Книжный клуб

***

Стук в дверь раздался, когда Доктор метался по кабинету в поисках своего ежедневника. — Уиллоуби? — крикнул мужчина, по очереди поднимая стопки конспектов, документов и студенческих работ со своего рабочего стола в надежде, что блокнот спрятался в этих бумажных завалах. — Профессор, я принес реферат! — крикнули из-за закрытой двери, а потом ручку сильно дернули. Студент, должно быть, собирался войти в кабинет, но никак не ожидал, что дверь окажется запертой. — Просуньте под дверь! — откликнулся Доктор, последнее слово еле можно было расслышать, потому что мужчина, совершенно отчаявшись, решил еще раз проверить шкаф и чуть ли не залез в него, продолжая свои поиски. — Он не пролезет! Раздраженный Доктор кубарем вывалился из огромного шкафа и, взглянув на часы, подорвался с места. Когда он отпер дверь, перед студентом предстал серьезный профессор Джон Смит, и единственное, что выдавало мужчину — растрепанные волосы и пыль на черных рукавах худи. — Добрый день, профессор! — тут же выпалил студент и протянул Доктору довольно толстую папку. Мужчина принял ее на автомате, резко развернулся и кинул через половину кабинета так, чтобы она приземлилась на ковер около массивного рабочего стола, заваленного бумагами. Студент отшатнулся, когда Доктор вышел — выпрыгнул, если точнее — в коридор. Смит быстро запер дверь и чуть ли не бегом устремился к лестницам, парню не осталось ничего, кроме как поспешить за ним. На очередном повороте Доктор обратил внимание на все еще следующего за ним студента, словно только-только увидел его: — О, Уиллоуби! Добрый день. Тоже спешите? Они буквально выбежали в холл, немногочисленные студенты и пара преподавателей без капли удивления посмотрели на профессора Смита — после года совместной работы большинство людей успело свыкнуться с его странностями. — Вы ведь не потеряете мой реферат, верно? Я принес его еще за два часа до дэдлайна, так что… — парень замолчал, понимая, что профессор его уже не слышит. Студент замедлил шаг, быстро отставая от мужчины, который распахнул двери и вышел из здания университета. Доктор шел по выложенным плиткой дорожкам, иногда ему встречались знакомые студенты, на приветствие которых он отвечал, даже не поворачивая головы, так спешил. Если его черная худи была бы длиннее, она эффектно развевалась бы на ветру, словно плащ. Но сентябрь нынче не был настолько холодным, чтобы для пробежки до ближайшего кафе требовалось надевать пальто — у Доктора был сильный иммунитет, по его личному мнению выработавшийся во время тяжелой жизни в детском доме. Впрочем, это объяснение не было чем-либо подкреплено, потому что свои ранние годы мужчина помнил смутно. Выйдя за ворота университета Святого Луки, Доктор прошел совсем немного вдоль улицы и перешел дорогу, сбавляя шаг только перед самой вывеской кофейни, в которую и направлялся. Было большой удачей, что все потенциальные желающие вступить в книжный клуб согласились встречаться здесь. Эту кофейню с довольно странным названием "Blue Box" профессор предложил далеко не потому, что ему нравилось это место. Доктор заходил в "Blue Box" всего раз, на разведку, так сказать, и, увидев цены, сразу вычеркнул его из списка возможных заведений для перекусов в перерывы между парами. На самом деле Смиту просто было удобно добираться до этой кофейни, не потратив ни пенни на метро или автобус. И когда место встреч находится столь близко, для опозданий предоставляется меньше возможностей. По крайней мере, Доктор так предполагал. Но его маленькие наручные часы, которые он носил, располагая циферблат на внутренней стороне запястья, говорили о том, что мужчина должен быть в кофейне через… минус семь минут. Доктор зашел внутрь, ненавязчиво зазвенел колокольчик, подвешенный у двери. Тут пахло кофе, пожалуй, даже слишком для чувствительного носа Смита. Мужчина нахмурился, оглядывая помещение: бирюзовые диванчики добавляли уюта, сочетаясь с белыми столами и стульями. Доктор подметил, что такие светлые цвета и большое количество растений — по горшочку с суккулентом на каждом столике, а это не считая заставленных каланхоэ полок и подвешенных аспарагусов над небольшой барной стойкой — не характерны для кофейни. — Книжный клуб? — окликнули его неуверенно, и Доктор обернулся на голос. По правую руку от него, в самом углу на диванчиках сидели два человека. Он посмотрел прямо на привставшую из-за стола девушку, которая, видимо, и обращалась к нему. С легким волнением Доктор прошел к собравшейся компании, после неловких секунд молчания сел на один из двух диванов, что были по обе стороны от стола. Напротив него две девушки, мужчина быстро прикинул, что им должно быть не больше двадцати четырех. Скорее всего, еще студентки. Чувство неловкости усилилось. — Добрый день? — широко улыбнулась темнокожая девушка с афро. Не заметив никаких изменений в хмуром выражении лица собеседника, вторая девушка, с прямыми темными волосами и в очках, тихо добавила: — Здравствуйте. Доктор спохватился, еще сильнее хмурясь: — Добрый день. А… это все? — взмахнул он руками. Девушка с афро мотнула головой и даже оживилась, получив, наконец, ответную реакцию на свое приветствие. — Неа. Одна вышла, эм, ну… попудрить носик, — усмехнулась она. — Я Билл, — уверенно протянула руку над столом. Смит посмотрел на нее с подозрением, пожал аккуратно. Очень хорошо, что девушки решили представиться, потому что Доктор понятия не имел, как их зовут. Все дело в том, что вел с ними переписку не он, а его до ужаса услужливый и постоянно волнующийся домовладелец. — Меня зовут Урсула, — сказала вторая, тут же начиная поправлять волнистый воротник своей кремовой блузки. Билл шутливо толкнула ее локтем в бок, добавляя: — Можно просто Ула. Урсула замерла, поднимая глаза на мужчину. Только когда Билл чуть подалась вперед, кивнув, профессор понял, что от него хотят. — Меня зовут Джон Смит, — напряженно произнес он, переводя взгляд с одной девушки на другую. — Очень пр… — начала Билл, и мужчина тут же добавил: — Но лучше называйте меня Доктор. — Просто Доктор, — выдохнула Урсула, наконец опустив руки от воротника и положив их на колени. — Да. Билл, чувствующая себя свободнее всех, положила локти, затянутые в белую кофту, на стол, спросила: — А Вы работаете в этом университ… — Нет-нет-нет! Знакомство начнется, когда все соберутся! Вы не должны были начинать без меня! — воскликнул кто-то у Доктора за спиной. Он еле заметно дернулся, потому что не ожидал подобного. И, возможно, потому, что женский голос отчего-то показался ему знакомым. Прямо перед ним на стол приземлилась черная лаковая сумка. И судя по звуку, который она издала при этом, сумочка весила, как минимум, тонну. Рядом с Доктором села девушка, даже женщина с рыжими волосами и в черном офисном костюме. Профессор покосил на нее глаза, чуть повернулся, чтобы было удобнее рассматривать. Он заметил, как Билл одними губами проговорила «Донна». — Так-с, смотрите, в списке было… шесть человек, — начала говорить, как оказалось — Донна, растягивая гласные. Она листала заметки в телефоне, игнорировала обращенные на нее взгляды. Доктор отвел глаза, наконец, убеждаясь, что видит эту женщину впервые. — Я уверена, что двое не придут. Ну, знаете, один из них был слишком воодушевлен идеей книжного клуба, — продолжила она, поднимая голову и по очереди смотря на каждого из присутствующих. — Такие часто «на все готовы» только на словах, — со знанием дела добавила Донна, подаваясь вперед. Урсула свела брови, показывая, что внимательно слушает. — А другого я мысленно вычеркнула еще тогда, когда ему не понравилось, что мы будем обсуждать не только классику. — Я бы даже сказала, «Только не классику», — перефразировала Билл, улыбаясь. Ула издала тихий смешок, Доктор и Донна не отреагировали. Последняя вдруг порывисто развернулась корпусом к Смиту. — Так что Вы у нас единственный мужчина. Как это ни прискорбно, — после драматичной паузы добавила она. Пока Донна гипнотизировала его, Доктор услышал громкий шепот Билл: — Ничуть. — Теперь, может, кратко расскажем о себе? — продолжила Донна, отворачиваясь от профессора, видимо, в ходе своего «сканирования» не найдя ничего критичного. Доктор, в свою очередь, тоже перевел взгляд на сидящих перед ним девушек. — Начинай, — кивнула Донна на Урсулу, и, хоть сказано это было самым что ни на есть дружелюбным тоном, вся компания почувствовала в нем командные нотки, из-за которых девушке невозможно было отказать. По крайней мере, Ула не смогла. — Меня зовут Урсула Блейк, — тихо начала она, поправив очки. — мне 27 лет, я работаю библиотекарем в университете Святого Луки... — О, я там же! Только я в столовой, знаешь, ты была в местной столовой? — тут же начала спрашивать Билл, радуясь тому, что ее новая подруга работает так близко. Доктор, словно только вспомнив, что, вообще-то, со скепсисом относился к идее вступить в книжный клуб, решил пока промолчать. — Я заходила туда пару раз, когда забывала взять еду из дома, потому что обычно… — Не отходи от темы, — уверенно сказала Донна, обе девушки тут же отвернулись друг от друга и внимательно посмотрели на нее. И так слабая улыбка пропала с лица Урсулы, и она, начиная теребить руками воротник блузы, продолжила: — Когда каждый рабочий день ты окружен тысячами книг, волей-неволей начнешь увлекаться чтением. Но я любила книги с самого детства, потому выбрала такую профессию, как библиотекарь. Я поклонница Джейн Остен, — на этих словах Донна довольно заметно закатила глаза, как бы говоря «Кто бы сомневался». — Рэя Брэдбери и… иногда Маркиза де Сада* читаю. Билл присвистнула, Доктор еще сильнее нахмурился (хотя, казалось бы, куда уж больше), Донна выпятила подбородок, сканируя Улу. — М-мне просто нравится его слог и философия, особенно философия, — от волнения и стыда Блейк начала заикаться. — хоть я и не придерживаюсь его понятий о неограниченной свободе и… — Да ладно тебе, у всех вкусы разные! — похлопала Билл ее по плечу, от чего Урсула еще сильнее покраснела. Донна нетерпеливо проговорила: — Познавательно. Ты следующая, — и кивнула на темнокожую девушку. — Так. Ну, меня зовут Билл Поттс, мне 26 лет, и я работаю в университетской столовой, — она махнула рукой за спину, где располагались окна кофейни, и в них виднелись кованое ограждение и парк, окружавший университет Святого Луки через дорогу. Доктор в который раз задумался о том, что совершенно не разбирается в возрасте людей. А он ведь был уверен, что и Билл и Урсуле не больше двадцати четырех! Должно быть, эти мысли отразились на его лице, потому что Поттс улыбнулась: — Да, я не студентка, как многим кажется при первом знакомстве. — Как ты поняла, о чем я думаю? — скрыв свою растерянность, спросил Доктор. Он заметил, что Донна показательно громко выдохнула, намекая, что отвлекаться нельзя. — Брови, — серьезно сказала Билл. И в следующее мгновение громко рассмеялась: — Видели бы вы свое лицо. Мне показалось, Ваши брови подскочили так высоко, что готовы отделиться от лица и… — Основать независимое государство бровей, — несмотря на неловкость ситуации, улыбнулся Доктор. — Точняк! — закивала Поттс и разразилась очередным приступом хохота. Урсула похихикивала, прикрывая рот ладошкой. Донна смотрела на новых знакомых, словно на детей и, должно быть, уже жалела, что связалась с ними. После тычка Улы, которая стушевалась под взглядом Донны, Билл, наконец, успокоилась и продолжила рассказ о себе: — Я хотела стать актрисой, но у меня не было денег на обучение, потому я решила накопить… Ну, процесс как-то подзатянулся, — невесело усмехнулась девушка. Доктор понимал ее. О, как же хорошо он понимал ее! Многие думали, что если у тебя есть докторская степень, если ты всю жизнь посвятил науке (даже если практически не помнишь своего прошлого), то ты, как выдающийся ученый, сделавший огромный вклад в развитие истории и физики, в случае Смита, к примеру, получаешь немало денег. Действительно, не мало. Ты получаешь очень мало. Кому-то удается пробиться в высшее общество, завести полезные знакомства. Кто-то выживает на прибыль, полученную от публикации научных статей и, если повезет, выпуска книг. А кто-то идет в ВУЗ и преподает там. Два последних варианта, конечно, далеко не самые престижные. Но все зависит от случая — от издания, от статуса университета, так что «человеку науки» вполне может повезти. Но Доктору не повезло. Его мечте — главной, единственной — так и не суждено сбыться. Каждую ночь он видит сны о путешествиях, о разных уголках Земли, в которых никогда не сможет побывать. — …мало, потому и решила присоединиться к вам. Мне кажется, это будет чертовски интересно! — закончила Билл, широко улыбаясь. Доктор обнаружил, что, погрузившись в свои мысли, пропустил половину ее слов. Что ж, в любом случае, вряд ли он появится в этом «клубе» второй раз. — Теперь я, верно? — спросил он скорее, чтобы хоть как-то начать. Доктор положил руки на стол, сцепил их в замок и во время своего рассказа время от времени опускал на них глаза. — Мое имя — Джон Смит, но лучше зовите меня Доктор. Мне 59 лет, я профессор физики и истории, доктор исторических наук, — произнес Доктор стандартную фразу. Донна хмыкнула: — И поэтому ты просишь называть себя «Доктор»? — Нет, просто мне с детства нравится это имя, — вновь взглянул на свои руки профессор, чтобы скрыть мелькнувшую в глазах печаль — он не помнил, когда, с кем и почему придумал это имя. — Прозвище, — поправила женщина. Доктор вскинул голову, посмотрел Донне в глаза, словно уже хотел переспросить, что она имела ввиду, но сдержался. Ула и Билл тоже обратили свои взгляды к организатору книжного клуба. Та не растерялась: — «Доктор» — никак не может быть именем, логично. — Верно, — кивнул Смит. Думая о том, стоит ли рассказывать что-то еще о себе, если все равно не появится больше в этой компании, он услышал показательное покашливание Билл. — Да-да, мне нравятся книги о путешествиях, но художественные, не путеводители. — Это здорово. Большинство книг о путешествиях написаны на самом деле не для того, чтобы рассказать о красотах какого-либо места, — вдохновлено произнесла Урсула. — Обычно за перемещениями, поездками скрывается тяжелый путь героя, его восхождение, а иногда и падение, душевные переживания, поиски свободы... — Все библиотекари так тащатся по книгам? — повернулась к девушке Поттс. Та заметно смутилась, думая, что наговорила лишнего. — Эй, я ведь не сказала, что это плохо! — Билл, заразительно улыбаясь, легко толкнула девушку кулаком в плечо. Ула покраснела еще сильнее. Донна закатила глаза: — Ты пять минут назад заявила, что ты «по девочкам», неудивительно, что она так реагирует. Брови Доктора вновь подскочили — так вот, оказывается, что он пропустил! Но на этот раз его удивления никто не заметил. — Вы серьезно? — Поттс перевела взгляд с Донны на Улу. Доктору показалось, что библиотекарь сейчас оторвет воротник блузы от волнения и смущения. — То, что мне нравятся девушки, не значит, что мне нравятся все девушки, понимаешь? — Понимаю, — не поднимая головы, пробубнила Блейк. — Без обид, — подняла руки темнокожая девушка. Донна фыркнула, затем повернулась к Доктору: — Знаешь, чтобы сделать наш клуб максимально неординарным, тебе стоит сейчас добавить, что ты предпочитаешь мужчин. — Нет, вроде нет, — протянул Доктор. Он подумал о том, что ему, в общем-то, все равно на пол человека. Однако судить он толком не мог, потому что ни разу в жизни не влюблялся — ни в женщину, ни в мужчину. — Ну и славно, наконец моя очередь, — тут же провозгласила Донна. Она вытянулась, придала лицу серьезный вид, словно была готова произнести как минимум политическую речь. — Меня зовут Донна Ноубл, мне 40 лет, у меня свой издательский бизнес, — деловито говорила женщина. Доктор подумал о том, что дело, которым занималась Донна, объясняло ее желание создать именно книжный клуб. За размышлениями Смит пропустил момент, когда маска бизнесвумен слетела с лица Донны, и женщина начала прямо-таки болтать: — Раньше я любила читать кулинарные книги, не знаю, мне казалось, у меня неплохо получается готовить. На работе — тогда я работала секретаршей, черная полоса жизни — всем нравились мои кексы, правда из-за них я здорово так набрала в весе… Впрочем, не важно. Потом я начала читать книги от коуч-тренеров, всякие мотиваторы, но, знаете, — женщина заговорчески наклонилась через стол, ожидая, пока все остальные последуют ее примеру. — оказалось, что это полная чушь. Пока я сама для себя все не решила, ни одна книга мне не помогала. И вот, сейчас, — Донна откинулась обратно на спинку дивана. — я читаю в основном письма партнеров и отчеты работников. Так что мне, пожалуй, как и Билл, хочется найти стимул больше читать. И обсуждать что-то, кроме работы, конечно, — скомкано закончила женщина, поджимая губы. Доктор был готов поспорить, что больше всего Донне нужно не обсуждение, а именно общение. В душе он понимал ее, хоть и не признавал, что сам одинок. — Так, ладно, все представились, — организатор взглянула на массивные наручные часы, отмечая про себя, что у них осталось 45 минут из отведенного в ее расписании часа с половиной. Проследив за Донной, Доктор тоже взглянул на свои часы — практически пять вечера. А ведь ему еще проверять работы нерадивых студентов… — Теперь давайте решим, какую книгу будем читать. И как часто будем встречаться, — продолжила женщина. — Можно раз в неделю, если книги будут не особо большими, — тут же ответила Билл. — Или в две недели, если мы выберем объемное произведение, — дополнила Ула, стараясь сохранять спокойствие. — То есть — нерегулярно? — уточнила Донна, доставая из сумки ежедневник. Она раскрыла его на текущей неделе, пролистала вперед, прикидывая расписание. Доктор вдруг вспомнил, что так и не нашел свой блокнот. — Это будет очень сложно. Лучше выбрать точное время. Может, полтора часа по пятницам? — оторвавшись от своего планера, спросила Донна у присутствующих. Ула пожала плечами, Доктор подумал о том, что это время ему мало подходит, но возражать не стал, потому что на следующие встречи приходить не собирался. А вот Билл, которой это время тоже не подходило, приходить собиралась: — Я не могу. По пятницам обычно вся движуха! Например, на этой меня позвала Джиджи — мы с ней вместе работаем — на празднование ее ДР, так что я не смогу. Обычно по пятницам кто-то что-то организовывает. Остальные члены клуба, которые, видимо, не вели такую активную социальную жизнь, поспешили сделать понимающие лица. Донна, конечно, этим себя не утруждала. — Тогда можно во вторник с четырех или в среду с семи, — сказала она. — Я могу в среду, — тихо сказала Ула. — Без проблем, — поддакнула Билл. Все выжидающе посмотрели на Доктора, который, если честно, немного растерялся. Он не любил врать, но почему-то был уверен, что всю жизнь делал это часто. — Ничего не могу обещать, но пока что я свободен вечером среды, да. — Отлично, — Донна что-то быстро черкнула в блокноте, но не закрыла его. Постучав ручкой по листу, она продолжила: — Так, а читать что будем на первый раз? Для начала что-то нейтральное. Не Де Сада, пожалуйста. — Я ж-же сказала, что… — заикаясь, начала было оправдываться Ула, но Билл ее прервала. — Расслабься, это шутка. Кстати, я предоставляю выбор вам, — она обвела взглядом всех остальных сидящих за столом. В этот момент к ним подошел бариста в бирюзовой фирменной футболке и черном фартуке: — Извините, но вы будете что-то заказывать? Если нет, то не могли бы вы, пожалуйста, уйти? — У вас почти все столики свободны, вы так пытаетесь нас заставить что-то заказать? — тут же вступила в бой Донна, отвечая с вызовом. Бариста растерялся, обвел взглядом помещение. Остальные последовали его примеру — кроме парочки у окна и блондина с бородкой за барной стойкой, в кофейне никого не было. Не кофейное время нынче — в пять вечера все возвращаются с работы. — Простите, у вас сейчас готовят фраппе? — улыбнувшись, спросила Билл. — Конечно. — Можно один, пожалуйста? — Да, мисс, пройдите к стойке, пожалуйста, — только и проговорил бариста и быстро ушел выполнять заказ. Донна посмотрела на Билл с укором: — Нечего было вестись. — Но я действительно хочу фраппе, так что почему бы и нет, — пожала плечами девушка. Она достала из портфеля, что прятался за ее спиной, кошелек, и, пока Ула вставала, чтобы дать девушке выйти, спросила всех: — Кому-нибудь что-нибудь тоже заказать? Донна помотала головой, Ула прошептала тихое «Нет, спасибо», Доктор лишь чуть сдвинул брови к переносице. — Ну, как хотите. Пока решайте, что мы будем читать! И девушка ушла к барной стойке, за которой уже вовсю пыхтела кофемашина. — Итак. Теперь по делу, — вздохнув, произнесла Донна. — Что выберем на первый раз? — Классику? — предложила Урсула. — Нет, это слишком скучно и это знают все. — Но есть классика, которую не проходят в школе, — решил тоже вступить в обсуждение Доктор. Он подумал о том, что пока еще здесь, а значит, не должен молчать. — Детективы, к примеру. — Мне кажется, они жутко недооценены, — кивнула Урсула. — Артур Конан Дойл? — Нет, слишком банально. Я даже как-то первый сезон «Шерлока» смотрела, это все уже надоело… — Вообще-то, он написал не только «Рассказы о Шерлоке Холмсе», — вновь сказал Смит. — Общеизвестно, что эти популярные истории он мало ценил, считая их простой забавой. Так что можно обратиться к его менее известным произведениям. — Хм, почему не Агата Кристи? — протянула Донна, словно не услышав речи Доктора. Впрочем, он не сильно расстроился, напоминая самому себе, что ему должно быть все равно на выбор книги. — Мне нравится Пуаро, — сказала Ула. — «Убийство в Восточном экспрессе»? — предложил Доктор. — Его даже в кино недавно крутили, это уж тем более не подходит, надо что-то менее известное, — закатила глаза Донна. — Что там в кино крутили? — спросила Билл, подходя к столу со стаканом фраппе. Доктор был довольно равнодушен к сладкому, но даже он признал, что кофе со льдом, украшенное взбитыми сливками, вишенкой и шоколадным соусом смотрелось очень аппетитно. — «Убийство в Восточном экспрессе», — ответила Блейк, вновь поднимаясь с дивана. — О, я так и не посмотрела, — сказала Билл. Затем села за стол, принимаясь ложечкой отправлять взбитые сливки в рот. — Я тоже, — произнесла Ула. — И я, — добавил Доктор, поворачиваясь к Донне. Та поняла, к чему все клонят. По крайней мере, к чему клонит Доктор, забавно поигрывая бровями в ожидании ответа. — Ладно, давайте читать «Убийство в Восточном экспрессе». — Вау, а там много? Мы успеем до среды? — спросила Поттс, оторвавшись от трубочки в своем десерте. — Вообще, не очень много, — ответила Урсула. — Все зависит лично от тебя, но там страниц 320, не больше. — А, ну, отлично. Наступила тишина. Только тихая музыка в кафе продолжала играть, а парочка у окна — переговариваться. Донна, записав что-то еще в своем ежедневнике, закрыла его так, что страницы глухо хлопнули. Она спрятала блокнот в сумку и сказала: — Почти полшестого. Мы все решили, так что я побегу, еще много дел в разгар рабочей недели. — Конечно, если что-то изменится, спишемся на Фэйсбуке, — закивала Билл. — До свидания, — сказала Блейк, раздумывая, стоит ли протянуть руку возвышавшейся рядом со столом женщине. — Пока, — просто сказал Доктор, а сам уже начал двигаться поближе к краю диванчика. — До встречи, — бросила Донна через плечо и уверенной походкой направилась к выходу. Звякнул колокольчик. — Что ж, и я пойду, — тут же протянул Доктор. Билл, еще ранее заметившая его перемещения, усмехнулась: — Ладно, идите. Наверняка еще кучу работ всяких оболтусов проверять. — Увидимся в среду, — сказала Ула, робко улыбнувшись. Профессор встал из-за стола, кивая девушкам. Он осознавал, что, скорее всего, больше с ними не увидится. — Пока, — просто сказал он и пошел к двери. Несмотря на то, что ему показалось, будто мужчина за стойкой повернулся и теперь наблюдает за ним, Доктор не взглянул на него в ответ. — Только у меня, кажется, четверг свободный, — сказала Поттс. Блейк помотала головой: — Не только. — О, так ты не уходишь? Замечательно, тогда я сейчас допью, — улыбнулась Билл, намекая на то, что не будет торопиться. Даже странно, как никто не заметил красную телефонную будку, появившуюся словно из ниоткуда на противоположной стороне улицы.

***

— Может, еще что-нибудь? — улыбнулся бариста мужчине, сидевшему за стойкой. Тот только медленно поднял на него свой тяжелый взгляд, прищурился. Бариста решил, что лучше молча вернуться к протиранию чашек и стаканов. Колокольчик над дверью снова звякнул, мужчина услышал приближающееся цоканье каблуков. На высокий стул рядом с ним села женщина, облаченная в темно-фиолетовый викторианский костюм. Словно не замечая рядом сидящего, она вертела свой зонтик, разглядывала его наконечник. — Я так полагаю, мне нужно уйти, верно? — спросил светловолосый мужчина, характерно втягивая щеки. Женщина резко повернулась к нему, гипнотизируя глазами-льдинками. — Как видишь, — невинно улыбнулась она. Если, конечно, хищный оскал, сопровождающийся похлопыванием ресничек, можно назвать невинной улыбкой. Боковым зрением заметив, что бариста ловит каждое ее слово, ожидая заказа, она, даже не повернувшись, бросила: — Большой моккачино и круассан с шоколадной пастой. Бариста поспешил пробить заказ, и, огласив цену, ожидал оплаты. — Не угостишь даму, дорогой? — театрально закусила алую губу женщина. — Мне пришлось обчистить банкомат, чтобы разжиться хоть каким-то количеством местных денег, — усмехнулся мужчина и, достав из кармана коричневой толстовки несколько монет, передал их бариста. — Жаль, прошли те времена, когда я был премьер-министром, — рассмеялся он, но улыбка не затронула глаз. — Подумываешь вернуться? — покосившись на бариста, спросила дамочка в странной одежде. — Ни в коем случае, мои планы намного грандиознее, — с преувеличенным энтузиазмом заверил он свою собеседницу, прежде чем резко нагнуться к ней. — Значит, это уже твоя территория? — горячо зашептал он. — Верно, — манерно протянула женщина, упираясь ладошкой в его грудь. Мужчина отодвинулся, вскинув бровь. — И что ты собираешься делать? — Узнаешь, — игриво улыбнулась дамочка как раз в тот момент, когда бариста поставил перед ней большую чашку и блюдце с круассаном. — Значит, я так сильно буду любить сладкое? — протянул мужчина, взглянув на свою пустую чашечку из-под эспрессо. Женщина усмехнулась, зажимая ложечку меж тонких пальцев и зачерпывая взбитые сливки. — А что, до сих пор терпеть его не можешь? — По правде говоря, «предпосылки» уже есть. — Карамельные леденцы? — Мармеладные мишки. Бариста прыснул, очевидно, слушая разговор двух странных людей. Мужчина и женщина одновременно повернули головы в его сторону, и парень мог поклясться, что они смотрели на него так, словно собирались убить на месте. — Мальчик, тебя не учили, что подслушивать — нехорошо? — протянула дамочка, а затем медленно облизнула ложку. Бариста поспешил брякнуть извинения, прежде чем отойти к другому концу стойки. Женщина почти расправилась с круассаном, когда мужчина спросил: — И как тебе Доктор? Сколько он уже играет в человека? — Не имею ни малейшего понятия. А если бы и имела, то уж точно не сказала бы тебе, — почти пропела женщина. От круассана остался совсем маленький кусочек, и она, откусив последний раз, поднесла мягкое тесто к губам собеседника: — Круассанчик? Мужчина открыл рот, позволив женским наманикюренным пальчикам отпустить кусочек, затем начал сосредоточенно жевать, словно был на дегустации и силился найти в продукте хоть какие-то изъяны. Очевидно, в мягком тесте не было ничего плохого, потому что в итоге мужчина промолчал. Тогда женщина поднесла к его рту ложечку взбитых сливок, перемешанных с шоколадом. — Нет-нет, не все так сразу. Я ведь до сих пор не люблю сладкое. — Как хочешь, — вскинула брови дамочка и, словно и надеялась, что собеседник откажется, облизнула ложку сама. Стоило женщине закончить с мокко, мужчина, встав с высокого стула, подошел к ней и обнял за талию: — И когда я ушел? — Я не помню. Ты же знаешь, что, когда мы вместе, происходит временное искажение, — тоже поднялась она, и мужчине пришлось временно убрать руку. По выжидающему взгляду дамочка поняла, что собеседник сомневается. Отряхивая крылья фиолетового жакета от невидимой пыли, она продолжила: — Но, логично, что, если я прибыла сюда, то ты в свое время отсюда… ушел. Вновь устроив свою руку на талии дамочки, мужчина протянул: — Что ж, ты права, Мисси. — Мы правы, — промурлыкала женщина, сильнее прижимаясь к кавалеру. Странная парочка вышла из кофейни, и, если честно, бариста был этому несказанно рад. Убирая пустые чашки, он зацепился взглядом за красный губной отпечаток на кромке той, из которой пила женщина. Последний раз взглянув в большое окно и увидев, что пара, попрощавшись, расходится в разные стороны, бариста принялся мыть чашки.