Запутанные нити наших судеб

      Я поражённо продолжала таращиться на отца, которого не видела целых четыре года. Рядом стоящий Эйдан резко посуровел и до боли сжал мои пальцы, пронизывая моего отца уничтожающим взглядом. Папа, вдоволь наглядевшись на меня, наконец соизволил перевести взгляд на моего мужа, и его глаза широко распахнулись, а рот округлился в букве «о». Я заметила быстрое движение головы Эйдана, но когда вновь посмотрела на него, то он стоял будто каменное изваяние.       — Абби, — снова обратился ко мне отец, отрывая взгляд от Эйдана, — ты что здесь делаешь?       — Замуж выходила, — ответила я и подняла левую руку, показывая кольцо на пальце. — Нам с Эйданом пора, думаю нет смысла утруждать тебя знакомством с моим мужем.       Отец вышел из-за стола, совсем позабыв о своём спутнике и подошёл ко мне, попытавшись коснуться меня, но я увернулась, да и Эйдан оттащил меня назад, не давая прикоснуться ко мне.       — Как же так? — опешил папа, вглядываясь в меня. — Вышла замуж? А я почему не в курсе, Абби?       — А тебе вообще не положено быть в курсе моей жизни, — отчеканила я и обратилась к Эйдану. — Эйдан, пойдём отсюда, пожалуйста, поужинаем в другом месте.       Как же я не хотела портить этот замечательный день встречей с отцом. И почему в многомиллионном городе мы оба выбрали именно этот ресторан? Потому что мы оба Аллены. Нет, я уже как четыре года носила фамилию матери, а теперь — Эйдана. Никакая я не Аллен!       Эйдан согласно кивнул и повёл меня к выходу, а я заметила, как его глаза бегали, а руки дрожали. Что это с ним?       — Нет, Абигейл, стой, — остановил меня отец, взяв за руку. — Я твой папа и имею полное право знать, почему ты вышла без моего ведома замуж за Эйдана Уэйна!       Резко остановившись, я повернулась к отцу, в недоумении смотря на него. Потом я повернулась к Эйдану, на котором лица не было.       — Что? — ахнула я, метая взгляды с одного на другого. — Вы знакомы?       — Отдалённо, — холодно заявил Эйдан, смерив моего отца злым взглядом. — Как-то работали над одним проектом, когда… я только-только закончил университет. Работа не пошла, к сожалению. Абби, пойдём.       Но я не послушалась его, оставшись стоять на месте. Я чувствовала, как напряжение между двумя мужчинами возрастает с каждой минутой, и не знала, куда деваться мне-то. То ли броситься с обвинениями на Эйдана, что он молчал о таком, то ли начать укорять отца за все эти испорченные четыре года.       — Абби, — начальственно сказал Эйдан, — идём, нам здесь нечего делать.       Я вновь посмотрела на отца и увидела, как он пристально смотрел на Эйдана, а потом он произнёс до крайности непонятную фразу:       — Ты это сделал специально, Эйдан? — спросил он у него и кивнул на меня. — Так знай, что я ни в чём не виноват перед тобой.       Видимо Эйдан понял смысл его слов и взбесился, он подошёл ко мне, взял за руку и просверлил моего отца убийственным взглядом.       — Да что вы, мистер Аллен? — скептически хмыкнул Эйдан. — А я в этом не уверен. И Абби я люблю, если вы на это намекали.       Он развернулся и поволок меня за собой к выходу. Я напоследок оглянулась на отца, который провожал нас настороженным взглядом. Выйдя на улицу, Эйдан глубоко вздохнул, остановился на пару секунд, а потом вновь потащил меня к машине. Я от шока даже не пыталась сопротивляться, покорно сев в салон.       — Отвези нас в отель, — отрывисто сказал Эйдан водителю и откинулся назад.       — Пожалуйста, — добавила я мужчине и посмотрела на напряжённого Эйдана. — Может, ты мне объяснишь, что это сейчас было? — потребовала я.       — Не сейчас, Абби, пожалуйста, — поморщился Эйдан и взял меня за руку. — Просто не спрашивай у меня пока что ничего.       Он закрыл глаза и начал гладить костяшки моих пальцев. А мне оставалось только в недоумении смотреть на его хмурое выражение лица, гадая, о чём он сейчас думал, и что же произошло в ресторане. А мне очень бы хотелось знать, что за странный диалог на повышенных тонах произошёл между моим отцом и мужем. Почему Эйдан раньше не говорил, что был знаком с моим папой? И… неожиданно меня осенило: а не связанно ли их знакомство с несбывшейся мечтой Эйдана? Но как, если мой отец открывал бизнес один, без посредников или ещё одних владельцев. Тем более это было всего лишь четыре года назад, я бы точно знала об этом. Но тогда как они познакомились, и почему находились в столь отчуждённых отношениях?       Наконец-то машина высадила нас прямо у дверей отеля, но Эйдан не спешил делиться со мной своей тайной. Он молчал, когда мы шли через холл, молчал, когда несколько человек поздравили нас со свадьбой, ни звука не издал в лифте и также молча зашёл в номер, а потом прошествовал в спальню. Я посеменила за ним и тут же сняла с себя туфли, а потом подошла к туалетному столику, смотря через отражение на Эйдана, который сел на кровать.       — Долго будешь молчать? — не вытерпела я, снимая серёжки и поворачиваясь к нему лицом. — Если окончательно не хочешь испортить мне вечер, то выкладывай всё, как оно есть.       Вздохнув, Эйдан сложил руки в замок, упёрся ими в колени и вдумчиво положил на них подбородок, исподлобья глянув на меня.       — Абби, не сердись на меня, пожалуйста, — устало начал он. — Я правда до недавнего времени даже не предполагал, что ты как-то связанна со Стэнли Алленом. Ты же по документам записана как Абигейл Кэмпбелл, а не Абигейл Аллен.       — Ну и как ты узнал, что я являюсь его дочерью? — спросила я, сложив руки в замок.       — Немножко покопался в бумагах, когда оформлял билеты, — пожал плечами Эйдан. — И увидел твою первую фамилию в досье, а в графе родители — имя твоего отца, ну у меня пазл и сложился.       — И почему ты раньше мне не сказал об этом? — укорило его я. — Эйдан, мы обещали, что больше не будем скрывать что-то друг от друга.       — Не сказал, потому что у тебя тогда бы возникла куча вопросов, и наша поездка бы превратилась в сущий кошмар, — заявил Эйдан. — Да уже, кажется, превращается.       Я провела рукой по волосам уже не заботясь о красоте причёски. С каждым новым ответом Эйдана у меня появлялся вопрос.       — Ладно, за это тебя ругать не стоит, — согласилась я. — А теперь расскажи мне откуда ты знаешь моего отца, и почему у вас такие отношения? И вообще, что это за разговор был между вами?       — Сядь, пожалуйста, — попросил Эйдан, хлопнув по кровати.       Покорившись ему, я села рядом, пытаясь заглянуть в его лицо, но он сел вполоборота от меня, пряча взгляд. Я видела, что он лихорадочно о чём-то думал, его брови были сведены к переносице, а пальцы заламывали друг друга. Я накрыла его сомкнутые в замок пальцы ладонью, ободряюще погладив их.       — В общем, это было до того, как я решил открыть архитектурный бизнес, — напряжённо и сбивчиво начал рассказывать Эйдан. — У меня был небольшой проект, благодаря которому я смог бы пробиться к верхушке архитекторов и с помощью их воплотить свою мечту в реальность. На одной из конференций я познакомился с твоим отцом, который предложил мне переделать проект и также предложил свою помощь. Я, конечно же, согласился, понимая, что этот шанс один на миллион. Но в итоге твой отец не то чтобы мне не помог, так он испортил мой проект, и мне пришлось начинать всё с нуля, а потом… потом меня кинули во второй раз, и тогда я, полностью отчаявшись, решил пойти работать на отца.       Я сидела, словно громом поражённая. Конечно же, я знала, что мой отец, оказывается, совсем не идеальный человек, но чтобы настолько… А ведь у меня проскользнула внутри мысль, что эта встреча в ресторане не случайна, и мы могли бы ещё возобновить с отцом наши отношения. Но после того, что мне рассказал Эйдан, я даже слышать имени отца не желала. Но пришлось перебороть себя, потому что у меня оставались ещё вопросы.       — А… как именно он испортил твой проект? — спросила я, всегда считая отца знатоком своего дела.       — Насоветовал всякой дряни, а я как дурак послушался его, — вздохнул Эйдан и наконец посмотрел на меня. — Абби, я не хочу говорить об этом. Поверь, для меня встреча с твоим отцом такая же неприятная неожиданность, как и для тебя. Давай просто забудем об этом, сегодня не тот день, чтобы ругаться из-за этого.       Я согласно кивнула и впрямь решив, что всё это могло подождать, ведь сегодня был день нашей свадьбы, и ничто не должно было омрачать его.       — Давай закажем еду в номер? — предложила я, целуя Эйдана в щёку. — Я зажгу свечи…       Я не успела договорить, так как Эйдан перехватил мой поцелуй, целуя меня в губы. Я засмеялась, обвивая его шею руками. Он провёл рукой по моей спине, взяв пальцами за замочек на платье.       — Ты обалденно выглядишь в нём, но я мечтаю снять его с тебя, — сказал Эйдан и расстегнул молнию, касаясь горячими пальцами моей кожи.       Засмеявшись ему в ухо, я легонько укусила его, чувствуя, как он блаженно встрепенулся от моих ласк. Я уже успела развязать ему бабочку и расстегнуть пару пуговок, когда Эйдан поднялся с кровати и повлёк меня за собой. Я отодвинула носком съехавшее вниз платье. Чёрт, а ведь оно целое состояние стоит!       На мне был новый комплект кружевного белья, и я в наслаждении улыбнулась, когда увидела, как он понравился Эйдану. Его взгляд блуждал по моему телу, останавливаясь то на линии нижнего белья, то на бюстгальтере, то на губах и, наконец, на моих глазах.       — Ты теперь моя жена, — заворожено сказал он, сделав шаг ко мне и попутно расстёгивая оставшиеся пуговки на рубашке. — Чёрт побери, Абби, ты теперь моя жена!       Я засмеялась и поманила его пальцем к себе, закусив от смеха губу. Эйдан послушно подошёл ко мне, и я обвила руками его шею, покачав бёдрами и потёршись ими же о бёдра Эйдана.       — А ты теперь мой муж, — мурлыкнула я, потёршись носом о его щёку. — Теперь ты мой, а я твоя.       — Да, миссис Уэйн, теперь вы моя, — удовлетворённо хмыкнул Эйдан, прижавшись к моим губам.       Я сняла с него рубашку и повлекла за плечи обратно на кровать. Эйдан навалился сверху, нежно гладя меня по бёдрам и жарко целуя в шею. Сейчас всё было по-новому. Мы будто бы вновь изучали друг друга, только теперь в статусе мужа и жены. И как же это было приятно осознавать, что Эйдан целиком и полностью теперь был мой! Ни с кем его делить не буду! Это моё!       Его губы блуждали по всему моему телу, то нежно касаясь мочки уха, то страстно осыпая поцелуями живот. Я то смеялась, то блаженно стонала от его прикосновений, желая, чтобы он не прекращал ласк, техника которых была известна только ему. Его рука скользнула вниз, подцепляя пальцами край моего нижнего белья, а через секунду я уже перебирала ногами, помогая ему справиться с кружевом. Взметнувшись вверх, пальцы Эйдана накрыли мою распалённую кожу у внутренней части бедра, и я выгнулась, запуская руки в его волосы и сжимая их у затылка.       Но неожиданно густые пряди выскользнули из моих рук, я в недоумении посмотрела на Эйдана, который медленно, но верно опускался всё ниже, не переставая ласкать меня. Я пробормотала что-то нечленораздельное и откинулась на подушку, чувствуя дыхание мужа всё ниже и ниже. В нетерпении я выгнулась и согнула ноги в коленях, инстинктивно двинув бёдрами навстречу Эйдану. Он одной рукой сжал мою ягодицу, тем самым приспустив меня вниз, а его губы уже коснулись самой сокровенной, но уже доступной ему по статусу, части моего тела.       — Эйдан, — выдохнула я, сжимая в руках простыню.       Его дыхание приятно обожгло мою кожу, а губы ещё плотнее приникли к ней, отчего я громко застонала, блаженно закрывая глаза. От кончиков пальцев на ногах до головы меня пробирали мурашки от его прикосновений, и я совсем позабылась, чувствуя, как моё тело приятно содрогается под его ласками. Словно в забвении я скользнула вниз, встречаясь взглядами с Эйданом. Он наклонился ко мне, коснувшись губами моих губ.       — Смотри, какая ты сладкая, — шепнул он, прижимаясь ко мне всем телом.       Я ответила на его поцелуй, чувствуя влагу на его губах, но это настолько было приятно, что я едва ли сдерживала себя от стонов, которые так и рвались наружу. Я никогда не позволяла себе такого с мужчинами, почти во всём ограничивая их, точнее его, ведь у меня был всего лишь один парень. Но теперь у меня появился Эйдан, мой законный муж, и только с ним я решила познать все прелести замужества.       В нетерпении я взялась за его ремень и принялась расстёгивать его, а Эйдан тем временем избавил меня от бюстгальтера, целуя мою грудь. Расправившись с ремнём, я быстро стащила с него брюки и боксеры, уже едва ли сдерживая себя от переполнившего желания.       — Миссис Уэйн, вы весьма нетерпеливы, — прохрипел мне на ухо Эйдан.       — А вы были терпеливы, когда тащили меня под венец, мистер Уэйн? — улыбнулась я, касаясь пальцами его торса и опуская их всё ниже и ниже.       У Эйдана перехватило дыхание, и он тихо прорычал мне в ухо, а потом прикусил его. Я охнула и засмеялась, а потом резко мой смех сменился протяжным стоном, когда я почувствовала Эйдана.       — Нет, совсем не терпелив, — сказал Эйдан, целуя меня в нос. — Но не думай, что в нашу первую брачную ночь я буду не сдержан.       — А во вторую брачную ночь? — просипела я, сжимая ногами его бёдра.       — Посмотрим на ваше поведение, миссис Уэйн, — хмыкнул Эйдан и поддался вперёд, вновь распаляя меня.       Я сладко закрыла глаза, подстраиваясь под него, а потом вновь распахнула их, не желая и секунды не видеть лица моего мужа. Он нежно целовал меня и поначалу его движения тоже были нежны и полны любви. Я как могла отвечала ему тем же, то сжимая его бёдра своими ногами, то закидывая их повыше, тем самым доставляя ещё большее удовольствие нам обоим. Потом Эйдан чуть прибавил темпа, и его ласки стали ещё более проникновеннее, а поцелуе глубже. Вцепившись в его плечи, я поддалась вперёд, касаясь губами его влажного тела. Мне так хотелось сказать ему, как же сильно я счастлива, но с моих губ срывались только какие-то непонятные слова вперемежку со вздохами.       — Я знаю, Абби, — тяжело дыша, проговорил Эйдан, видимо поняв смысл моей непонятной болтовни. — Я тоже люблю тебя.       От его слов я почувствовала приятную дрожь в теле, которая с каждым мгновением всё нарастала и нарастала. Но Эйдан не спешил прекращать удовольствие, то растягивая его нежными прикосновениями и спокойным ритмом, то вновь распаляя, страстно целуя меня и говоря различные пошлые, но в то же время невероятно милые слова мне на ухо.       На горизонте уже знакомо маячило приятное и долгожданное блаженство, и на этот раз Эйдан позволил прийти ему, тоже отдавшись во власть чувствам.       — Эйдан, — вновь прошептала я его имя, ощущая волны наслаждения, которые с каждым разом всё сильнее и сильнее завладевали моим телом.       Я поддалась навстречу Эйдану и легонько поцеловала его, как бы благодаря за доставленное удовольствие. Обняв его за спину, я почувствовала, как под моими пальцами перекатываются мускулы, а потом его тело тоже задрожало, он прошептал моё имя, и я смогла притянуть его голову к себе, блаженно зарываясь носом в его мокрые волосы.       — Абби, — спустя пару минут позвал меня Эйдан, — ты даже не представляешь насколько я счастлив.       — Представляю, — произнесла я, лениво гладя его по волосам. — Ведь я счастлива также, как и ты.       Ногами я достала до одеяла и укрыла им Эйдана, а заодно и себя, так как мой дорогой муж решил уснуть прямо на мне, уткнувшись лицом в ложбинку между грудями. Поцеловав его в макушку, я закрыла глаза, засыпая с счастливой улыбкой на лице.

***

      Утром мне так не хотелось просыпаться, продолжая нежиться в тёплых объятиях Эйдана. Он предложил мне не ходить на совещание, сославшись на то, что у нас начался медовый месяц. Поначалу я поддержала его идею, но потом совесть взяла своё, и нам пришлось с Эйданом подняться с постели.       — Чёртово совещание, — заныл Эйдан, ища в чемодане галстук. — Приспичило же делать его в воскресенье, да ещё тогда, когда мы поженились.       Я засмеялась, вытаскивая из волос шпильки, вчера мне просто было не до этого.       — Ну они же не виноваты, что нам, как ты выразился, приспичило пожениться накануне совещания, — сказала я, складывая невидимки на туалетный столик. — И хватит ныть, Эйдан, ты мужик или кто? Не заставляй меня сомневаться в своём выборе.       Побросав на пол вещи, которые он успел достать, Эйдан подошёл ко мне и схватил за бёдра, прижимая к себе.       — Сейчас кто-то получит по заднице, если будет сомневаться в самом лучшем муже на свете, — игриво сказал он, шлёпнув меня по ягодице. — И вообще, где мой завтрак, жена?       — Внизу на шведском столе, — ответила я и захохотала, обнимая Эйдана за плечи. — Надеюсь, ты не будешь заставлять меня регулярно готовить тебе завтраки, обеды и ужины?       Я по своей натуре не любила часто готовить, но с неожиданным приходом в мою жизнь Эйдана стала замечать за собой скрытые кулинарные таланты. Взять хотя бы в пример именинный торт, который Эйдан слопал за милу душу.       — Если только ты не будешь заставлять меня прибивать полочку в гостиной, — отшутился Эйдан. — Пойдём в душ?       — Ну уж нет. — Я едва смогла отказаться от заманчивой идеи. — Если мы пойдём в душ вместе, то точно не придём на совещание.       Побранив ещё немного начальников, Эйдан взял полотенце и ушёл в душ, а я принялась дальше вынимать из волос шпильки, не переставая улыбаться своему отражению в зеркале. Ещё неделю назад я лечила Эйдана от простуды, а теперь уже была его законной женой! С ума сойти можно, но, кажется, мы итак уже сошли с ума.       Услышав, как включилась в душе вода, я перестала вытаскивать из волос шпильки и в нерешительности посмотрела на сотовый, который лежал на постели. Сегодня ночью я долго не могла уснуть, прокручивая в голове нашу встречу с отцом. После рассказа Эйдана у меня возникло внутри противоречивое чувство: с одной стороны, я ещё больше разочаровалась в отце, узнав, что он так бессовестно поступил не только со мной и мамой, но ещё и с Эйданом. А с другой стороны, лёжа в постели и гладя спящего Эйдана по голове, я вспоминала наши счастливые семейные дни вместе с мамой и папой. Ведь всё было так хорошо, мы даже планировали после моего окончания школы слетать в Европу, но всё разрушилось в один миг. Я вспомнила тот самый день, когда отец известил нас о своём решении. Он тогда пришёл сам не свой с работы, почти не разговаривал с нами, а потом за ужином сказал, что ему придётся уехать в Атланту к другой женщине, и что мы больше не можем существовать, как семья. Я помнила, как плакала, умоляя его остаться, как потом успокаивала маму, стараясь на фоне её держать себя в руках, а по ночам выплёскивала накопившиеся эмоции в подушку. Почему он так с нами поступил? Уже четыре года я мучилась над этим вопросом, мне столько раз хотелось задать его отцу, но я всё время останавливала себя и одёргивала руку от телефона, но на этот раз взяла его в руки и набрала номер отца.       — Абби? — услышала я знакомый голос папы и нервно посмотрела в сторону ванны, прислушиваясь к звукам льющейся воды.       — Нам нужно встретиться, — ответила я, ища взглядом во чтобы одеться. — Мне кажется, что пора многое обсудить, папа. Ты так не считаешь?       В трубке я услышала неровное папино дыхание, а потом он ответил:       — Да, я буду очень рад встретиться с тобой, дорогая, я сейчас как раз закончил пробежку, давай в кафе…       — Нет, — прервала его я. — Я приду к тебе домой, скинь адрес сообщением.       — Хорошо, — спустя пару мгновений согласился папа, и я дала отбой.       Мне было стыдно перед Эйданом, что я, в первый же день наших законных отношений, уже умудрилась что-то утаить от него. Но я должна была разрешить один вопрос, касаемый меня и моей семьи. Надев джинсы и прозрачную блузочку, я сверху накинула кардиган и влезла в кеды, попутно беря телефон и ключи от машины. Перед тем как выйти из номера, я печально посмотрела на дверь ванны, но потом взяла себя в руки, пересекла гостиную и через пять минут уже садилась в машину. Водила я, честно признаться, не очень, но сейчас мне без машины было бы просто не справиться.       Отец уже выслал адрес в сообщениях, и я вбила его в гугл карту, запуская навигатор. Его дом находился всего в десяти минутах езды от центра, поэтому я понадеялась, что от Эйдана мне не слишком достанется, когда он ещё узнает, что я управляла машиной, с которой едва справлялась. Эти кнопочки на панели сбивали меня с толку, а механическая коробка передач только усиливала тревогу, я совершенно не умела ездить на таких навороченных тачках.       Спустя пять минут, когда я стояла на светофоре, мне позвонил Эйдан, и я, молясь всем существующим богам, чтобы мой муж не принялся сразу же кричать на меня, взяла трубку.       — Ты где? — требовательно и волнительно спросил он. — Абби, чёрт побери, ты куда ушла?       Я слышала, как дрожал его голос, и моё сердце сжалось: неужели он подумал, что я ушла от него?       — Эйдан, милый, успокойся, — спокойно сказала я в трубку. — Мне срочно пришлось отлучиться по делам.       — Какие у тебя могут быть дела в Атланте? — не поверил мне Эйдан, и его голос дрогнул: — Ты решила уйти от меня? Тебе звонил отец? Что он тебе наговорил?..       — Нет, Эйдан, что за глупости, отец мне не звонил! — Я повернула руль направо, уходя в другой ряд машин и нервно сжимая сотовый, ну и предчувствие же было у моего мужа. — Просто… мне позвонила мама и попросила, чтобы я съездила в один цветочный магазин. В Атланте продаётся какой-то сорт растений, которых нет в Сиэтле.       Лишь бы он поверил.       — А со мной нельзя было съездить? — спросил Эйдан, и я почувствовала, как он немного расслабился. — Абби, чёрт возьми, ты сейчас непонятно где, забрала у меня ключи от машины и говоришь, чтобы я не волновался?       — Дай мне полчаса, и я приеду, — пообещала я, сворачивая на дорожку, которая вела к шикарному двухэтажному коттеджу. — Я люблю тебя, Эйдан.       Я сбросила вызов и во все глаза уставилась на дом, а потом быстро перепроверила адрес: нет, тот же самый, что и был забит у меня в навигаторе. Передо мной открылись автоматические ворота, и я заехала на обширную стоянку, где стоял блестящий Феррари. В недоумении я вылезла из машины, обводя взглядом отцовские владения. Я, конечно же, знала, что мой отец был богатым человеком, так как видела какие суммы мне приходили на счёт в банке, но чтобы настолько богатым…       — Мисс Кэмпбелл, — позвал меня, по-видимому, дворецкий, который открыл передо мной двери в дом, — мистер Аллен ждёт вас.       — Я миссис Уэйн, — поправила я мужчину и переступила порог дома.       — Но я предпочитаю всё же Кэмпбелл, — услышала я со стороны винтовой лестницы голос отца. — А ещё лучше Аллен.       Я подняла голову и увидела спускающегося ко мне отца. Ему было уже сорок шесть лет, но выглядел он на десять лет моложе. Отец всегда держал себя в форме и правильно питался, помнится, когда я ещё училась в школе, на него заглядывались мои одноклассницы, которым потом доставалось от меня.       Спустившись вниз, он подошёл ко мне и раскрыл свои объятия, но я не спешила прижаться к нему, как это делала всегда. Обида всколыхнулась во мне, и я покачала головой, нахмурив брови, хотя, признаться, руки так и тянулись обнять отца.       — Ну что ж, я и не надеялся, — вздохнул он, но всё же коснулся моего плеча и повлёк за собой. — Не хочешь чая?       — Хочу, — кивнула я, а мои глаза вновь разбежались, когда мы зашли на просторную и выполненную в светлых тонах кухню. — Помнишь, какой я люблю?       — Одна ложка мёда, долька лимона и две ложечки сахара, — тут же отчеканил папа и улыбнулся. — Думаешь, я забыл?       — Всё может быть, — хмыкнула я, хотя на сердце неожиданно потеплело. — Не хочешь рассказать о своей новой жизни?       Ложка с мёдом дрогнула в руке отца, но он быстро справился с минутным недоумением.       — Знаешь, и рассказывать-то нечего, — пожал он плечами, достав сахар. — Бизнес, слава богу, процветает, вот дом недавно купил и… я оформил его на тебя, Абби.       Я удивлённо уставилась на него, в недоумении нахмурив брови.       — Да, ты теперь полноправная наследница этого дома, всего моего состояния и бизнеса, — огорошил меня отец, ставя кружку чая передо мной. — Если честно, то я не хотел говорить тебе об этом, знал, что ты воспротивишься, но лучше обругай меня сейчас, чем тогда, когда уже будет поздно.       — Что ты такое говоришь? — нахмурилась я и нервно задышала. — С тобой что-то не так? Что-то со здоровьем?       Я почувствовала, как задрожала каждая клеточка моего тела, а в голове уже проносились неприятные картины будущего.       — Нет, я здоров как бык, — тут же попытался успокоить меня отец, накрыв мою руку своей ладонью. — Просто… ты же знаешь, как опасен бизнес, и я не могу с точностью уверить тебя, что нахожусь в безопасности. Но ты не переживай, милая, — остановил он меня, увидев, как я уже открыла рот, — у меня всё под контролем.       Захлопнув рот, я хмуро опустила глаза в чашку чая, видя в отражении свой напуганный взгляд. Как не крути, но отца я любила до сих пор и не пережила бы, если с ним что-нибудь случилось.       — Да что мы всё обо мне-то говорим? — попытался разрядить обстановку папа и сел напротив меня, продолжая держать меня за руку. — Лучше расскажи о себе, о маме…       Я вскинула голову, чувствуя, как мы приближаемся к острой, но очень важной теме. Именно ради неё мне пришлось соврать Эйдану.       — С мамой всё хорошо, — выдавила я улыбку и сделала глоток чая. — Она открыла свой магазин цветов, тоже стала бизнесвумен.       — Она всегда мечтала иметь собственный магазинчик цветов, — с рассеянной улыбкой сказал папа. — У неё кто-нибудь появился?       Я предполагала, что такой вопросов возникнет у отца и мысленно улыбнулась, решив, что всё-таки стоит сказать правду.       — Нет, папа, она до сих пор любит тебя, — произнесла я и проникновенно глянула на него. — Пап, что же случилось? Всё же было хорошо, или я чего-то не знаю?       В кухне повисла давящая тишина, я уже не ожидала услышать вразумительного ответа отца, как он произнёс:       — Абби, ты уже взрослая, и я думаю поймёшь, что тогда двигало мной, — с расстановкой начал говорить он. — На самом деле я не хотел уходить от вас, но меня вынудили обстоятельства.       — Какие? — с замиранием сердца спросила я, чувствуя, как вот-вот наконец-то раскрою тайну, терзавшую меня все четыре года.       — Я подвергаю тебя и маму большой опасности, рассказывая тебе это, но… наш развод напрямую связан с Эйданом… — Тут отца прервал телефонный звонок, и он показал мне жестом сидеть на месте, а сам вышел на лоджию, закрыв за собой дверь.       Проводив его шокированным взглядом, я нервно поджала губы, бегая глазами по чистой кухне. Что он такое говорил? Как развод родителей мог быть связан с моим Эйданом? Эта весть меня огорошила окончательно, и я начала понемногу ощущать, что начавшаяся недавно сказка медленно переходит в жестокую реальность.       Отца долго не было, я видела только его спину, маячившую по лоджии. Мне стало скучно, а тревога подначивала меня не сидеть на месте, а хотя бы пройтись по холлу. Послушав саму себя, я поднялась с места и вышла в холл, направляясь в сторону лестницы. В голове никак не могли уложиться последние слова, сказанные отцом, и от волнения я просто не могла сидеть на одном месте, поэтому решила осмотреть апартаменты отца… и мои, получается, тоже. Поднявшись на второй этаж, я столкнулась со множеством дверей и коридоров. Зачем ему такой большой дом? Немного прошагав по коридору, я распахнула наугад дверь, и оказалась в светлой комнате, очень похожей на мою спальню, которая была в нашем старом доме. Я зашла в неё и огляделась по сторонам: чья же это была комната? Тут мой взгляд зацепился за подушки, лежавшие на широкой кровати, устеленной нежно-розовыми покрывалами. На одной из подушек было написано моё имя, а подойдя поближе к постели, я заметила фоторамку на тумбочке. На фотографии была изображена я, ещё совсем маленькая, лет пять, не больше. И тут я поняла, кому принадлежала эта комната — мне. Неужели отец надеялся, что я буду к нему приезжать на каникулы или вовсе перееду жить в Атланту? Да, мама после развода говорила мне, что я не обязана рушить связи с отцом, но я сама сделала этот выбор, а отцу оставалось только принять его. Видимо, не принял.       Эта комната навеяла на меня воспоминания о нашей счастливой жизни, когда мы были единым целом, были семьёй… Смахнув с глаз непрошенные слёзы, я вышла из комнаты и пошла дальше. Тут я заметила, что дверь одной из комнат была приоткрыта и, немедля зашла в неё. По дубовым панелям, широкому столу, офисному креслу и бумагам, лежавшим на столе, я тут же поняла, что это кабинет отца.       У стены расположились полки с книгами, и я незамедлительно подошла к ним, уже по привычке. Проведя пальцами по корешкам фолиантов, я неожиданно наткнулась на старый альбом. Выдвинув его вперёд, я открыла на первой странице и увидела молодого папу, машущего мне рукой. Это были его студенческие годы. Я начала листать альбом дальше, всё чаще и чаще натыкаясь и на маму, которая училась в одном университете с папой. Они были такими счастливыми, грезили мечтами о светлом будущем, они так же быстро поженились, по-моему, и месяца с их знакомства не прошло, как они стали мужем и женой. Но я не хотела такой же печальный конец сказки нам с Эйданом…       Пролистав ещё пару фотографий, я неожиданно вернулась на несколько страничек назад и во все глаза уставилась на двух молодых мужчин, обнявших друг друга за плечи. Первым был мой отец, на фото ему едва ли исполнилось около двадцати пяти, а рядом стоял… Боже мой, Карл Уэйн, отец Эйдана. Черты лица Карла почти идентично совпадали с чертами Эйдана, за исключением глаз — их цвет и разрез были разными. В моём мозгу тут же начали работать шестерёнки, соединяя недостающие фрагменты пазла воедино. «— У отца Эйдана был хороший знакомый архитектор, и Эйдан договорился с ним после окончания университета об открытии своей компании, этот знакомый согласился, но как только бизнес начал набирать обороты, он его кинул, оставив ни с чем.» — вспомнила я слова Саймона, когда мы ужинали в ресторане. «Знакомый архитектор»… Нет, этого не может быть! Но в голове тут же застучало настырное «может». Я вспомнила, как Эйдан резко реагировал, когда речь заходила о его несбывшихся планах, как он был рассержен, когда ненароком упоминалась фраза «папин знакомый архитектор». Нет, нет, нет, это всё неправда! Я машинально перевернула альбомный лист и наткнулась на ещё одну фотографию. На ней была изображена трёхгодовалая я. Это был, наверное, мой день рождения, так как я стояла в красивом розовом платьице, а позади меня были видны воздушные шарики. Но я долго не стала засматриваться на задний фон, мой взгляд остановился на мальчике лет восьми, который стоял рядом со мной и держал меня за ручку. Его лицо озаряла щербатая улыбка, тёмно-русые волосы непослушно растрепались на голове, а медовые глаза смотрели не в камеру, а на меня.       Мои руки задрожали, а на фотографию покапали слёзы. Это правда… Мой отец и отец Эйдана были знакомы, и более того, мы с Эйданом тоже были знакомы, только я, конечно же, не помнила этого, а вот он вполне мог это запомнить. Но что-то всё равно не складывалось. Если наши отцы так хорошо дружили, то почему я ничего не знала об Эйдане?       — Абби, — услышала я позади себя голос отца, — что ты там нашла?       Я повернулась и показала ему фотографию, которую уже успела вынуть из-под плёнки.       — Ты знал?.. — всхлипнула я, чувствуя, как теряется всё моё самообладание. — Это… ты был тем самым знакомым, который вначале помог Эйдану, а потом кинул его!       — Абби, всё было не так, — вздохнул отец и попытался подойти ко мне, но я отошла к столу. — С Карлом мы и вправду дружили с университета, но потом крупно поссорились, а его сын, Эйдан, когда вырос, узнал, что я архитектор, и попросил у меня помощи…       Дальше я уже его не слушала, так как передо мной встала целостная картинка: теперь я поняла, почему не помнила Эйдана: мы с ним виделись только в детстве, ещё перед тем, как наши отцы разругались. Но Эйдан-то помнил меня и знал, кто я такая и чьей прихожусь дочерью. Но почему сразу не сказал? И тут до меня дошло: он хотел мести моему отцу. Он всё спланировал так, чтобы я запуталась в его сетях. Он специально отыскал меня по девичьей фамилии матери и через Эшли вышел на меня. Он специально подстроил всё так, чтобы меня взяли на работу в «РидЙорк», чтобы я была у него под боком. Это всё: его слова любви, предложение, кольцо, свадьба — всё это было частью его плана. Я была частью его плана…       В растерянности я посмотрела на отца, а потом альбом выпал из моих рук, но пальцы продолжала сминать нашу с Эйданом детскую фотографию. Как же всё было просто, и почему я раньше не догадалась? Ведь не бывает таких совпадений, просто не бывает. Почувствовав, что ещё чуть-чуть и моё самообладание рухнет, я быстро направилась в сторону двери, уже ничего не видя перед глазами из-за застлавших взор слёз.       — Абби, подожди, — попытался остановить меня отец. — Дай мне всё объяснить! Ну куда же ты пошла?       Я бросилась бежать, перепрыгнула через несколько ступеней и пулей вылетела на улицу, дрожащими руками открывая двери машины. Из дома выбежал папа, всё ещё пытаясь остановить меня.       — Милая, выйди из машины, тебе сейчас нельзя в таком состоянии садиться за руль! — Он подёргал за ручку двери, но я заблокировал их и дала по газам. Ворота тут же распахнулись передо мной, и я уже хотела выехать на дорогу, но неожиданно путь мне перекрыла чёрная машина, а из неё вылез Эйдан.       Меня удивило не столько то, что Эйдан как-то нашёл меня, а то, что этот предатель посмел вообще появиться рядом со мной и требовать, чтобы я открыла двери машины.       Предал, он меня предал… Обещал любить, дал клятву! Встретившись с доселе любимыми глаза, я, не выдержав, громко зарыдала и уронила голову на руль, обняв его руками. С самого начала это было ложью: его слова, взгляды, поступки, признания в любви — он это всё настолько продумал, что я даже ни разу не усомнилась в его чувствах. А ведь должна была! Тревожные звоночки были ещё в самом начале наших отношений, но я игнорировала их, полностью отдавшись во власть Эйдана и его коварного плана. Как он мог так поступить со мной?       — Абби, — услышала сквозь рыдания его голос, — детка, дай мне всё объяснить…       Я чуть повернула голову и увидела, как он прислонился лицом к стеклу и, испуганно, стыдливо и нежно глядел на меня. Лжец… Он опять лгал мне, пытаясь раздобрить меня проникновенным взглядом.       Неожиданно я потянулась к приборной панели, нажала на кнопку, и стекло плавно съехало вниз, а облегчённо выдохнувший Эйдан, потянул ко мне руку.       — Не прикасайся! — резко закричала я и метнула в него уничтожающий взгляд. — Больше никогда в жизни не смей трогать меня.       Эйдан резко отшатнулся и шокировано посмотрел на меня. Я вылезла из машины и кинула ему нашу фотографию, сложив руки на груди.       — У тебя есть минута, — холодно сказала я. — Время пошло.