Ошибки грифонов

Гнев - грех Ещё никогда в жизни Грей не было так страшно. Она шагала сквозь тёмные тоннели, самой природой прорубленные в центре гигантской скалы, отстоявшей от Гриффостоуна на много сотен километров. Что же могло завести эту невзрачную серую самку с малиновым хохолком и бирюзовыми глазами в так далеко от дома? Ответ был прост. После падения Короля Шторма на просторах его Империи осталось достаточно много различных магических артефактов, которые позволили бы Гриффостоуну вернуть былое величие. И выйти наконец из зависимости этих пони - а Грей как раз относилась к тем пернатым, кому присутствие копытников было совсем не по душе. Грей не слишком надеялась на своё орлиное зрение впотьмах, потому в передней лапе она сжимала горящий факел, что порой капал на камни расплавленным маслом. В другой был стиснут пороховой пистолет, совместные разработки грифонов и дирфланков. Со светом и с оружием Грей было намного спокойнее за себя. Хотя страх всё равно поднял перья, когда в глубине скалы послышался странный скрежет, будто-бы медленно гнулось нечто массивное и металлическое под весом времени. Но грифоны умеют преодолевать страх - и не будут плакать и жаться друг к дружке, как пони... По правде говоря, Грей так мало интересовали соседи, что она даже не знала, сколько в Эквестрии городов, что уж говорить о характере пони. Зато она была чрезвычайно упрямой и медленно двигалась вперёд, даже несмотря на зловещий скрежет. У павшего Короля было достаточно слуг, механиков и учёных, и если Гриффостоун получит что-то из металла и пара, это будет ещё лучше, чем всякая магическая фигня! Тем более... Столь грандиозное. Грей вышла из перехода на галерею, опоясывающую целый гигантский ангар. Света факела не хватало, чтобы высветить дальние и даже боковые стенки, поэтому каверна воспринималась зевом исполинского чудища, медленно переваривавшего несколько массивных дирижаблей, спешное воронение кое-где подточилось временем. Неужели это одна из тайных баз Шторма? Похоже на то - вертепы пиратов редко скрывают столько техники... - Восхитительно... - проговорила грифонша, двигаясь вдоль воздушных кораблей. - С таким оружием... О, нечего и говорить, что пронеслось в её голове, пока она разглядывала дирижабли. Одно слово "Оружие" уже указывало направление её мысли. Но, прежде чем самка успела пройти и половину ангара, раздался громкий щелчок и из темноты вышел молодой белый грифон с красной повязкой на голове, одетый, тем не менее, в тёмные доспехи с эмблемой Короля Шторма на груди. И шёл он на задних лапах, держа в передних сверкающее магией копьё. - Стоять! Дозорный? Здесь?? Если бы эта база не пустовала, то Грей остановили бы ещё на входе. Да и огни бы горели здесь, хотя бы минимальные! Что же нечисто здесь, что не так?.. Потом выяснится. Сейчас грифоны предались куртуазностям своего вида. Грей вскинула пистолет в направлении копьеносца: - Не успеешь ни прыгнуть, ни каркнуть! Он успел - только не крикнуть, и даже не каркнуть. Яркий всполох магии отшвырнул самку прочь, полностью лишив её возможности двигаться. Белый спокойно подул на наконечник копья, горящий холодным лунным светом, и шагнул к поражённой грифонше. - Не думал, что среди моих собратьев ещё остались такие тупицы. Моё имя - Гаргон, а ты кто? О, да ты же сейчас разговаривать не можешь... Положив оружие на плечо, он не спеша обогнул скорчившееся тело и вытащил серебристые наручники, застегнув их на заломленных за спину передних лапах грифона. - Еб... т... вж... - Грей лишь плевалась бессвязными звуками, опухший язык и одеревеневший клюв не помогали артикуляции. Пальцы могли лишь слабо и медленно дёргаться, но не рвать когтями. Хотя вскоре, когда Гаргон взвалил пленницу на спину, не забыв подобрать и сунуть за пояс её пистолет, вырывания начали выглядеть уже не только жалкими, но и бесполезными. Спина белопёрого словно в издевательство потирала живот самки. Белошёрстный, шагая на всех четырёх и не обращая внимания на ношу, быстро прошёлся вдоль кораблей и подошёл к небольшой металлической двери. Когда он открыл её, слезящимся глазам Грей предстало небольшое помещение, обставленное по-минимуму - стол, небольшой шкаф и железная кровать с грязным матрасом, укрытым серым одеялом. Одеяло полетело на пол, как и матрас, после чего Гаргон положил пленницу на железо, расцепил её передние и снова сковал их наручниками, всунув за спину кровати. Хмыкнув в ответ на взгляд Грей, он отошёл к столу и выдвинул единственный ящик. - Знаешь, Шторм - большой дурак, - произнёс грифон, видимо, соскучившись по общению. И Грей не обратила бы на него внимания, если бы не следующие слова самца. - Он даже не выставил здесь охраны. Грей, может, и поболтала бы с Гаргоном - вдруг получится его переубедить издеваться над нею, или просто заболтать, выигрывая время и отвлекая внимание - но паралич сходил слишком медленно для быстрого подключения. Грей оставалось лишь прилетать в себя... и наблюдать, как Гаргон вытаскивает из ящика свёрнутый прозрачный пакет. - Что... Кто... - едва раскрывая клюв, прошелестела она. Гаргон обернулся к ней с ухмылкой. - Я залез сюда ради того, чтобы нагрузить дирижаблик Шторма игрушками и сдать их на одном из рынков Юга. За хорошую цену. Неужели ты думаешь, что я буду с кем-то делиться? Он встряхнул пакет и сердце грифонши замерло. Слишком жуткой была его улыбка... - Ты пришла сюда одна? - последовал вопрос от самца. Серая медленно кивнула. - Может, ты и права... - грифон расправил пакет. - Но я проверю всё равно. Советую вдохнуть поглубже! Это Грей и сделала, намереваясь выдать погромче тираду уже более-менее отошедшим от паралича языком - но ей всё равно не суждено было выговориться. Пакет плотно покрыл круглую голову, приглаживая к машкуке хохолок и сильно обтянул клюв, особенно сильно втягиваясь в ноздри и еле открытый рот. Грей задержала дыхание больше от страха, чем от того, что пакет сдавил её голову. Гаргон будет ходить и искать сообщников, пока Грей - лежать тут, медленно и мучительно умирая?.. Большие глаза расширились, насколько могли. Мир через пакет воспринимался сильно размытым... и шуршащим. Её грудка начала подниматься и опускаться гораздо быстрее, чем обычно. Не дышать не получалось - но не из-за страха и неожиданности, а из-за того, что Гаргон сел подле неё, положил задние лапки грифонницы на свои колени и принялся когтями поглаживать её стопы, подлезать коготком между пальчиков. Это было необыкновенно щекотно - и грифонка, редко когда испытывающая такое, начала смеяться. От такого пакет сначала чуть надулся, а затем снова прижался к её рту, надулся и прижался. Грифонша попробовала задышать чаще, но с каждым вдохом плёнка тыкалась в ноздри и заползая в рот. - Прф..- она открывала и закрывала рот, но не проткнуть, не прокусить пакет не получалось... Грей обладала сейчас лишь тем воздухом, который успела набрать. Она не могла с ним расстаться - с каждым вдохом к ней возвращалось то, что вышло с выдохом. Пустое перекачивание быстро тратило кислород, нагревало воздух, курсировавший из лёгких в пакет и обратно. Голова быстро отключалась, но зато промежность... разогревалась с той же скоростью. Когти самца, гладившие лапы, порождали волны блаженства, поднимавшиеся навстречу духоте... Оба чувства достигали апогея под животом. Она резко дёрнула задними и хвостом, пытаясь вырвать их из когтистого плена, а передние зазвенели цепью наручников, вращая запястьями - тщетно, Грей оставалось только сжимать пальцы в кулаки и стараться сдержать бешеную пляску. Но теперь нехватка воздуха словно удесятерила муки от щекотки - и самка уже начала подпрыгивать на кровати, до боли в передних, мотая головой и щёлкая клювом, забитым этим проклятым пакетом... Крылья её беспомощно бились по железу, но и они ничем не могли помочь. Хрипло вереща в пакет, Грей дышала уже не размеренно, а сбивчиво и хаотично - вдох совершенно не отличался от выдоха, лёгкие нельзя было освободить от бремени жарящего груза. Прохладный и полный кислорода воздух снаружи был сейчас желаннее и недоступнее, чем поням астрал, а попрашайкам битсы. Но от этого Грей не могла не смотреть жалостливее и настырнее вырываться, поджимая пальчики на задних лапах, крутя бёдрами в вожделении, надеясь хотя бы своим милым и страстным видом уговорить Гаргона дать клювику подышать... полной грудью. Он внял её просьбам лишь тогда, когда дыхание самки стало успокаиваться, а глаза закатываться. Пакет слетел с головы пленницы и та в первое мгновение совершенно ошалела от ворвавшегося в лёгкие воздуха. Часто-часто задышав ртом, Грей ещё некоторое время не могла прийти в себя - а её мучитель стоял рядом и не сводил глаз с трясущегося животика. Внезапное прикосновение к нему острого когтя заставило самку замереть и сомкнуть в клюв. - Если я буду сомневаться в твоих ответах, то получать правдивые буду таким способом, - предостерёг Гаргон. - А теперь назови своё имя и с кем ты сюда пришла. - Грей... - прошептала самка. Внезапно ей показалось, что если она будет шептать, Гаргон усомнится в её словах, и добавила уже громким голосом. - Я одна пришла... - Верю, - кивнул белый. - А как ты нашла это место? Гаргон умолк. Рассказать, что поймала и встряхнула за шею одного мелкого дикобраза? А если они с ним друзья? Гаргон надавил когтем посильнее. - Говори. - Я... Я выбила информацию у одного из его слуг... Самец рассмеялся, чем привёл грифонницу в полное замешательство. - Ты... Ты разве не его слуга? - Я же говорил, - усмехнулся Гаргон. - Ты глупая. Я пробрался сюда, когда прослышал от торговцев о том, что с этого острова улетали дирижабли Шторма. - Ну а... - слабо кивнула Грей клювом на знаки Шторма на броне грифона, вновь посмеявшемуся, попутно вороша шерсть под пупком грифонницы, чтобы и она посмеялась будто над своими словами. - Я их одел уже здесь! Главное, крепкие и лёгкие, а что на них намалёвано - мне без разницы! И тебе должно быть без разницы - лучше ответь, что ты здесь ищешь! Самка захлопнула клюв. Ответ "И сама не знаю" - не подошёл бы. "Что-нибудь на пользу Гриффостоуну" - навряд ли он поверит, потому что мало на свете идейных грифонов. А значит, придётся скрыть правду. - Богатства Шторма! Как только Грей могла ляпнуть такую глупость... Это же всего лишь грёбаная база! Здесь не хранилась куча денег - Шторм не снабжал свои войска хорошим жалованием, предпочитая легализировать мародёрство. Гаргон с сожалением покачал головой и вернул пакет на её голову. Оставив самку бесноваться на кровати, он приподнялся и, сложив лапы на груди, стал любоваться её дрыганиями. Внезапно на ум ему пришла новая идея - перепуганная Грей даже не почувствовала, как он вырвал три или четыре пёрышка из её крыльев. - Ахххахах! - Грей брызнула слюной на пакет от смеха, глаза её почти счастливо засветились. Мало того, что воздух тяжелел и сгущался... Пёрышки медленно проводились под животом, очерчивая заветные самочьи места. Задние и хвост задёргались сильнее, чем когда грифонница теряла рассудок от углекислого газа! Впрочем, скоро, очень скоро этот момент вернётся... А Грей собирался разнообразить ожидание.Мягко ткнув пальцем в её стеночку, грифон чуть раздвинул створки пленницы и пустил пёрышки прямо вовнутрь самочки. От такого грифонница не просто подпрыгнула, она едва не подняла кровать в воздух, и зашлась в отчаянном хрипе. Притянутый к клюву пакет никак не хотел отпускать её, в отличие от Гаргона, который отвёл перья от междулапья серой и повёл их к совсем другому месту, причиняя просто чудовищную щекотку рядом с попой Грей. Основание хвоста отзывалось на щекотку так же сильно, как и оголённая кнопочка... Или же просто мозг всё ярко отчерчивал, мучаясь от кислородного голодания? Животик Грей то надувался большим пушистым и мягким холмиком, то сжимался почти до хребта гладкой впадиной. Пакет колебался в противофазе, влажный и душный, с густым, будто непрозрачным воздухом, похожим на разогретую вату. Грифоночка почувствовала, что безумное лоно начало капать... Но обе пытки были прекращены, оставив самку лежать на кровати и продолжать вдыхать... И дрожать хвостиком. Как подло! - Какая же ты взбалмошная самка! - посмеялся грифон, обходя пленницу. - Никогда бы не подумал, что щекотка может так воздействовать над грифона. Ну, будешь говорить? - Я... Я и сама... - Грей зажмурилась, поджимая задние. Не знала.... Зачем иду... О-ох, пожалуйста, пощекочи меня там... Она опомнилась и захлопнула клюв. Дура! Повела себя, словно... Да слов не найти, как! - Ух ты... - совсем не притворно удивился пленитель. - Так ты, оказывается, шла сюда, чтобы тебя поимели здешние стражи, так? Грей зажмурилась. - Отпусти меня... И я сделаю всё, что ты хочешь. - Нет, по-моему, это ты хочешь! - усмехнулся грифон и отошёл к шкафу. Раздался шорох - от слабости Грей даже не могла повернуть голову и взглянуть, чем он занят, но вдруг белый вернулся и без лишних слов всунул ей в клюв уздечку, застегнув ремешки на затылке. - Вот так, - он похлопал пленницу по голове. - Теперь ты не будешь указывать мне, что с тобой делать. Тебе придётся стать хорошей пони, чтобы я не одел на тебя пакет... навсегда, - белый самец провёл когтем под взятым в узду клювом. Грей не могла просто этого стерпеть... Глаза налились багрянцем, тело мелко затряслось... Нет, крупно.. Грей и сама не могла понять, почему такое издевательство над нею может её заводить! Особенно когда оно не было добровольным... - Хорошо, ты молодец, - Гаргон же продолжил издевательство, пытаясь полностью обратить вольную грифоницу в послушную пони. Из ящика извлеклись иные предметы, предназначавшиеся для сдерживания понячьих пленников - в том числе попона, обтягивающая крылья, и мягкие накопытники. Грифонница издавала громкий стон, когда её задние и передние лапы оказались в плену накопытников, делая их похожими на самые настоящие копыта. И если грубым передним лапам это было не слишком страшно, то задние сразу же ощутили уколы в подушечки - каждый накопытник был снабжён шипиком, небольшим и не слишком острым, неспособным повредить ноге, но вызывающим колкое ощущение, если накопытником ступить на пол... Или надавить. Понятно, для чего - если крепко сковать пони ноги, то он не сможет сходить, а если связать слабо - то сможет и бежать, а такая обувь не дала бы ему сосредоточиться. Регулируемый размер накопытника позволил обуть все лапки без проблем, доведя передние только до браслетов наручников, после чего Грей взгромоздился на пленницу и прижал её к кровати. - Моя маленькая пони - тебе будут рады на рынках! - он хищно разглядывал Грей, словно коршун попавшую в когти синицу. - Но сначала я сам проверю, насколько ты покладистая кобылка. Гордостью грифонницы дорожили не меньше, чем девственностью... но если за вторую Грей уже не опасалась, то первая была уязвлена до такой степени, что дальше и придумать некуда! Разве что только Гаргон заставит жрать траву или петь песенки... Но самцу пока что хватало ощущения бодро отбрыкивающейся самки в своих объятиях. Полностью покорённой его воле... Или почти полностью. Грей воспользовалась моментом слабости самца, когда тот был полностью сосредоточен на своём расправившемся стержне, на том, как мягко он водит в шерсти под животиком, нащупывая створки... И в результате грифон пропустил момент, когда Грей крутанула головой, приматывая переднюю лапу, что держала узду, к шее грифона. И отвела голову назад, затягивая потуже. Гаргон раскрыл клюв, из которого не вырвалось ни звука. Ремень впивался ему в лапу и больно вонзился в горло, в то время как самка упиралась в спинку кровати затылком, натянув его до предела. Свободная лапа самого грифона больно впились ей в грудку, но она продолжала держать своего врага, замычав от напряжения. Внезапно он выпрямился, хватаясь за ремень... И соскользнул с неё на пол, заставив пленницу поднять голову, чтобы уменьшить натяжение ремня. И только тут, разглядывая мёртвое тело, Грей осознала - она только что убила его, а её обращённые в копыта передние всё ещё были пристёгнуты к кровати. Застонав от напряжения, она попробовала втащить тело Гаргона - но внезапно и так изорванный его когтем ремень лопнул и откинувшая голову Грей больно ударилась затылком об кровать. Когда перед глазами перестали мелькать точки, грифонша оглянулась на тело самца тот лежал неподалёку от кровати... У неё, наверное, будет шанс дотянуться до него хвостом, вот только как потом снять ключи и освободить лапы - грифонша и не представляла. А ответ был прост - никак. Клювик был скован ремешками уздечки. Лапы - в хорошо затянутых и скованных накопытниках. Хвост... Львиная кисточка на конце мешала даже подцепить ключ, тем более им не вставить эту масенькую финтифлюшку в узкий замок... Грей задышала так же часто и тяжело, будто ей вновь накинули на голову пакет. Лучше бы и накинули! Вместо относительно быстрой смерти грифоннице предстояла очень долгая... и очень позорная. Только если... она не покинет эти пещеры... - Гррфф... - попробовала Грей приподняться на лапы. Иголка, уткнувшаяся между пальцев, дрогнула, щекотнув подушечки и вынудив с измученным, сладостным стоном упасть на ещё тёплое тело самца... чей стержень выпрямился в трупном оцепенении. И тут же взвыть от боли в передних лапах. Грей забыла о наручниках. Это конец. Она дёрнула лапами, в совершенно бесполезной попытке. Не высвободиться! В отчаянии сака опустилась на ещё тёплый стержень и уставилась в искажённую удушьем морду - как противен был этот урод! Но... Одна возможность отомстить ему ещё оставалась. Опозорить эту белую тварь и только потом найти ключи - самая извращённая и жестокая выдумка, на которую только способна самочья логика. Грей не могла трезво соображать, не скинув с себя напряжение. Любым способом. Ох... Хотя бы сейчас она сможет показать этому ублюдку власть над ним! Пускай Грей тоже скоро может погибнуть, тот уже был мёртв, а значит - не имел никаких шансов. Он даже не сможет кончить, залить самку своим несдержанным семенем! Но его член не был от этого менее привлекательным... Даже более безопасным. Небольшой плюс секса с покойниками - не выйдет зачать. Но... Стоит действовать быстро... Быстрее, чем он остынет... Перестанет быть твёрдым, но при том не жёстким и раскалённым. Она упёрлась задними "копытами" в пол и надавила на самца, прижимаясь к нему так плотно, что вместо с членом внутрь неё пролезли и принялись колоться шерстинки. От движения самки Гаргон дёрнулся вперёд, и это уже неживое сопротивление ещё больше взбесило грифоншу. Фыркнув через нос и роняя слюни на его шерсть, она задвигалась на нём, заставляя войти в себя до предела - ему стоило это сделать раньше, теперь же она, скованная, опозоренная и обречённая, имела над ним больше власти, чем он сам, пока ещё был жив! Ха-ха, его имеет грязная, умирающая скованная понька! Был бы Гаргон жив, он бы ещё сильнее затрясся от ужаса и отвращения. Но сейчас тряслась Грей... Ей было неудобно и щекотно себя доводить, но от этого его игра становилась медленнее и острее. Наручники не давали над бывшим мучителем полной власти... Грей очень не хватало большего! Стержень только дразнил неподатливостью и неотзывчивостью... Казалось, он даже охладевал... Она принялась выскакивать на нём, словно заправская наездница, заставляя брать мертвеца брать себя. Внутренний голос вопил о совершенной ошибки, о слишком ранней вспышке ярости, стоившей её свободы и, почти наверняка, жизни, но она отогнала от себя эти мысли, сама себя насилуя телом самца. Слишком неустойчивы были её копыта, слишком трудно было удерживаться на них, но ярость придавала ей сил, порождая дичайший восторг. Тело самца лишь несильно качалось, шире раскидывая крылья и лапы... Зато в самой грифоннице он бесновался - пусть даже против своей безвольности! Грей становилась уже, потираться - приятнее... И проще... Доводиться. Оргазм накатывал медленно, но вкусно и плавно, вызвав уже не затравленную от щекотки, а довольную и коварную улыбку на клюв. Издав последний торжествующий стон, самка устало повалилась на врага, вымазанного в её слюне и соках. Теперь ей надо было лишь полежать немножко, унять дрожь... И попытаться найти ключи от наручников. Он ведь должен был держать их при себе... Уже закрывая глаза, она вдруг дёрнулась и уставилась на стол - туда, где на замызганной столешнице лежали блестящие в своей новизне ключи, один из которых, маленький и невзрачный, мог бы ещё даровать ей путь к свободе и жизни. Грей, отставив передние лапы к изголовью кровати,задними во всю мочь вытянулась к столику, растягиваясь почти как на дыбе. Хвост помахал кисточкой лишь по самому краю стола, не задевая связку, до которой не хватало всего нескольких когтей длины! С возмущённым рёвом Грей попробовала двинуть кровать, но копыта постоянно скользили, да и даже не будь их... Ложе было намертво прикручено к полу. Она обмякла и снова повалилась на тело врага, теперь и не помышляя об освобождении. Всё, что ей теперь оставалось - это лежать, имея слабую надежду на то, что явятся презираемые ею пони, которые захотят взглянуть на наследие Шторма. Вот только до этого времени ей предстояло лежать - без возможности пошевелить лапами, с кляпом, без пищи, без воды и нормального туалета, рядом с медленно гниющим трупом своего врага. Худшего конца и представить нельзя.