичной детворе монеты или фрукты, видя их радость. Он был счастлив просто быть собой, не менять масок, быть свободным хотя бы на те короткие мгновения, что ему дарили боги.       - Ты видел его таким? – Минсок снова устремляет на зятя взгляд. – Ты видел его таким – счастливым? Тогда, в столице.       - Я делал его счастливым. – Джонин кивает. – Потому что и мне, и мне не нужен был важный, почтенный омега, Императорское Высочество в золоте и шелках. Мне нужен был тот мальчишка, которого я повстречал в Виналии – живой, улыбчивый, в пышном цветочном венке, искренний и прекрасный. Тот, которому я отдал своё сердце. Тот, который отдал мне свой первый поцелуй.       - Мы… - Минсок вздыхает. – Мы никогда не были близки настолько, чтобы говорить о подобных вещах. Наверное, потому что я альфа, а он омега. Родители пытались привить нам это, но он всегда был близок с Флавием. Делился с ним всем, обсуждал.       - С мгновенья, как папа сообщил ему, что дядя Минсок приедет, Тео очень переживал, - выдыхает Джонин, кажется, сменяя тему. – Боялся, понравится ли он дяде.       - Он очаровательный - Минсок улыбается. – Правда. Так похож на папу, я очень отчётливо вижу в нём маленького Джунмёна – такого же искреннего мальчишку. Сэхун похож на тебя.       - Живот был уже совсем большим, когда он нашёл меня в кабинете, и смущаясь не меньше сына сегодня, сообщил, что хочет назвать его в честь папы, - Джонин уголочком губ улыбается. - Я как сейчас помню, он так же сказал мне в тот день, что ты был бы рад, узнав это. И он всегда был благодарен тебе за твою помощь, за шанс, который подарил ему, нам всем. Шанс на новую жизнь.       - После получения его письма я был не то, что в ярости, - Минсок поднимается с тахты, не выпуская своей чаши с вином из рук, и берётся расхаживать. – Я был сбит с толку, разочарован, но принял решение незамедлительно. И пока писал ответ и злился, молил богов, чтобы уберегли. Спустя пару дней до вашего приезда сюда, как Мён отписал мне, что всё нормально, Император прислала мне письмо.       - Сообщил о случившемся? - уточняет Джонин, получая кивок в ответ. – В день нашей последней встречи несмотря на то, что свалилось на его плечи, он держался стойко.       - Знаешь, в письме мне показалось обратное, - Минсок трёт переносицу. – Это было страшное письмо – я читал его и понимал с каждым словом, что я предал моего Императора.       - Но ты спас брата, - настаивает Джонин.       - Это и держало меня в здравом уме, - Минсок кивает. – Поэтому я долго собирался с мыслями. Все эти годы, что я получал от него письма, что неохотно отвечал, в то время как он детально описывал свои счастливые дни. Я винил себя, что не сумел выполнить обещание, данное родителям. Винил тебя, за то, что ты сбил моего мальчика с толку, с того пути, который был намечен для него.       - Как же? - Джонин снова улыбается. – Ты сам сказал, родители хотели лучшей жизни для него. А он получил с твоей помощью тоже не просто лучшую, а счастливую. Ту, о которой всегда мечтал.       - И это твоя заслуга, - Минсок опускается обратно на тахту, в очередной раз устремляя на зятя взгляд.       - Па! Па! Па! Па! Па! Па! Па! – слышится зов Сэхуна откуда-то с портика и через мгновенье непоседа в своей ночной рубашке выбегает во двор, тут же забираясь отцу на колени.       - Ты чего не спишь? – интересуется у него Джонин, обнимая покрепче, чтобы кое-кто не замёрз.       - Я услышал твой голос, - отзывается Сэхун, прижимаясь щекой к чужой груди. – Дядя Минсок, а что это вы тут делаете?       - Разговариваем.       - Ух ты! – охает восторженно Сэхун. – Взрослые разговоры. И я хочу! – хлопает довольно в ладоши. – Па, и я хочу!       - Сэ, ты уже взрослый мальчик, - напоминает Джонин, целуя в щёку.       - Папа не слышит, - отмахивается омежка. – А дядя Минсок ему не расскажет, правда?       - О чём? – Минсок не скрывает улыбки.       - О том, что я называю отца – па, когда папа не слышит, - Сэхун заговорчески улыбается, следом тут же вешает нос. – Это так строго – отец, - вздыхает он.       - Сэхун! – слышится откуда-то со стороны спальни строгиЙ голос Джунмёна, зовущий по имени, и Сэхун втягивает шею в плечи.       - Ой-ёй, это по мою душу? – интересуется он у отца, и Джонин, улыбаясь кивает.       - Беги скорее в постель, - звонко целует в щёку, отпуская из своих объятий.       - Папочка, я уже сплю! – Сэхун бегом устремляется в свою спальню, где уже спит брат, только бы не попасться папе. Джунмён появляется во дворе мгновенье спустя, как Сэхун запирает за собою дверь детской.       - И долго вы собираетесь сидеть? – Джунмён вздыхает сонно и подходит поближе, опуская ладони Джонину на плечи. – Скоро светать будет, а у вас сна – ни в одном глазу.       - Скоро, любовь моя, - Джонин заключает тонкую белокожую ладонь в своей, целуя.       - День был долгий, - Джунмён вздыхает, бросая короткий взгляд на брата. – Доброй ночи, - обходя тахту, где сидит Джонин, омега наклоняется, прижимаясь к его губам коротким поцелуем, да двигает к брату, чтобы поцеловать в щёку.       - Доброй ночи, - отзывается Минсок, успевая поймать тонкие пальцы в плен своих на несколько мгновений. Джонин забирается к нему под бок спустя, как кажется Джунмёну, бесконечное количество времени, прижимаясь со спины и заключая в своих объятиях, пряча нос в его волосах. Джунмён переплетает их пальцы и мостится удобней, засыпая в безопасности и тепле.

***

      - Бэкки, - Джунмён узнаёт знакомый аромат шалфея рядом и тянется ладонью навстречу, никак не ожидая найти спящего рядом Бэкхёна.       - Тс, - отзывается Бэкхён и Джунмён сонно приподнимается на локтях, замечая маленьких сонь за своим плечом.       - Это что ещё такое? – шёпотом.       - Альфы в городе, Юлий на рынке, - отзывается Бэкхён, зарываясь в одеяла. – Я пришёл будить тебя, а Джонин попросил остаться с тобой. Потом прибежали разбойники, - Бэкхён ласково улыбается, из-за плеча глядя на курносых непосед.       - Вы как? – тем временем интересуется Джунмён, лежащий на подушке Джонина, и двигается поближе к Бэкхёну, складывая ладони на животике, мягко тот поглаживая.       - Всё в порядке, - уверяет Бэкхён. – Я скучаю по работе, - вздыхает следом.       - Чанёль справится с нею и сам, - уверяет Джунмён. - Твоя работа – это вот, - указывает он ладонью на живот. – Поверь, это самая лучшая работа на свете, - кивает с улыбкой, продолжая говорить всё так же шёпотом.       - Ты лучше расскажи, Джонин вчера говорил с твоим братом?       - Говорил, - Джунмён согласно кивает. – Я пока не знаю, к чему это привело, но Мин был довольно спокойный и расслабленный, когда я выходил к ним во двор, - Джунмён пожимает плечами. – А который час вообще? – интересуется следом.       - Думаю, клонит к обеду, - Бэкхён прячет смешок в кулак, наблюдая, как растёт удивление и возмущение на лице Джунмёна.       - Боги. Джунмён осторожно выбирается из постели, чтобы не перебудить сынишек, и следом помогает Бэкхёну подняться, надеть на плечи халат. К моменту, когда омеги выходят во двор, у ворот как раз Минсок.       - Брат? – зовёт, удивляясь, Джунмён. – Ты один?       - Вернулся немного раньше, - Минсок пожимает плечами и Джунмён устремляет слегка настороженный взгляд на Бэкхёна. – У меня есть новости.       - Новости? – не понимает Джунмён.       - Об Императоре, - отзывается Минсок. – Если тебе интересно. Джунмён снова хмурится, следом ойкает, когда налетающий со спины Сэхун обхватывает за талию, забираясь под руку, с другой стороны так же и Тео.       - Об Императоре? – переспрашивает Сэхун. – Правда? Мне интересно! У него теперь есть кто-то его? – сыплет он вопросами. – Он правда отпустил наших папочку с па?       - Сэхун, - Джунмён посылает старшему сыну возмущённый взгляд.       - С отцом, - тут же исправляется Сэхун.       - Кто-то тут по мне соскучился? – мальчишки слышат голос отца из-за ворот ещё до того, как видят его, поэтому тут же рвутся навстречу, едва Джонин врастает на пороге, тут же подхватывая обоих на руки. – Мои драгоценные, - расцеловывает довольно любимые маленькие щёчки. – Бегите мыть руки, я принёс вам вкуснятину, - Джонин опускает непосед на землю и те спешат сделать, как велели. Отец всегда балует их.       - Так что с Императором, Мин? – напоминает Джунмён, кутаясь в свой халат слегка взволнованно и это не остаётся незамеченным, Джонин тут же обнимает за плечи, подходя.       - Я получил от него письмо на днях перед приездом к вам, - отзывается Минсок и Джунмён кивает, указывая рукой в стороны кресел и кушеток, чтобы присесть. Чанёль усаживается возле Бэкхёна на тахту, обхватывая со спины животик, все затихают в ожидании новостей, с кухни даже приходит Юлий.       - Я не знал, стоит ли говорить, - продолжает Минсок. – Всё-таки теперь это вас не касается, - альфа разводит руками. – Он звал меня на свою свадьбу. Джунмён с облегчением выдыхает первым. Тут же прячет лицо у Джонина на груди, шепчет благодарности Венере.       - Хорошо, что это всё-таки случилось, - улыбается следом и Джонин. - Надеюсь, теперь он, наконец, счастлив с необходимым человеком.       - Судя по его письмам, - Минсок кивает. - Думаю, так и есть.       - Ты поедешь? – интересуется Джунмён.       - Ещё не знаю, - Минсок вновь пожимает плечами, следом поднимается навстречу, наблюдая, как племянники усаживаются за стол, берясь за яблоки в карамели, которые принёс им отец. Он усаживается за стол напротив, забирая из рук Юлия салфетку.       - Я бы выпил вина, - подытоживает тем временем Чанёль. – Это стоит отметить. Отличные новости. Думаю, все мы, наконец, можем выдохнуть спокойно.       - Да уж, - соглашается Юлий, улыбаясь. - Откроем амфору к обеду? – интересуется у Джонина.       - Откроем, - соглашается тот. Бэкхён уходит переодеваться под руку с Чанёлем, Джонин дожидается, пока все перестанут обращать на них внимание, и заглядывает Джунмёну в глаза, которые лучатся светом.       - Я свободен, - Джунмён улыбается, отвечая на его взгляд. – Слышишь, я свободен.       - Свободен, любовь моя, - Джонин кивает, улыбаясь совсем широко, и тут же обнимает. – Свободен.

***

Спальню в этот дождливый вечер греет и освещает камин. Джунмён расстилает постель, сморенный, сонный, но от чего-то спокойный и довольный, а потому не сразу замечает кроткого стука в дверь. Минсок входит после разрешения.       - Не спишь? – интересуется, наблюдая, как Джунмён выбирается из халата да двигает к постели, забираясь в ту.       - Собираюсь, - отзывается Джунмён, расслабляясь, позволяя брату кутать себя как маленького.       - Где Джонин? – интересуется Минсок, когда, закончив, присаживается на краю рядом.       - Мальчишек укладывает, - Джунмён зевает. – Тео бы мне позавидовал. Сэхуни не любит укладывать его, любит, когда его самого укладывают как маленького, - Джунмён улыбается.       - Видишь, - Минсок кивает, накрывая его ладони своими, и Джунмён на мгновенье перестаёт дышать, пытаясь мысленно угадать, что скажет брат. – Оказывается, для счастья тебе никогда не нужно было дворцов, сапфиров и шелков, а лишь самые простые вещи: свой уголок, любовь и семья.       - Как и родителям, - Джунмён согласно кивает. – Только они отчего-то решили, что их счастье мне не подходит. И убедили в этом тебя.       - Я хотел гордиться тобой, - Минсок вздыхает с улыбкой. – Мой зять – Император. Подумать только.       - А теперь твой зять – бывший раб, гладиатор да имперский генерал. А твой брат – любит и любим. Воспитывает двух шумных непосед и благодарит богов каждый день за это счастье.       - И я горжусь моим братом, - Минсок выдыхает снисходительно, следом раскрывая руки, и Джунмён тянется навстречу, чтобы обнять его.

***

      - Папа, а дядя Минсок ещё приедет в гости? – глядя вслед удаляющейся лошади, интересуется маленький Тео. – Он ведь ещё приедет?       - Обязательно, - с улыбкой отзывается Джунмён. - Конечно, малыш, - целует в щёку. – Думаю, ему жутко понравилось возиться с вами.       - А мы? – вздыхает следом и Сэхун. – Мы когда-нибудь поедем к нему в Аквилею?       - Обещаю, - заверяет Джонин и Сэхун, довольный, жмётся к отцу крепче. Джунмён, обнимая Тео, складывает голову у Джонина на плече, чувствуя, как обнимают за талию и, провожая удаляющуюся фигуру брата глазами, вдруг ловит себя на мысли, что родители обязательно бы отпустили его навстречу счастью, только бы увидели, насколько Джунмён это счастье ценит, насколько желает. Может не сразу, но они бы осознали, что все преграды и трудности преодолимы только вместе. Ибо боги так решили. В то мгновенье, когда создавали альф и омег друг для друга.