Ошибки грифонов

Среди самок и даже самцов не было никого достойного Шокси - чёрно-белого грифона, надменно и свысока глядящего на всё то безумие, что охватило город в день Сердец и Копыт. Воистину, какие копыта у грифонов? Они выше всей этой понячьей чепухи! Где тот старый-добрый Гриффостоун, в котором не было места всем этим обнимашкам и прочей дурости от страны-соседки. Молодой грифон презрительно клацнул клювом в сторону тех сородичей, что переняли этот глупый обычай. Воистину, пони - это какая-то эпидемия, поглощающая страну за страной! Облетая десятой дорогой всех миловавшихся и тем более рыскающих в поисках пары крылатых, Шокси сиганул в свой дом-разваюху, не ремонтируемый, как у многих пернатых бездельников, уже очень давно... И к неприязни заметил, что замок взломан! Это уже было какой-то наглостью! В его гнездовище никто не смел войти без его разрешения - Шокси пнул дверь и влетел внутрь домика, намереваясь выщипать пару пёрышек незваному гостю... Но вместо этого огрёб сам! Некто навалился сзади и сильно приложил самца по затылку, отрубая. Шокси непременно поборолся бы и показал, кто тут главный! Но очнулся он совсем не в том положении, чтобы угрожать кому-то... Грифон сам оказался связан и пойман. Он ещё не до конца осознал своего положения, а чьи-то острые когти уже притронулись к его бокам, прямо под крыльями, и стали чертить в белой шерсти пойманного птенчика щекочущие полосы. - В этот день всем нужно радоваться, даже таким надутым бякам, как ты! Едва Шокси успел повернуться к грифонке, что носила кулон в виде птичей клетки, как тут же дёрнулся, выпрямился и против воли улыбнулся, хихикнув. Серьёзное,грозное выражение клюва никак не выходило! - Ну же, мальчик, пой! - её хвост, почти не грифоний, а, скорее, напоминающий драконий - коснулся его животика своей кисточкой, обмахнув юнца. - Ты никогда не обращал на меня внимания в Облачной Школе, так хоть теперь обрати! - Гу-у-у-ра! - начал было грифон, но задохнулся смехом. Но Гура немумолимо продолжила отыскивать чувствительные места самца, водя клювом по его шее, а своими крыльями обняла бока Шокси, потирая ими от подмышек до бёдер. Прикосновения Гуры становились всё настойчивее, всё смелее - и всё более невыносимее для юнца, который только и мог, что двигать связанными крыльями и лапами, да заливаться громким смехом, который вскоре перемешался с икотой. Приставучей и невыносимой! Белый живот особенно выделялся на контрастно-чёрном теле и привлекал когти поймавшей свою пару на этот день самки. Она не давала продохнуться от смеха, тревожа пупок, обводя поджимающийся живот, следуя по всем изгибам и впадинам, особенно отзывчивым на щекотку. Грифончик едва не сгибался пополам, и только больно кусающая его тело верёвка удерживала обиду и злобу на щекотномаячку! А так всё остальное уже было выбито дробным смехом и постоянными ик-иками, от котого Шокси трясся, словно в припадке, позволяя коготкам причинять ему ещё большую невольную радость! По мере пытки тело становилось всё более чувствительным, а Гура начинала понимать, какие точки у самца особенно чувствительные. Она особенно старалась, водя пёрылками по своду подмышек и по стопам бедного грифона, обводя когтем основание хвоста, пупок и под животом, а ещё на бедре воздхле коленок. Шокси лишь громче стенал, закатывая глаза, задыхаясь от смеха, дёргался в спазмах, как от агонии... Но тщетно, издевательства продолжались, становились тяжелее и изощрённее. Грифоница словно вознамерилась выжить из него все силы! Его коготки скребли по полу, пальчики задних лап поджимались, словно пытаясь подбодрить усталое тело, но вдруг прошедшиеся по его спине пёрышки заставили клюватика издать громкий вскрик и упасть на живот. Самке это ничуть не помешало - напротив, она теперь только ещё быстрее принялась играть с ним, порождая прикосновениями коготков сотни, тысячи щекотливых искорок, разлетавшихся по телу. Близость навалившейся сверху самки будоражила не меньше, чем щекотка, хотя, казалось, это было невозможно! Но учитывая связанное тело, это только добавляло мук, усиливало щекотку и влечение... От которых невозможно было избавиться, и заставить затихнуть тоже! Перья и коготки залезали между пальцев задних, тыкались под подушечки, обводили пятки и чесали изгиб стопы - а грифон крупно дрожал и мелко дёргался, теряя сознание и даже жизнь от перегружавших нервную систему сигналов. Он даже почти не мог дышать - самка полностью захватила власть над ним всем, без остатка, и теперь, добившись того, чего хотела, и не думала отпускать! Сегодня день сердец и копыт, а значит, праздник будет долгим! Ещё впереди Ночь Сердец и Копыт, а также связанных лапок и упругих пёрышек! Интерес Гуры не ослабевал, она могла бесконечно играться с Шокси, безотрывно наблюдать за его задорными метаниями, конвульсиями и дрыганиями лапок и крыльев, распахнувшихся широко и щёлкавших, как у доведённого до оргазма пегаса. Но разве это был конец?.. Постоянные прикосновения коготков и пёрышек чуть поослабли, но сознание грифона уже не осознавало этого. Ему казалось, что он до сих пор находится в когтях злодейки, и смех продолжал рваться из его груди, смолкнув лишь тогда, когда самка перевернула его и провела клювом по груди, заставляя трясущейся животик вжаться. Когти стали водить между лапок, взвинчивая до адского состояния, повергая в Тартар ещё при жизни... Хотя эта жизнь улетучилась неторопливо и постепенно - то ли от недостатка воздуха, то ли от перегрузки сознания... Шокси не заметил, как умер, но на клюве его осталось довольство и веселье, как и подобает в праздник.