Безбашенные

«Хера, как время быстро летит...» — это была первая мысль в голове у Миши за сегодня. Ну действительно - календарь уже показывал двадцать пятое ноября. Того, гляди, скоро новый год наступит. А как он его проводить будет - одному Богу известно. Совергона уже звали домой на каникулы родители. «Будем рады увидеть тебя, мы скучаем.» — говорила его мама по телефону. Но мальчик не хотел домой. Ему хотелось остаться здесь, с Даней. А может тогда парням вдвоем съездить? Познакомить семью со своим парнем? ТАК СТОП. Только сейчас кареглазый осознал всю дикость этой мысли. Миша ведь тоже парень. Если мама, может быть, как-то свыкнется с ориентацией своего сына, то точно не отец. «Это не правильно!» - уже слышал Цыркунов его голос в голове. Нетнетнет. Поездка точно отменяется. С этими мыслями мальчик вышел из дома в объятия рыжего. — Привет, солнце. — Кашин поцеловал мальчика в макушку. — Приве-ет. — от этого голоса невольно появляется улыбка до ушей. Добравшись до школы, безбашенные чуть-чуть поболтали и разошлись по кабинетам. Теперь они гораздо реже вот так общаются и гуляют после школы. И все виноваты эти ссанные экзамены. Особенно ЕГЭ. Ребята прекрасно понимали, что это серьезно, и что, если ты их не сдашь, последствия могут быть плачевны. Во время третьего урока, когда Миша засыпал на физике, нежданно в кабинет заглянул Игорь Сергеевич - директор школы - и позвал весь класс в актовый зал. Наша троица, держась вместе, последовала туда. — Я, кажется, знаю, что происходит. — засияла Света. Зайдя в пункт назначения, ребята увидели уже сидящих и десятиклассников, и одиннадцатиклассников, и свою параллель. Заняв свободные места, Игорь Сергеевич заговорил: — Итак, ребята! Собрал я именно старшие классы по очень интересной причине. — он тоже улыбался, — Благодаря родителям Светланы Дейдример из девятого «Б», нам выдался шанс свозить желающих учеников в Крым на новогодних каникулах! — уже после этой фразы все между собой начали перешептываться. — В программу входят разные экскурсии, ну и все, что связано с Новым годом. Прилетаем мы туда двадцать восьмого и через неделю возвращаемся. Сейчас каждый желающий подойдет к столу и возьмет буклетик со всей нужной информацией. Если возникнут вопросы — обращайтесь ко мне или классному руководителю. Он еще что-то рассказал, касающееся поездки и вскоре все ученики пошли на выход. — Света, блять, это что?! — подбежала первым делом Неред к пиздюкам. — Ну вы же знаете, что мои родители бизнесмены. Вот я их и попросила устроить нам отдых. А то из-за этих экзаменов невозможно теперь отрываться! — Бля, а если денег нет, но я очень хочу поехать? — спросил Денис. — Во-первых, билеты ну очень дешевые. Во-вторых, РЕБЯТ, Я ГОТОВА САМА ВСЕМ ВСЕ ОПЛАТИТЬ, ЛИШЬ БЫ МЫ ВСЕ ПОЕХАЛИ. НУ ПОЖАЛУЙСТА-А! — Вот бы, блять, мне можно было попросить родителей отвезти нахуй пол школы в Крым. — задумчиво промолвил Кашин. — Ну, и не говори! Если что, Света мне подкинет бабла, потому что я не уверен, что мне хватит. — Шмальц приобнял голубоволосую. Эта новость сильно замотивировала ребят. Наконец-то они оторвутся. На Новый Год. Все вместе. В итоге набралось довольно много желающих поехать: половина класса из одиннадцатого, почти весь десятый и по половине из каждого девятого классов. Обдумывая, что именно безбашенные будут там делать, как будут праздновать Новый год и так далее, настало двадцать седьмое декабря. Да, уже. Миша собирал вещи в чемодан, думая, пригодится ли ему ноутбук. Но тут раздался стук в дверь. В десять часов вечера. Открыв ее, Совергон даже не удивился - там стоял Даня с большой сумкой вещей. — И что ты тут забыл? — спросил, улыбаясь, Цыркунов. — Тебя. Представляешь, обнаружил пропажу, пока вещи собирал! — проходя в хату, проговорил рыжий. — Да что ты говоришь! Шутник херов, — мальчик стукнул кулаком в живот Кашина, — Пошли, поможешь тогда мне собираться. Парни больше смеялись и занимались разной херней, чем пытались собрать чемодан Миши. Совергон взял одну из своих футболок и повалил собой на диван, который так удачно оказался рядом, Кашина. А сам оказался на нем. — Дань, вот как считаешь, какую мне футболку взять, чтоб по утрам в ней ходить? — между их лицами было всего несколько сантиметров. — А зачем тебе твоя футболка? Я своих четыре штуки взял. Ходи, сколько хочешь. Представив тебя в моей одежде, сразу завожусь, знаешь... — хитрыми глазами глянул на Цыркунова рыжий. — Да что ты говоришь. — Миша прикоснулся своими губами к губам Кашина. Комнату наполнили частые, немного пошловатые причмокивания. Даня уже было хотел поменяться с мальчиком местами и нависнуть сверху, но Миша вдруг прервался. — Стой. — в ответ он получил недоумевающий взгляд. — Ты чего? Разве ты этого не хочешь? — веснушчатый незаметно положил руку на задницу кареглазого. — Я-то хочу. Очень хочу. Но в более романтичной обстановке. В более особый случай... Понимаешь? — В школьном туалете что ли? — Миша заржал. — Дебил, блять! Я про Крым говорю вообще-то. — теперь ржать начал и Кашин. — Ладно... Но я потерплю только ради тебя. А Совергон прекрасно понимал, как рыжему не терпелось. Да что уж таить, Мише и самому до опиздежения нетерпелось. Но когда дело подходило к этому и их тела были готовы, то... То тупо возможности не было. То они гуляли до полночи и возвращались домой никакие, то эта проклятая подготовка к экзаменам, то Цыркунов говнился: «Дань, ну че мы будем неопытные трахаться в кладовой?! Это только в фильмах классно выглядит.» То Кашин: «А вот хуй! Ты мне две недели назад не дал, а я щас давать не буду!» Обоим это нереально надоело. И именно поэтому Миша решил лишиться девственности на этих каникулах. Это и мило, и романтично, и кровать большая и удобная будет.

***

Четыре часа ночи. Звенит будильник. Миша толкает храпящего рядом Кашина. — Дань, нам вставать пора. — Че, уже?... — парень неохотно потянулся. — Давай, давай, погнали. Быстро чаек пьем и я вызываю такси! — Да ну в жопу этот Крым... — кряхтя, Данил все же стал подниматься. Через полтора часа парни оказались в аэропорту. Там уже стояла большая часть людей, которые собрались ехать. В том числе и безбашенные. — О-о-о! А вот и наши двасапогапара пришли! — крикнул Шмальц. — Дарова. — Кашин обнял парня. Была огромная суета, учителя носились из стороны в сторону, проверяя по пятьдесят раз всех учеников. И наконец-таки им объявили посадку. Конечно, (как могло произойти иначе?) Даня и Миша сели вместе. — Даня, смотри, там... — Цыркунов не успел договорить, потому что, увидев наполненные страхом его серо-голубые глаза, он ахуел. — Ты... боишься? — Я об этом никогда не говорил, но да... Я боюсь летать. — Ох, горе ты мое! Не переживай, — темноволосый взял любимого за руку и положил на его плечо свою голову, — я с тобой, значит наш полет будет замечательным. Мишин прогноз оказался верным. Они прилетели спустя три часа. Окончив дела с получением багажа и так далее, Дейдример самая первая рванула к выходу из аэропорта и крикнула: — ПРИВЕТ КРЫМ, ВСТРЕЧАЙ БЕЗБАШЕННЫХ! — все остальные поддержали ее громким «УРА-А!». Часа полтора было потрачено на поездку в отель и получение номеров. Ребятам выдали три двухместных номера. Причем два из них только с одной кроватью. — Ой, Свет, ты погляди, сколько у нас тут голубков собралось. Ща еще и не вытащишь их из номеров, будут там секс-марафоны устраивать. — стебался Денис. — Пф, да вы просто завидуете-е-е. — Малина показал им язык. — Начните тоже мутить и не будете такое говорить. — Ахаха. Лучше уж в девках всю жизнь остаться, чем с ним быть. — Дейдример показала на Шмальца. Он же сначала посмеялся, а потом выдал: «В СМЫ-ЫСЛЕ?» Теперь угарать начали все. — Значит так. Встречаемся на этом месте через час и идем гулять. Договорились? — задал вопрос Кашин. Все согласились и разбрелись по своим номерам. — Даня, ты посмотри, как тут ахуенно! — Миша рванул обследовать комнату. — А какой вид из окна! Кашин, топай быстрее. — Я с парнем сюда приехал или с маленьким сыном, а? — закатывая глаза, подошел рыжий. Переодевшись и немного попиздострадавшись, парни спустились в холл, где заметили сидящего Рэнделла, а рядом с ним какую-то девушку. Вроде как, они мило беседуют. «Неужели у Дани все налаживается? Пожалуйста, хоть бы так и было...» Миша порой думал о Корнилове. Они все также, к сожалению, не общались и мальчик ждал того момента, когда Даня напишет ему «Привет». Но этого еще не произошло. — Йоу, ну что, пойдемте? — спросила Лиза. И когда они успели все подойти сюда? Как же было ахуенно. Безбашенные творили всю ту хуйню, которую делали раньше. Только теперь в новых местах. Эти два дня они бухали в заброшках, лазили на разные возвышенности, пиздили что-нибудь из магазинов, писали на стенах «хуй», «даня кашин лох ебаный» и все в этом роде. Черт возьми, как они скучали по этому! Возвращались в отель ребята поздней ночью, совершенно убитые. Преподавателям было как-то параллельно, так зачем же тогда себя ограничивать? Сегодня Света рассказала, что та девушка, с которой разговаривал Рэнделл в холле, была Лера Абрамс из десятого класса. И если эта Лера сможет сделать Даню снова жизнерадостным, то Миша полностью «за» за их общение. И было все равно, как Корнилов поступил когда-то с Кашиным. Кареглазый был уверен, что на то есть свои причины. «Ведь Даня всегда помогал мне с чем либо... Ну не могу я поверить, что все просто так.» Кстати о Лерах. О Мидлер не было ни слуху, ни духу. Она вообще поехала сюда? За эти дни Мише ни разу не попадались на глаза белые короткие волосы. Что самое интересное, Совергон ни разу не видел Леру в чьей-нибудь компании в школе. Она всегда ходила одна с грустным и задумчивым выражением лица из кабинета в кабинет. И ходила курить она тоже только либо когда безбашенных не было возле того угла, либо она отходила от них за тридевять земель. Ну да ладно... Долгожданное тридцать первое число наступило. Сначала ребята разбежались, словно тараканы, по разным магазинам за подарками. Как бы Новый год, алло. И да, нужно ходить за покупками именно тогда, когда все, абсолютно все магазины заполнены до краев людьми. Но, несмотря на это, каждый из ребят нашел то, что искал. Вечером ребята ждали, когда их позовут, в номере Светы и Дениса. — Что будем делать, после того, как тусня внизу закончится? — спросила Лиза. — Ну как что? — ответил Малина, — Кто-то по-любому пойдет трахаться. — все глаза устремились на вместе сидящих Мишу и Даню. — Да вы заебали! — засмеялся Цыркунов. — Хватит следить за нашей половой жизнью. — Которая, кроме минета в школьном чулане, еще не началась. — продолжила Дейдример с ухмылкой. — ТАК БЛЯТЬ! Переводим тему. — вмешался Кашин и все заржали. Ближе к десяти часам вечера всех школьников собрали в банкетном зале отеля на первом этаже. Стол был ну нереальной длины, что, собственно, неудивительно. Сколько там человек-то в общем поехало? Миша, наверное, в первый раз за недели две увидел Мидлер. Сидит одна, ни с кем не разговаривает. «Почему с ней никто не общается? Это связано с ее поступком?» Школьники ели, даже умудрялись пить что-то кроме шампанского, пронося алкоголь в термосе. Учителя вытаскивали детей потанцевать или поучаствовать в разных конкурсах. Праздничная атмосфера лилась из всех щелей. Лично для Миши это был самый прекрасный Новый год за последние несколько лет. Меньше, чем за полгода он изменился до неузнаваемости. И именно поэтому, во время боя курантов, мальчик загадал, чтобы в следующем году все так и осталось: все тот же круг друзей и любимый человек. Народ заорал: «УРА-А-А!!!» и далее послышался звон стукающихся друг о друга бокалов с шампанским с гимном России на фоне. — С НОВЫМ ГОДОМ, ПИДАРАСЫ! — заорал Кашин безбашенным и приобнял Мишу. Почти сразу же половина людей отправилась запускать и смотреть салюты. Ведь какой Новый год может обойтись без салюта? Наша шестерка тоже отправилась подальше ото всех, дабы запустить несколько штук. — Как же я счастлива, что судьба свела меня с вами. — лезла с обниманиями ко всем Света. — Люблю вас! Все поддержали слова голубоволосой. Зайдя обратно в гостиницу, почти все начали танцевать под хиты уже прошлого года. Кашин даже приглашал Цыркунова на танец под спокойную мелодию. Кареглазый сначала отговаривался, мол «Да я не умею...», но рыжего это не останавливало. — Смотри, — Даня взял руки своего мальчика, — их кладешь на мои плечи, — а свои же руки он положил на талию темноволосого, — и теперь медленно передвигаемся. Казалось, они так кружились целую вечность. Но это ни разу не надоедало, поскольку один смотрел в глаза другого, они касались носами и со временем прижимались все ближе и ближе друг к другу. Когда мелодия завершалась, их губы в итоге соприкоснулись. И было абсолютно похер, что на них, возможно, смотрят учителя. Какое им до них дело? — Дань... — прошептал Миша прямо в губы рыжего, — Может, пойдем в номер? — Да что Вы говорите? Уже? — Даня усмехнулся и взял Совергона за руку, — Ну пошли. — и они отправились в сторону лифта. — Э-э-э! Куда они? Я же покурить хотел сходить... — возмущался Денис. — Боже, ты действительно не догадываешься? — пьяными глазами посмотрела на него Лиза. — Мальчики хотят стать взрослыми, не будем им мешать... Парни одни в лифте едут на девятый этаж. Их же все равно тут никто не видит, так? С этой мыслью Цыркунов встает на носочки и касается губами шеи Данила. Эх, Миша... Немного опьяненное сознание Кашина сносит ему бошку и он налетает на мальчика со страстным поцелуем. Рыжий, все целуя, взял его бедра на руки, а, в свою очередь, ноги Миши обвили талию парня. Приехав на нужный этаж, веснушчатый аккуратно направляется в сторону номера, дабы не ударить свой или Мишин затылок об что-нибудь. Найдя нужную дверь, Кашину пришлось разорвать поцелуй. Пока он пытался открыть ключом дверь, Совергон решил обследовать поцелуями и укусами шею татарина. И о чудо! Дверь открылась, ключ полетел в хуй пойми какую сторону, как, собственно, и толстовка, которая была на Цыркунове. Даня положил мальчика на кровать и пытался в темноте взглянуть в его карие глаза. Миша не дал этого сделать, поскольку ему слишком не терпелось. В штанах до боли тесно и ему хотелось их снять уже поскорей. Как и одежду с Кашина. Что он и попытался сделать, потянув руки к футболке рыжего. Даня тоже безумно хотел. Но... нужно ведь помучить своего мальчика? Поэтому Кашин никуда не спешил а лишь прильнул губами к ключицам темноволосого, оставляя алые засосы. Протяжный стон со стороны Миши на всю комнату, моля о большем. Даню неимоверно возбуждало, но надо еще. С сопровождением постанываний любимого, от ключиц, парень перешел к соскам Совергона, дальше к животу, и, наконец, самое интересное: он начал расстегивать ширинку штанов подростка. Секунда - штаны и трусы мальчика полетели в разные стороны. Перед Даней лежал полностью голый Совергон с каменным стояком. Впервые за все это время Миша почувствовал стеснение, поэтому он попытался как-то сжаться. Веснушчатый наклонился к уху кареглазого и прохрипел: — Ну и зачем, дурачок? Кого стесняешься? — в ответ он услышал дрожащий вздох, скорее всего от перевозбуждения. Даня понял, что пора и ему избавиться от лишней одежды. А потом... Что делать дальше, он не знал. — В... В тумбочке, — Цыркунов махнул рукой в левую сторону, — лежит... Я подготовился... Не совсем понимая, о чем речь, Кашин потянулся к маленькому шкафчику возле кровати и выдвинул полку. Теперь понятно. Там лежали те самые презервативы и смазка, которые Миша покупал еще к дню рождения. — Бля, Миш... А с хуяли ты такой прошареный? — спросил Данил, пока открывал пачку с контрацептивами. — Да какая нахуй разница?! Вставь в меня уже! — скромность и застенчивость Совергона снова улетучились. — Говоришь, как шлюха... — натянув на себя резинку и выдавив немного смазки на руку, сказал парень, — Но мне нравится. - он подвел ее к сжатому колечку мышц мальчика. От прикосновения чего-то холодного, Миша сжался, от чего рыжий усмехнулся. Аккуратно поводив по анусу, Кашин стал вставлять один палец. Совергон зашипел и немного нахмурился. — Тсс, потерпи, солнце... — он поводил палец туда-сюда всунул второй. Цыркунов уже издавал болезненные стоны, но прекрасно понимал, что нужно всего лишь привыкнуть. В ход пошел третий палец. Даня стал их раздвигать внутри Миши, из-за чего второй уже комкал простыню от боли. Однако через какое-то время, он понял, что вполне привык. Кашин понял мальчика и высунул пальцы. Приблизившись своим лицом к лицу темноволосого, рыжий медленно стал вводить смазанный, давно вставший член. Миша, кажется забыл как дышать в этот момент. Глаза намокли, а руки вцепились в спину Кашина. Даня шептал на ушко утешительные слова, целовал в шею, но Совергон все равно завизжал как сучка, когда парень вошел в него полностью. Дав привыкнуть, спустя несколько секунд веснушчатый стал вытаскивать член, а потом снова делать медленный толчок. Миша уже скулил, все также царапая спину любимого. Но все в один миг поменялось, как только Даня при очередном аккуратном толчке коснулся простаты кареглазого. Впервые за это время он издал стон от наслаждения. — Миш, ты... — Сделай так еще раз! — почти беззвучно простонал мальчик. Даня послушался его. Теперь боль ушла на второй план и кареглазый принялся сам двигаться в такт. Стоны удовольствия, причем обоих, и шлепки соприкасающихся тел наполнили весь номер. Цыркунов обхватил руками бледную шею и прильнул к ней своими губами. Кашин издавал хриплые стоны и начал двигаться еще быстрее. Спустя какое-то время Миша начал чувствовать какое-то нарастающее чувство, Даня это понял, когда стоны Совергона вновь стали визгами. Довести дело до конца Кашин решил, начав надрачивать весь в выделившейся смазке член цыгана и уже, в буквальном смысле, вдалбливаясь в него. Звуки, похожие, будто мальчик задыхался, а потом громкий визг и он кончил в кулак рыжего. Сам Даня излился спустя еще пару толчков и обессилено рухнул рядом с Мишей. За окном послышался грохот салюта. — Ну и кто первый в ванную пойдет? — наконец отдышавшись, спросил веснушчатый. — А почему нельзя вместе сходить? — ответил вопросом на вопрос Михуил. — Ну, тоже верно.

***

Парни спали в обнимку. На часах было начало шестого утра, а шум был слышен с первого этажа до сих пор. Народ все еще пускал салюты, пока на весь отель не загудела сигнализация. Этот режущий уши звон заставил подорваться парней как ошпаренных. Не понимая, что происходит, именно в этот момент они учуяли запах гари... — ТВОЮ МАТЬ, ПОЖАР! — Миша слишком не ожидал этого и начал устраивать панику. — ЦЫРКУНОВ, УСПОКОЙСЯ! ОДЕВАЙСЯ, ХВАТАЙ ВАЖНЫЕ ВЕЩИ И БЕГОМ ОТСЮДА. — проорал Кашин, натягивая наспех штаны. Мальчик быстро надел штаны, обулся, накинул на себя кофту и сверху куртку, в которой были документы и деньги, и схватил телефон. Пара моментально покинула номер. Пользоваться лифтом было максимально тупо, черный выход находился хуй пойми где, поэтому они просто рванули к лестнице держась за руки. Чем ближе они приближались к первому этажу, тем больше становилось жарче и труднее дышать. Наконец-то спустившись, Кашин, дабы было легче передвигаться, отпустил руку Миши. Огонь уже почти преградил им дорогу, но наплевав на это рыжий рванул в сторону выхода, крича Мише бежать за ним. И Миша бежал, пока вдруг не услышал как что-то большое упало на пол, а затем громкий визг и «ПОМОГИТЕ!» — Лера?.. — Совергон обернулся и действительно: возле лестницы стояла девушка, которой преграждали дорогу упавшие горящие доски. — Твою ж мать! — темноволосый рванулся к ней. Ну не может он просто так ее оставить. Что бы она ему там не сделала, Мише не позволит совесть оставить там Мидлер. — ДАВАЙ РУКУ И ПЕРЕПРЫГИВАЙ! — обратился он к Лере. Что, собственно, она и сделала. Приобняв девушку, они рванулись к выходу. Навстречу к ним побежал ахуевший Кашин. Знаете, я б тоже ахуел, если бы мой парень вдруг резко пропал в горящем здании. Но Даня ахуел еще больше, когда увидел Леру. Чуть ли не стукнувшись лбами, втроем они побежали ко всем, кто стоял на улице. А вот и пожарные подъехали. — БЛЯТЬ, ВЫ В ПОРЯДКЕ?! ВЫ ЗНАЕТЕ, КАК МЫ ЗА ВАС ИСПУГАЛИСЬ?! — начал орать Малина. К нему присоединились все остальные. — Да, да, все хорошо... Только, объясните, что вообще произошло?! — В зале, где мы все сидели, замкнула проводка и все моментально разгорелось. Так как большая часть отеля была либо там, либо вообще вне гостиницы, то мы выбежали быстро. А вот кому-то вроде вас пришлось еще спускаться. Но вроде бы все обошлось, нам передали, что все выбежали. — на одном дыхании вымолвила Света. — Лер, ты как? — Миша обратился к девушке, которую все еще обнимал. — В порядке... Спасибо тебе, Миш... И прости меня пожалуйста! Моя ревность просто сожрала меня. Я так себя теперь ненавижу за это... Ребят, — Мидлер вырвалась из объятий мальчика и обратилась к безбашенным, — и вы меня тоже простите за все! Я так хочу, чтобы мы начали снова общаться... — по ее щекам текли слезы. — Я каждый день себя караю за мой поступок. Цыркунов тоже не смог сдержать слез и вновь обнял девушку. — Я прощаю тебя... — Бля, да ебись оно все конем! Мидлер, я так по тебе скучала! — налетела на них сверху Лиза. А потом и все остальные. Даже Кашин. Раз Миша простил, то и он тоже. Ведь они с пеленок были вместе. Теперь безбашенные снова все в сборе. Суматоха начала утихать. Слава Богу, все были живы, ни один номер не сгорел, следовательно, все вещи были целы. Однако, переехать в другой отель школьникам все-таки пришлось. Безбашенные уже на следующий день пошли гулять. Все снова было как раньше. А приходя вечером домой (если это было не слишком поздно), когда конкретно Даня с Мишей ложились спать, Совергон, лежа на плече рыжего, пел ему свои песни. На шеях парней, кроме засосов, красовались те самые кулончики, подаренные когда-то кареглазым. — Миш... Вот чем я тебя зацепил, из-за чего наша любовь стала взаимна? — вдруг задал вопрос Кашин. — Хм... Ну... Твои обсирания в мою сторону. Я всегда почему-то слышал в них какую-то... нежность, что ли? А еще твой прокуренный хриплый голос начал постепенно сводить меня с ума... Рыжие мягкие волосы... Я же обожаю рыжих на самом деле. И, наверное, самое главное то, что ты не такой, кем хочешь казаться. Ну, в хорошем плане. Ты очень добрый и заботливый, а в нужные моменты грубый и строгий. И это так... прекрасно... И-и-и, знаешь, я жопой чувствую, что мы будем с тобой до конца наших дней. — мальчик прижался к Кашину еще сильнее, — Я безумно люблю тебя. — Жопой ты чувствуешь, потому что я тебя туда и трахаю, дурачок. И я тоже тебя очень люблю, солнце. — парень поцеловал темноволосую макушку. На следующий день ребята улетели домой. Для Миши это стали самые лучшие каникулы, наверное, за все время. Того, что произошло здесь, у него точно никогда еще не было. С этими мыслями Совергон, дремая, держал Даню за руку в самолете, ведь тот все также боялся летать.