Пять раз, когда Майк Уилер и Уилл Байерс почти поцеловались, и один раз, когда они все же сделали это

Рождество 1983 года пронеслось довольно быстро, но никто из мальчиков даже не думал жаловаться на это. Нарядившись в свитера, преподнесенные их матерями по случаю праздников, все четверо собрались за десертным столом на ежегодной Рождественской вечеринке в доме Уилеров. Дастин потихоньку тырил шоколадное печенье с арахисовым маслом, оставляя его на потом, а Уилл притворялся, что ничего не замечает. Он захихикал, когда увидел, как Майк награждает Дастина недовольным взглядом. Обратив внимание на реакцию друга, Майк улыбнулся в ответ. Лукас раздраженно закатил глаза, наблюдая за развернувшейся сценой. Было до боли очевидно — не только ему, но и всем остальным — что Майк и Уилл нравились друг другу. Лукас постоянно думал о том, как заставить их действовать, чтобы до них, наконец, дошло то, что понимали все вокруг. Однако ему до сих пор никак не представлялось удачной возможности. Пока его не озарила идея. — Может, пойдем туда? — предложил Лукас, указывая на место, где висела омела. — Там меньше людей. Дастин, Уилл и Майк быстро согласились, подходя к месту, на которое указывал Лукас. Пока они шли, Лукас склонился к уху Дастина и шепотом поведал свой план. Довольно ухмыльнувшись, Дастин откусил печенье и удовлетворительно кивнул. — Эй! — окликнул он их. — Вы, парни, вообще-то стоите под омелой. — Серьезно? — изображая удивление, спросил Лукас. — Надо же, и правда. Я даже не заметил ее! — Конечно, — закатил глаза Майк, прежде чем опустить взгляд на Уилла. Он был похож на оленя, пойманного светом фар. Его глаза широко распахнулись и медленно поднялись наверх, чтобы лучше разглядеть веточку омелы, свисающую прямо над их головами. — Вы должны поцеловаться, — усмехнулся Лукас. — Таковы правила. — Кто сказал? — удивился Майк — Все! — тут же выкрикнул Дастин. — Давайте, не тяните! — Ты бы поцеловал свою маму под омелой? — фыркнул Майк. — Фу, нет! — одновременно ответили Дастин с Лукасом. — Видите? — Майк самодовольно усмехнулся. — Но это другое, — недолго думая, парировал Дастин, приступая к следующему печенью. — Как так? — бровь Майка удивленно изогнулась. — Просто сделайте это! — бросился на выручку другу Лукас. — Да это же очевидно, что вы нравитесь друг другу. Давно уже пора было. — Неправда! — запротивился Майк. — Оди… Я… может, вроде бы, она мне и нравилась, но Уилл… он мой лучший друг. Не более того. — Один быстрый поцелуй, — продолжал гнуть свою линию Лукас. — Две секунды. Это все. И можно будет считать, что ничего не было. Майк вздохнул, сдаваясь, и повернулся лицом к Уиллу, сильно уступающему ему в росте. Тот тоже медленно повернулся, и глаза его округлились от страха, когда Майк соединил их руки. Ладони быстро взмокли, а голова закружилась от нервозности. Под прикосновениями Майка Уилл почувствовал, как понемногу успокаивается: нервы приходили в норму, а глаза становились своего обычного размера. Он встал на цыпочки, а когда Майк наклонился ближе, Уилл ощутил, как губы опаляет его горячим дыханием. Они еще никогда не находились настолько близко друг к другу, и поэтому прекрасно слышали, как Дастин и Лукас хихикали неподалеку, издавая звуки умиления. — Уилл! — прозвучал голос Джойс, заставляя Уилла немедленно развернуться. Мать появилась мгновением позже:  — Дорогой, нам нужно идти. Уже поздно. Уилл одарил Майка извиняющейся улыбкой и, подождав, пока Джойс повернется спиной, прижался прощальным поцелуем к уголку губ опешившего Майка. Как только Уилл скрылся из вида, удаляясь следом за матерью, Дастин и Лукас взорвались аплодисментами, а щеки Майка приобрели насыщенный красный цвет. И каждый раз, когда этот момент проносился в его памяти ночью, его щеки снова краснели.