Злобный Купидон

      Страшная лавина чужих чувств хлынула на Юру. Мало кто позаботился о том, чтобы написать имя адресата где-нибудь в доступном месте, поэтому «почтальону» приходилось аккуратно вскрывать многочисленные конвертики, пахнущие духами отправителя и затуманивающие рассудок несчастного Плисецкого. Запахи смешивались в отвратительный смрад дорогих ароматизаторов, что делало поиск нужных слов в любовных посланиях еще труднее. Казалось, гора писем никогда не закончится, ведь сколько бы Юра не разносил, она даже не собиралась уменьшаться. — Хоть бы помог кто… Эгоисты… — буркнул он, уже задыхающийся от бурного потока признаний. Розовый цвет начинал вызывать тошноту, а бесконечные блестки настолько приелись, что фигурист твердо решил в следующий раз запихнуть колоду карт поглубже этому светловолосому пидриле, обрекшему его на такие муки.       Странно, но ни одной занюханной бумажонки для самого Юры пока не нашлось, и это приводило парня в настоящее бешенство. Мало того, что он один тут отдувается, так еще и награды, хоть такой пустяковой, не предвидится… — Для Виктора… Для Криса… Для Сынгыля? Кто вообще мог подарить этому злостному мизантропу открытку? То есть, даже Ли что-то перепадет, а мне нет?! — Плисецкий почувствовал себя тем пятилетним ребёнком, не получившим в детском садике ничего на новый год и расплакавшимся прямо под ёлкой, которого потом долго дразнили «Плися-плакса». Ситуация примерно такая же, только он не разрыдаться хочет, а засунуть эти валентинки Виктору в рот…       Дверь в комнатку, где отсиживался Юра после часового забега на купидоньи дистанции, открылась, и в помещение вошел Отабек. Его взгляд был чуть мягче, чем обычно, а лицо покрывал легкий румянец смущения. Сначала «русский хулиган» подумал, что Алтын просто подвыпил, и этим объясняется немного растерянный взгляд, обшаривающий углы в поисках посторонних, но потом казах заговорил, и все подозрения исчезли. — Юр, я тут кое-что принес… Просто не мог подойти к тебе, не знал, как… — задумчиво протянул он, уставившись на свои кроссовки. Из-за спины появился небольшой сверток из черной бумаги, обвязанный серебряной ленточкой. Никакого розового, никаких сердечек, только мужицкие цвета и формы. — Спасибо… — тут же покраснев, принял подарок Плисецкий. Он уже успел проклясть хренов праздник всех влюбленных, так что такой поворот был совершенной неожиданностью. Не важно, что внутри, внимание было оказано, и данное развитие событий подтолкнуло парня сделать для любовника что-то необычное. Белокурый повелитель бумажных розочек шагнул вперёд, сократив расстояние между ними до пары сантиметров, и взял за подбородок своего собеседника. Отабек, приведённый в ступор столь резкой переменой, не смог даже пошевелиться, когда Юра, закрыв глаза, коснулся его губами. Двое слились в страстном поцелуе, ставшем для них кульминацией вечера. — Эй, ну где же наши валенти… — запнулся на полуслове резко вошедший в комнату Пхичит и тут же закрыл дверь, чтобы не отвлекать парней друг от друга. Они и не заметили невольного свидетеля близости; мира вокруг, казалось, не существовало.       Тем временем народ в зале бушевал, изрядно напившийся и загоревшийся идеей искать новые развлечения. Несколько молодых фигуристов танцевали на столе с оголенными торсами, от которых было сложно оторвать взгляд. Среди них можно было заметить и Кристоффа, находившегося на пике сексуальности и заставлявшего особо впечатлительных дам (и не только) падать в обморок. Ли Сынгыль сидел возле одного из цветочных панно с бутылкой виски и в одиночестве напивался. На таких собраниях ему делать больше было нечего, а соревнований в ближайшем будущем не предвиделось, так что он мог спокойно заливать в себя спирт. Мишель Криспино орал что-то на сестру, стоявшую между ним и Эмилем Некола, уже принявшем позу пьяного ниндзя. Девушка размахивала руками, явно не уступая своему брату в жестикуляции. Чех растерялся, не понимая, что ему сейчас предпринять — вломить итальянцу, попробовать урегулировать конфликт или просто наблюдать за семейными разборками.       Из-за двери показались слегка растрёпанные Юра и Отабек, присмотревшись к которым можно было заметить следы недавних ласк — покрасневшие губы и томный взгляд. Оба явно были довольны новым опытом. — Мне все еще нужно раздать те валентинки… — вдруг заявил Плисецкий, внезапно вспомнивший про угрожающую гору бумажек и карточек, лежавшую в комнате позади него. Алтын расстроенно опустил глаза, извинился перед другом и смылся, оставив фигуриста наедине со своими проблемами. — Вот козел… — прошипел Юрий, надеявшийся на хоть какую-то помощь. Но сейчас он не мог злиться на своего единственного нормального знакомого, ведь полученного наслаждения никто не отменял. Разочаровавшийся в человечестве парень двинулся вершить великие дела. Однако, через пару минут Отабек ворвался в логово посланника светлых чувств с небольшой плетеной корзинкой в руках и куском пиццы в зубах. — Запасной костюмчик есть? — поинтересовался он, впихнув еду давно проголодавшемуся Юре, и начал раздеваться. Светловолосый, внимательно наблюдая за стриптизом, и поглощая пищу, молча указал на чехол, висящий на одном из стульев. Изначально ему было выдано два одинаковых одеяния на случай непредвиденных обстоятельств в подвыпившей среде. Отабек кивнул, и, бросив джинсы на спинку стоящего рядом офисного стула, принялся распаковывать необходимый реквизит.

***

      Юра проснулся среди каких-то бутылок и банок. Голова дико трещала, это было его первое знакомство с алкоголем. Рядом валялся в бессознательном состоянии черноволосый казах. Пытаясь вспомнить, чем закончилась вчерашняя гулянка, парень приподнялся и ощутил боль. Задница ныла, совершенно недовольная вчерашними событиями, а Плисецкий тихо шалел от собственной смелости и тупости.