Пять раз, когда Майк Уилер и Уилл Байерс почти поцеловались, и один раз, когда они все же сделали это

Было слишком много случаев, когда они почти поцеловались, но до настоящего поцелуя так ни разу и не дошло, и Майк был сыт всеми этими неудачами по самое горло. Он знал, что любит Уилла больше, чем просто друга, еще до того, как тот пропал в Изнанке. До того, как Одиннадцать ворвалась в его жизнь. До того, как все пошло наперекосяк. И сейчас он был абсолютно уверен в том, что Уилл отвечает взаимностью на его чувства. Он видел, как Уилл смотрел на него своими оленьими глазами, когда думал, что Майк не обращает внимания. Он видел, как Уилл краснел, когда их руки случайно соприкасались. Но важнее всего было то, что Уилл не отстранялся все те разы, когда они были на грани поцелуя, словно он тоже хотел этого больше всего на свете. А когда они держались за руки, Майк восхищался тем, как идеально ладонь Уилла ложится в его собственную. Как будто именно там ей было самое место. Однажды ночью, во время грозы, Майк ютился в домике Одиннадцать, пока Уилл читал комикс на диване. Весна только вступила в свои права, и двое мальчиков проводили первый уикенд весенних каникул вместе. Дастин и Лукас должны были присоединиться к ним в воскресенье, чтобы оторваться всем вместе еще несколько дней, но Уилл с Майком решили тихо насладиться временем, проведенным только вдвоем. Хотя бы недолго. В конце концов, они не втрескались в других своих друзей. Громко прозвучал раскат грома и завыл ветер, Уилл еле слышно взвизгнул и положил комикс на столик рядом с диваном. Когда Майк выглянул из домика и одеял, Уилл уже подтянул колени к груди и зажмурил глаза. Вид испуганного и жующего губу друга встревожил не на шутку, и Майк нахмурил брови: — Уилл? Все нормально? Уилл приоткрыл глаза и нерешительно улыбнулся: — Да. Я просто… с тех пор, как я вернулся, громкие звуки напоминают мне об Изнанке. Не знаю, почему. Думаю… это потому что я боюсь, что Демогоргон или какой-то другой монстр может прийти за мной вновь. Майк нахмурился еще сильнее, и протянул Уиллу руку. — Иди сюда. Здесь, со мной, ты будешь в безопасности, обещаю. Я никому и ничему не позволю навредить тебе. Никогда. Уилл улыбнулся более искренне, быстро вскочил с дивана и бросился к Майку, чтобы зарыться в одеяла вместе с ним. Он устроился рядом со своим лучшим другом и с трудом удержал нормальный цвет лица, когда тот притянул его поближе. Уиллу было комфортно находиться настолько близко к Майку, и, недолго думая, он положил голову ему на плечо. Уилл почувствовал, как Майк прижался щекой к его макушке, из-за чего собственная голова тут же закружилась, а пульс волнительно участился. — Уилл? — позвал Майк спустя мгновение тишины. — Мне… нужно тебе кое-что сказать. — Сказать что? — спросил Уилл. — Все нормально? — Да! — поспешил заверить Майк. — Я хочу сказать… Я думаю, что да. Это… ну… это насчет… — Насчет чего? — внезапно обеспокоенный поведением друга, Уилл сам не заметил, как начал торопить его. — Ты уверен, что ты… — Ты мне нравишься, — выпалил Майк. Это сбило Уилла с мыслей, и он растерялся окончательно. — Что? Что ты только что сказал? Уилл почувствовал, как чужие пальцы приподнимают его подбородок, словно Майк хотел наладить контакт глаз. Прогрохотал гром и сверкнула молния, и Уилл увидел, что щеки друга покраснели. Смущенные, они с Майком смотрели друг другу в глаза и не могли пошевелиться. — Ты мне нравишься, — повторил Майк, более медленно и нежно, чем мгновением раньше, осторожно подбирая слова. — Очень нравишься, Уилл. Я знаю… слушай, я знаю, что у меня была Оди и она мне тоже очень нравилась. Я просто… Ты мне нравился так долго, и когда я подумал, что ты мертв… все было таким неправильным. А Оди, она… она… она ушла. Она ушла, и я не знаю, вернется ли она когда-нибудь. Я просто хочу сказать, она бы хотела, чтобы я был счастлив. Разве не так? Я имею в виду… Я не знаю… Уилл прекратил слушать бормотание запутавшегося в собственных словах Майка, отвлекаясь на стук сердца, из-за неожиданного признания отдававшегося в ушах особенно сильно. Каждый раз, когда Майк открывал рот, Уилл буквально тонул в его голосе. Он взглянул на губы Майка — всегда такие чертовски завораживающие — желая наконец поцеловать его. Сделать единственное, о чем он мечтал столько времени. Мечтал последний год или два точно. Их взгляды снова встретились, и Майк нервно уставился в ответ. Его темные глаза, цвета топленого шоколада, были наполнены волнением и страхом, и Уилл тотчас почувствовал вину за собственную медлительность. Он придвинулся ближе, немного привставая, так что их с Майком лица оказались на одном уровне. Глаза встретились по новой, и когда их губы оказались преступно близко друг к другу, живот Уилла скрутило от волнения, а внутренности превратились в самое настоящее желе. Уилл собирался действовать медленно, обдумывая каждый свой шаг, чтобы убедиться в правильности происходящего, и, может, даже струсить в конце. Начался дождь, молния сверкнула белой вспышкой, и весь подвал наполнился оглушающим грохотом, но больше это не волновало Уилла так сильно. Все, что он видел теперь — это Майк Уилер. Его глаза, его щеки с веснушками, окрашенные в нежно-розовый оттенок, его губы, и то, что Уилл почти слышал, как безумно колотится сердце его лучшего друга. Сейчас или никогда. Однако пока Уилл собирался с силами, Майк стремительно сократил расстояние между их губами. Прежде чем Уилл понял, что произошло, губы Майка прижались к его собственным. Он застыл, словно соляной столб, прежде чем расслабиться окончательно: глаза закрылись, а сам он наслаждался теплом и сладостью губ Майка. Это был нежный, целомудренный поцелуй, который продолжался всего три секунды, но это были лучшие три секунды в жизни Уилла. Пытаясь выбросить из головы моменты их с Майком близости, чувствуя вкус мятной пасты на губах, Уилл всю ночь не находил себе места, то натягивая одеяло до самого носа, то вовсе откидывая его прочь. Он не мог забыть смущенный взгляд, которым Майк одарил его, после того, как они отстранились друг от друга, или его ухмылку, когда он притянул Уилла в объятия, которые, казалось, длились целую вечность. Именно из-за этого Уилл не спал большую часть ночи, в то время как Майк преспокойненько сопел в домике рядом. Они все еще обнимали друг друга, и Майк в защитном жесте прижимал Уилла к груди. Оба боялись — на самом деле, были просто в ужасе от мысли — что Уилла могут схватить вновь, хотя умом понимали, что едва ли это произойдет на самом деле. Никто даже не хотел думать о такой возможности. Хотя это и раньше едва ли могло произойти, и глядите, во что всё это вылилось. Весь остаток ночи Уилл не мог остановиться и самозабвенно прокручивал их диалог от начала до самого конца, мечтая о будущих поцелуях с Майком Уилером. Майк тихо посапывал, пока снаружи бушевал шторм, и Уилл оказался вынужден обратиться к фантазиям для полного успокоения. Так он себя оправдывал. Когда раздавался особенно громкий раскат грома, а яркая вспышка молнии освещала комнату, Уилл крепче прижимался к груди Майка, ища умиротворения в размеренном стуке сердца своего дорогого друга. Только тогда его собственное сердце, выпрыгивающее от страха, успокаивалось практически мгновенно. Прежде чем Уилл провалился в сон, он невольно задумался о возможной реакции Дастина и Лукаса — и, конечно, о реакции семьи Уилеров и остальных Байерсов, а последней мыслью, озадачившей его этой ночью, оказались догадки. А будет ли Майк думать и переживать о том же, о чем так сильно переживает Уилл, и будет ли он мечтать о нем, когда проснется завтра утром? Может быть, Майк уже давно мечтал, а заодно мечтал и о будущем, которое теперь будет у них одно на двоих.