Ошибки грифонов

Зависть - грех. Кажется, на этот раз ей действительно не повезло. Гарда, конечно, подозревала, что схватившие её за кражу короны Твайлайт Спаркл пони накажут воровку, но она совсем не ожидала того, что её кинут в тёмную камеру где-то под Кантерлотом, в которой пепельно-серой грифонше с красными полукружьями под глазами вот уже который час приходилось дожидаться... Чего? Непонятно. Она даже не представляла, что эти копытные хлюпипки могут с ней сделать. Заставят ходить на глупые выступления жеребят или просто прочтут лекцию, что воровать нехорошо? Так или иначе, даже когда к решётке подошла принцесса Луна, облачённая в чёрный плащ с капюшоном, Гарда особенно не разволновалась и продолжала сидеть на деревянной скамейке, помахивая в воздухе одной из задних лап. - Эй, принцесска! - крикнула она. - Я жрать хочу! Давай наказывай меня быстрее, а то я боюсь не поспеть до закрытия "Жирной свинки"! - О, конечно же мы отпустим тебя, - фыркнула Луна и что-то в её голосе не понравилось Гарде. - После казни, которую ты заслужила своим поступком, грязный вор. - Когда это вы, пони, ввели казни? - грифонша переменила лапы. - Да ещё и за проступки, которые совершали даже ваши Хранители? - Мы лишь ограждаем психику пони от подобной жестокости, чтобы не смущать им души, - чуть сдвинув брови, принцесса, сверкнув рогом, открыла замок на решётке и телекинезом же распахнула дверь. - Зато фестралов это не напрягает. Так что ты как раз успеешь в свой трактир, но уже в качестве курятины. - Ты же не серьёзно? - Гарда спрыгнула со скамейки. Но магия принцессы Луны внезапно перекинулась на её передние и задние лапы, сцепив их синими оковами, соединёнными короткими цепями. - Конечно же я не серьёзно, - голос кобылицы был строг и серьёзен. - Курятина по сравнению с тобой покажется настоящим деликатесом. Стража! Уведите эту воровку в мою любимую башню, - глаза Луны сверкнули злобными искрами Найтмер Мун. - Моя сестра предпочла бы зажарить тебя живьём, но у меня есть куда более мучительные способы казни для таких, как ты. - Я вам не дамся! - Гарда прокричала уже во второй раз, и снова так и не смогла выполнить своё обещание, когда на неё набросилось четверо фестралов в доспехах стражи, ловко подставлявших броню под когти, а лапы, уже и без того скованые, оказались быстро скручены, и грифоницу, заткнув ей клюв, чтобы она не горланила на весь дворец, потащили её за ведущей отряд аликорницей. Они прошли странным, едва освещённым коридором с голыми стенками и без единого окна. Подталкиваемая древком копья одного из стражей, Гарда, понуро шагавшая за принцессой, едва не вскрикнула, когда дерево болезненно ткнулось прямо в её местечко. Не вскрикнула только из-за кляпа в клюве. Луна же не обратила никакого внимания на поступок стража и, когда пони и их пленница подошли к какой-то лестнице, пинок повторился - на этот раз ещё сильнее. Гарда дёрнулась и попыталась развернуться, но перепончатое крыло заставило её встать прямо. А Луна уже засветила свой рог и часть лестницы отъехала в сторону, открыв Гарде вид на похожую, только ведущую вниз, глубоко в подвалы. А, быть может, даже в легендарные пещеры под Кантерлотом. Но Луна не дошла до них, опасаясь оставаться без своей магии, а остановилась у двери лишь где-то на ярус или два ниже поверхности. Гарду, освободив от оков и вытащив кляп, толкнули в обитую железом камеру и плотно зафиксировали за ней дверь. Поднявшись на задние, Гарда накинулась на дверь и зацарапала по ней когтями. - Выпустите меня! - визжала она, дёргая крыльями. - Это не по-понийски! Внезапно она услышала странное шипение, заставившее её оглянуться. Из решётки на полу поднимался густой розовый дымок. Ощутив, как шерсть встала дыбом, Гарда набросилась на дверь, отчаянно молотя по ней передними и задними, хотя стучать изо всех сил об сталь - болезненное занятие. - Выпустите меня! Я ничего больше не буду у вас воровать! Дым, заполнявший камеру, внезапно коснулся её носа и Гарда вмиг ощутила его сладкий аромат, заставивший её позабыть о двери и о камере. и обо всех проблемах - клюв её растянулся в улыбке, глаза подёрнулись серой плёнкой и самочка сползла на пол. Судорожно облизнувшись, она протянула лапку к занывшему лону и осторожно прикоснулась когтем к своей щёлке - и её едва не подкинуло в воздух от разряда тока, что пробежался по всему её телу! Уже позабыв про свою незавидную участь, грифоница занялась собою, быстро заводив коготком по створкам, чтобы их растереть и довести себя, снять тот жар, что заставил её позабыть о своём бедственном положении. Но с каждым вдохом он всё увеличивался, несмотря даже на то, что воздух приносил всё меньше удовлетворения и кислорода. Задние лапы поджались, крылья расправились и опустились на пол, голова кружилась от жара, охватившего всё тело и заставлявшего прикрывать блаженно глаза, пока розоватый дым овивал тело Гарды, что начала ощущать, что ей не хватает воздуха. Этого любовного газа в камере становилось всё больше, он всё густел, а дыхание грифоншы становилось всё более затруднённым. Краем сознания она понимала, к чему это может привести, но бешеная жажда довести себя была сильнее инстинкта самосохранения. До такой степени, что когда на пол камеры упал какой-то предмет, грифонша не сразу обратила на него внимание. А обратив - взвизгнула от восторга, поскольку это был лоснящийся от смазки резиновый жеребцовый фаллос. Встав на все четыре, самка поползла к нему, но её лапки подкашивались, а дышать становилось всё труднее и труднее... Дрожащие когти сомкнулись на резиновом жезле, пока Гарда, тщетно гипервентилируясь, начинала уже дёргать задними лапками и бить хвостом в сковавшей и при том возбуждающей духоте. Неверные движения не помогли установить устройство с первого раза, и грифонка вдоволь натыкалась в стенки и кнопочку, прежде чем стержень погрузился в блаженствующее нутро, тут же крепко обхватившее и обсасывающее резину, словно стремясь ею надышаться... Или хотя бы насладиться вволю перед последней минутой, пока ещё работает бедная кружащаяся голова... Но как же ей было обидно, когда внезапно игрушка исчезла из её лап, на миг добавив к розовой дымке синее свечение. - Нет... Нет-нет... - заплетающимся языком проговорила грифонша, водя по дымке когтями. - Я же... А-а-ах.... Повалившись мордой в пол, она зажмурилась и в исступлении принялась поглаживать свою щёлку тремя пальчиками, стараясь подавить мысль о том, что сладкий запах не приносил её лёгким никакого облегчения, и что те уже начали желать настоящего, чистого воздуха или хотя бы даже воздуха подземелий. Выправив крыло, грифонша перевернулась на спину и стала одной лапой поглаживать свою грудь, другой же всё сильнее нажимая на щёлочку. В глазах уже начали появляться цветные круги, а тело брыкалось самостоятельно, даже если бы грифоница просто спокойно лежала... Потирания и кручения кнопочки совсем не облегчали мук, лишь усиливали их неудовлетворённым удовольствием, но Гарда не могла просто оторваться от этого процесса, даже когда дыхание превратилось в громкий хрип, перекачивание густого пара из себя и обратно... Всё вокруг заволок такой плотный розовый дым, что казалось, будто он сжимает грифоншу в себе. Она отчаянно брыкалась и махала крыльями, пытаясь оттолкнуть розовую стену от себя, но не на миг не прекращала мастурбировать, и с каждым нажатием теперь чувствовала, как приближается к черте, куда её теперь подталкивала жажда воздуха. Её лёгкие впустую перегоняли розоватый дымок, не получая ничего взамен, кроме возбуждения, путающего мысли и лапы. Перед глазами грифонши поплыли туманные призраки - ей казалось, как её, королеву Гарду, лижут верноподданные пони, что порождало у грифонши хриплый, но громкий смех. Она не могла такое долго выдерживать. Сладкий бред, обволакивающий мозг, не менее сладкие движения, лишь более хаотичные и доводящие от жарко горевших лёгких, извели грифоницу до той степени, что она начала медленно и тягуче терять сознание ровно в тот момент, как она перевалила эту черту, широко расправив крылья и пьянея от дыма, изливаясь в него и катаясь по полу безумным котёнком. В тот же момент открылась дверь и тело грифонши вытащили из камеры, швырнув на каменный пол. Принцесса Луна толчком магии закрыла железную дверь и без церемоний подняла грифонье тело вверх задними, хорошенько встряхнув для того, чтобы та смогла судорожно закашлять. - Это научит тебя отстраняться от кражи чужого, - самодовольно заявила принцесса. Продолжая удерживать закрывшую глаза, но пребывающую на грани сознания грифонницу, Луна прошла дальше по коридору и открыла следующую дверь, чтобы поднять безвольное тело и опустить его на широкую столешницу чудовищного деревянного стола, закрепив задние и передние лапки в специальных металлических колодках, вмонтированных в столешницу. - Я... не буду больше... - простонала Гарда, когда ей вернулись способности мыслить и говорить. - Действительно!.. - Да... Потому как мне ещё много уроков тебе предстоит преподать. Я не своя сестра и умею учить быстро, - аликорн вернулась ко столу, держа в телекинетическом поле несколько перьев и щёток. - Грифонам не хватает доброты... и смеха. Вы слишком серьёзные. Нежные львиные лапки грифонки, оказавшиеся в плену колодок, были идеальным местом для того, чтобы опробовать все методы "пытки". Разделив перья и расчёску на два подрагивающих магических поля, Луна поднесла их к лапкам Гарды и... Та залилась уже по-настоящему весёлым смехом, когда гребешки расчёски принялись пробегать по её главной подушечке, заползать между пальчиков и на их подушечки, а пёрышки перенеслись к самой мокрой щёлке и стали "подметать" её, прохаживаясь вверх вниз, подлезая к клитору и прижимаясь к стеночкам. - Захачехем!?! - Постанывала, смеясь, грифонка, дёргаясь от щекотки даже сильнее, чем от удушья, и чувствуя себя оттого ещё более беспомощной, рвясь в крепких оковах диким зверем, лишь ещё сильнее теряя разум от "уроков" Луны, что не прекращала, а лишь усугубляла страдания пленницы, добавив ещё несколько пёрышек к животику самочки, ложбинкам между животом и бёдрами... и даже немного вкруг щёлки, искушающе не подводя слишком близко к проходу. - Я же не монстр, - улыбнулась Луна, переходя к нежным и ласковым поглаживаниям щёлки. - Убивать тебя, заливая свинец в глотку или повесив - не для пони, мы не любим жестокость. Потому я просто добьюсь того, чтобы твой разум и твоё сердце не выдержали щекотки. Тогда... - пара пёрышек замерла возле подмышек грифонши, - ...я и отправлю твоё тело в Тартар, - завершила Луна и пёрышки возобновили свой пляс. Гарда захлебнулась слюной - одни жутко раздражали её щёлку, подзывая вторую волну возбуждения, другие немилосредно щекотали тело, а гуляющая по задним расчёска заставляла её отчаянно дёргать лапками и хлопать крыльями, к основанию которых добавились собственные пёрышки Луны - аликорн зависла над воровкой и пустила в ход длинные маховые перья. Гарда не могла осознать всей той участи, через которую ей ещё предстоит пройти... Она не могла полностью даже в нынешнем моменте пребывать, потому что её восприятие постоянно раздражалось вездесущими щекотными поглаживаниями, очерчивающими её тело в самых уязвимых местах, заставляя реагировать не как разумную, а как загнанного, мучимого зверя... Только смеяться при этом, без возможности противостоять рушащим волю волнам! Луна приподняла откуда-то чёрную повязку, скрутила её и в подходящий момент всунула в клюв грифонши, завязав узел на затылке. Теперь Гарда не могла даже смеяться, только отчаянно мычать через тряпочку, пока пёрышки заставляли её тело самопроизвольно дёргаться, животик сжиматься, а крылышки хлопать всё сильнее и сильнее. Задние лапы пронзила острая боль, когда она слишком резко дёрнула ими, пытаясь отодвинуться от расчёски - бессмысленно! Как не милы были пони, способ казни они изобрели очень мучительный - Гарда вся тряслась от смеха, её глаза закатились, слёзы сбегали на дерево столешницы, а сама принцесса Луна только злобно улыбалась , продолжая своё чёрное дело. Внезапно перевернув охапку пёрышек, она погрузила их острые кончики прямо в щёлку Гарды, заставив ту завопить от боли, страха, удовольствия и жутчайшей щекотки! Луна напевала какую-то милую понячью песенку тихо и нежно, но её почти не было слышно за стонами Гарды, изводимой пыткой - безболезненной, но мучительной и истощающей тело. перья гуляли по плавным изгибам лапок, торса и шейки, щёточки вторгались в шёрстку и перья, добираясь до самой шкуры, а некоторые и глубже, забираясь ко внутренним стеночкам, заставляя даже не стонать, а тонко пищать совершенно несвойственными грифонам звуками. В Гарде уже ничего не оставалос ни от гордости, ни от желания противостоять - она уже не осознавала высокие смыслы этих слов, дрыгая лапками в оковах и тряся головой из стороны в сторону, почти задыхаясь от смеха. Обхватывая телекинезом Гарду, освобождённую из оков стола, принцесса притянула насильно передние лапы к бокам, надёжно приматывая их под усталым, но всё ещё полным отрицания и желания борьбы вглядом грифоницы. Однако ей недолго осталось смотреть, так как ей завязали и глаза, и даже хвост с задними лапками, оставив, однако, стопы, довязав бинты лишь до лодыжек, оставив открытыми размягчённые щекоткой лапки. Именно они и послужили следующей целью для злой ночной принцессы. Повернув грифоншу клювом вверх, она устроила её так, чтобы задние лапочки свислаи со стола, после чего сняла свой накопытник и приблизила к ним его холодный металл, скользнув краешком от пальчиков вниз, чтобы пройтись по всей подушечке и заставить свою "мумию" дёрнуться и заскулить. Но это не могло заставить принцессу смилостивиться, и теперь уже два накопытника подлетели в воздух, щекоча собой лапки. Несмотря на твёрдость накопытников, мягкие движения, умелые поглаживания и выбор наиболее уязвимых мест по краям подушечек и в ложбинках делали прикосновения ещё более досадливыми и заводящими, чем от перьев и щёток... И даже чем были бы от когтей другого грифона. Луне пришлось даже немного придерживать тело крылатой воровки, лишь бы она не свалилась со стола, пока извивалась и дрыгалась, слюнявя кляп и шумно вдыхая между приступами задорного смеха. Но если бы принцесса была настроена только на развлечение своей пленницы, она обошлась бы без бинтов. Поглаживая накопытниками лапки, подлезая прямо под пальчики, которые отчаянно поджимала грифонша, Луна отошла во тьму комнаты и вернулась к своей пленнице, держа в зубах пушистую кисточку. И начала она ею орудовать не с лапок, а с открытого места, сначала вкрутив мягкое ворсистое опахало в пупочек, вызвав почти такое же вращение самой грифоницы, чувствовавшей, как организм предаёт её, теча слюнками снизу даже без всякого намеренного возбуждения. Что же началось с Гардой, когда кисточка легонько поворошилась по кнопочке, а потом прошла в створки, заставляя молиться понячлим богам от щекотки и экстаза! Лапки, однако, так и не остались в покое, теребимые кончиками перьев, двигавшимися между пальчиков и по изгибу стопы до пяточек, обводя их, переходя на верхнюю часть стоп, неожиданно не менее уязвимую к щекотке! Пленница мычала и извивалась под жуткими пытками, что буквально выбивали из неё сознание, заполняя весь мир одной бесконечной и безграничной щекоткой! А эта кисточка... Как она впивалась в её самое уязвимое место, какими разрядами молнией ударяла её!.. Сердце Гарды колотилось так, будто собиралось выпрыгнуть из груди, воздух с шумом вырывался из ноздрей, она дёргалась всё сильнее, но не могла избавиться от этой доводящей щекотки... Которая внезапно оставила её тело, потому что принцесса Луна отошла назад, давая своей пернатой мумии передышку, которая показалась Гарде ещё хуже пытки. Ведь она почти кончила во второй раз - но теперь могла лишь крутиться на столешнице и пытаться поджать лапки, крепко переплетённые бинтами. До перебинтованной Гарды донеслись звуки тихого рука и такого же шумного дыхания, как и её... И, чуть тише - теребения металла о шерсть. Видимо, Луна не удержалась и принялась сама расслабляться на зрелище лишённой движения и зрения грифоночки, мило изгибающей стопы и царапающей воздух когтями, надувавшей животик над распахнутыми голодными створками, лишёнными внимания на самом краю доведения... Которое уже не могло прилететь само! Внезапно в нос ей ударил аромат...Кобылы. Луна, которая и вправду не могла сдержаться и своё копыто опустила на собственные створки, встряхнулась и подошла к Гарде. Повернувшись к ней крупом и расправив крылья, ночная принцесса приподняла свою пленницу и медленно подвела её клюв к своим створкам. Гарду не по своей воле надавила на них, а затем ещё и ещё, подчиняемая силе телекинеза и вынужденная буквально доводить принцессу своим клювиком, который Луна направила к своей кнопочке и дёрнула крупом, когда грифонша коснулась его. Приоткрыв ротик и повернувшись к пленнице, Луна дрожащим копытом погладила её носик и внезапно накинула на него ещё одну полосу бинтов, стянув клювик и оставив для грифонши единственную возможность дышать через плотный и почти не пропускающий воздуха кляп. Но и тот кислород, который поступал в лёгкие, был гораздо более перенасыщен феромонами принцессы, наслаждавшейся жарким дыханием, задувшим в неё, пока она натиралась о клюв, твёрдый, но смягчённый бинтами - в самый раз, чтобы обтирать створки, чуть продвинув его внутрь. Луна не удержалась и прилегла на грудь Гарды, поглаживая передними бока стройной хищницы и аккуратно водя по животику рогом, доставляя щекотку не только острым, как коготь, концом рога, но и магией. Гарда уже была готова поступиться грифоньей гордостью и умолять Луну довести её, но всё, что она могла - только мычать снова и снова, хотя вскоре и это перестала делать, так как нехватка воздуха стала ощущаться очень явно - а всё потому, что бинты окончательно захлестнули мордашку воровки. Луна же переползла к задним лапам пленницы и улеглась под них, телекинезом сжав и приставив к своей щёлочки. Прикосновение коготков было очень волнующим, а когда Луна чуть ослабила контроль, не успевшая захватить достаточно воздуха Ганда принялась дёргаться и нажимать на щёлочку, хотя сама и не могла осознать происходящего. Луна включилась в её движения, то приподнимая тело, то перебрасывая магию на лапку, чтобы покрепче прижать её к себе или уберечься от чересчур резких движений, которые могли бы ей повредить. А таких движений становилось всё больше, потому что лапки тряслись вместе с телом, лишённым воздуха! И оргазма... Сама Гарда не могла ответить, что было мучительнее. Это и нравилось тёмной тиранше, поглаживавшей пёрышками лапки, прижатые под свой животик, постанывая и даже порой ненадолго задерживая дыхание самой, чтобы прочувствовать муки Гарды явственнее - только Луна постоянно сбивалась, вдыхая каждый раз, когда мягенькие пальчики нажимали на соски или клитор, а коготки чуть царапали шкурку в хищной, но беспомощной агонии тела, полностью отдавшегося инстинктам и вожделению - кислорода во вжатом мягком животике уже не хватало на разум. Её брыкания становились всё слабее, зато лапки, лапки крутились и жали в полном исступлении на мягкий животик принцессы. Луна не сдерживала себя - и застонала от приятных ощущений, когда лапочки всё же сделали своё дело. Гарда ощутила мокроту под своими ногами, и в тот же миг поблёскивающий магией рог принцессы мягко, но напористо скользнул внутрь неё, смешав пламя возбуждения с огнём от удушения. Из-под бинтов донёсся жалобный звук - это был даже не стон, а полустон, потому что воздуха уже не было, и всё, на что могла рассчитывать грифонша - довестись до того, как потеряет сознание. Теперь уже навсегда. Трение в сузившемся канале о заискривший вытекающей в доведении магией рог подарили Гарде такие блаженство и негу, что на несколько секунд она не пожалела о сводеянном воровстве, дажесрадуясь, что ей предстоит умереть именно так, в блаженстве и радости, а не старой и облезлой... Но страх не улетал никуда, не оставлял, ускоряемый вакумом в груди и животике, во льне бинтов, втягивавшемся в ноздри от сильных, но бесполезных вдохов... Животик сократился особенно сильно, рог щекотнул магией и обтёр витой длиной - и грифоночка выпрямилась, сжимая пальчики на задних, на миг прекрктивших дёргаться от смертельно-приятного оргазма без воздуха и в плотной стянутости бинтов, помешавшей расправить всё равно щёлкнувшие крылья. Луна испустила новый магический луч и насладилась тем, как судорожно трясётся тело воровки. Вдруг оно дёрнулось особенно сильно и рог принцессы взмок, а носика коснулся запах кончившей грифонши. Тяжело дыша, принцесса приподнялась, вытерев рог об шёрстку пленницы, и сняла бинт с её глаз, улыбнувшись застывшему в них ужасу, переплетённому с диким восторгом. - Урок окончен, - выдохнула ночная принцесса и стала не спеша обуваться. - Впрочем... Не пропадать же тебе, моя верная учиница, - большие сиреневые глаза полыхнули недобрым огоньком, когда рог принцессы объяла не синяя, а чёрная, как беззвёздная ночь, магия, к которой заструились из грифоньего тела едва различимые светлые нити, затягивающиеся в аликорна, чья грива заструилась ещё сильнее.