Удача и Слава, Друг...

Не уходи смиренно, в сумрак вечной тьмы, Пусть тлеет бесконечность в яростном закате. Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир, Пусть мудрецы твердят, что прав лишь тьмы покой. И не разжечь уж тлеющий костёр. Не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы, Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир Не гасни, уходя во мрак ночной... – Красиво... – прошептала Лиза, положив голову мне на плечо. – Красиво, – согласился я. Больше мы ничего не говорили. Какой в этом смысл? Мы никогда с ней много не разговаривали, но при этом всегда понимали друг друга без слов. Друзья подшучивали над нами и называли спевшейся парочкой. Мы же не считали друг друга парой. Друзья? Конечно! Влюблённые? Ну... Жаль, что я осознал последнее и решился признаться лишь десять минут назад... Что же. Это были самые счастливые десять минут в моей жизни. Самые счастливые... и, чего уж таить, самые что ни на есть последние. Видите ли... Наш мир стремительно скатывается в пучину Третьей Мировой войны. А что это значит? Правильно. Это значит, что через две, максимум три минуты мы умрём. Испаримся, будем сожжены воистину адским пламенем, отброшены и изломаны ударной волной... На самом деле, вариантов довольно много. Если зданию повезёт, то от нас останутся "тени Хиросимы" – светлый силуэт двух обнявшихся человек на чёрном, выгоревшем от неистового жара, теле стены. – Дима... Почему мы должны умереть?.. Почему Они не смогли договориться, а умирать будем Мы? Я зарылся лицом в её волосы и искренне ответил: – Лиза... Я не знаю... Отчаянно громко, будто пугаясь собственного ужасающего голоса, взвыли сирены. Мы сидели на самом краю крыши семнадцатиэтажки, свесив ноги прямо в пропасть. Отсюда, словно на ладони, было видно весь город. Было видно и то, как кто-то пытался спастись. Все выезды из города были полностью заполнены машинами, огромные толпы людей в панике разбегались кто куда. В лес, на поле, по объездной трассе, внутрь города в поисках глубоких подвалов... Глупцы. Настоящая ядерная война отличается от красивой картинки из фильмов, где над цветущим мегаполисом поднимается уродливый ядерный гриб. Даже если они смогут выбраться из города, бежать им будет некуда – враги бросили на нас всё. Так же, как и мы на них. Уцелеют очень и очень немногие, а вся территория страны будет заражена. Сомневаюсь, что в покое оставят безлюдную местность – там всё-таки могут прятаться мобильные комплексы и ракетные шахты. Везде причешут... Когда не стало шансов победить в партии, обе стороны применили "американскую ничью" – смахнули ядерным пламенем с доски все фигуры, предрешив судьбу несчастной планеты и всего человечества. – Не отпущу тебя, даже если нас попытаются разделить по дороге в рай... – прошептала она, после чего, сделав небольшую паузу, задумчиво-грустно добавила: – Или ад… "Если ад не обрушится от ядерных взрывов, а рай не сгорит в их радиоактивном огне..." – подумалось мне. – Я тоже ни за что... Не отпущу... В небе что-то сверкнуло. – Летит. И не одна. Белые росчерки крылатых ракет быстро рассекали небосвод, приближаясь к обречённому городу. С земли им навстречу потянулись огненные трассы – последняя линия ПВО, состоящая из всего, что могло плюнуть куском металла в небо, пыталась сбить хотя бы одну из них. Наверно, больше от отчаяния, чем по приказу. Я ещё крепче прижал к себе Лизу, такую податливую, никак не сопротивляющуюся... А ведь раньше о том, чтобы вот так сидеть с девушкой, я мог только мечтать. Одна из ракет словно застыла на мгновение над зданиями... «Вот и всё…» – промелькнула крайняя мысль перед тем, как первая ярчайшая вспышка озарила город и окрестности… Вспышка длиной в секунду – и целую вечность... Темнота.