Пять раз, когда Майк Уилер и Уилл Байерс почти поцеловались, и один раз, когда они все же сделали это

Все это началось во время перемены, когда Трой и Джеймс решили показать место, о котором, по их мнению, Уилл умудрился позабыть. Они задирали его и, в конце концов, попытались ударить, однако присутствие Майка неподалеку оказалось как никогда кстати, и он вмешался почти мгновенно. Уилл умолял Майка не делать этого, твердил, что им нужен он, а не Уиллер, но Майк предсказуемо не обратил на слова друга никакого внимания. Его кулак почти встретился с лицом Троя, давая понять, что если кто-то докапывается до Уилла, это значит: до него они докапываются тоже. Никто не смеет причинять боль Уиллу на глазах у Майка. Как и ожидалось, именно на нем Трой и Джеймс отыгрались в итоге. Трой поставил фингал, а Джеймс озаботился парочкой синяков на груди. Майк, с трудом удерживая на лице спокойное выражение, а в глазах слезы, наблюдал, как хулиганы уходят прочь. Именно после этого Уилл, не теряя ни секунды, затащил его внутрь. Перерыв еще не успел подойти к концу, коридоры пустовали — а это означало, что никому не придется объяснять, в какую передрягу они умудрились вляпаться. Приказав Майку оставаться в туалете, Уилл отправился на поиски школьной медсестры. Несмотря на свои принципы, Уилл солгал, сказав, что его друг упал на игровой площадке и для снижения боли срочно требуется лед, и, когда медсестра захотела увидеть героя повествования, Уилл горячо убедил, что Майк слишком смущен своей травмой, чтобы показываться перед посторонними, поэтому отправил его, Уилла, за льдом. Было понятно, что медсестра не слишком убеждена нескладной ложью кусающего губы подростка, но, тем не менее, проявив чудеса понимания, она все-таки дала то, что просили. Бросив на ходу скомканную благодарность, Уилл рванул в туалет, где сразу обнаружил Майка, ожидавшего возле умывальников. — Достал лед, — сообщил Уилл с мягкой улыбкой, подходя к другу с небольшим мокрым пакетиком в руках. — Спасибо, — Майк приподнял уголки губ в благодарной улыбке, но почти тут же сморщился, когда фингал в очередной раз дал знать о своем существовании. Уилл нахмурился и осторожно прижал пачку льда к чужому поврежденному глазу, упорно игнорируя любые протесты. Сперва Майк отшатнулся, но постепенно расслабился под успокаивающей прохладой. Лед помог, опухоль немного спала, и Майк, словно наконец-то получив долгожданное успокоение, перестал страдальчески морщиться. — Моя мама будет очень сильно волноваться, — сказал он, поглядывая на Уилла здоровым глазом. — Да, — согласился тот. — Что ты ей скажешь? Майк пожал плечами:  — Не знаю. Может, что в меня слишком сильно прилетел мяч во время игры в вышибалы? Интересно, она купится на это? Слушай, я знаю, о чем ты сейчас думаешь. — Майк всплеснул руками. — Ты думаешь, что этого бы не случилось, если бы я не вмешался, но я… Это было последним, что уловило сознание Уилла. Слишком отвлеченный на то, как Майк смотрится с огромным ярко-синим фингалом и пачкой льда под глазом, Уилл думал, что даже так друг выглядит по меньшей мере прекрасно. Он смотрел, как возбужденно шевелятся его губы, поджимая свои собственные, и думал, что случится, если один из них сократит расстояние и прижмется своими губами к губам напротив. Вот только Уилл не мог. Майк всегда был до обидного лишь лучшим другом. Все, что было построено, полетит в пропасть, если Майк узнает, что Уилл самым мерзопакостным способом умудрился выбрать для объекта своей большой любви именно его, Майкла Уилера. — Уилл? — позвал друга Майк. — Уилл? Все хорошо? — Уилл поднял неуверенный взгляд, чтобы встретиться с неповрежденным глазом Майка напротив, и жгучий румянец покрыл его щеки. — Да. Я… Я в порядке, — кивнул он, смущенно улыбаясь. Майк никогда не спрашивал, почему Уилл так сильно краснеет в самых обычных, на первый взгляд, ситуациях. По правде сказать, была у него одна мысль, и она определенно манила своей притягательностью… потому что он испытывал те же чувства.