Удача и Слава, Друг...

Тихо... Как тут тихо... Тихо, темно и тепло... Меня легко качало из стороны в сторону в этом уютном черном ничто. Качало, как парня качает на... Ааа, впрочем, это из другой пьесы и совсем неправда... Качало, как-будто я лежал на надувном матрасе посреди океана, а ветерок дул легонько-легонько. Мыслей не было никаких. Кроме одной. Простой и сложной одновременно – держать и не отпускать. Что держать? Почему не отпускать? Это пока было вне моего понимания. Тихо-тихо возвращалась способность чувствовать, создавать образы, и наконец, мыслить. Это было труднее всего, и я решил оставить это на потом. Я увидел (хотя, скорее, почувствовал) в своих объятиях тёплую сферу лучистого света. "В объятиях" – довольно образное понятие, ибо я не видел и не ощущал наличия у себя тела, но при этом словно обволакивал собой эту звезду, от которой не хотелось отрывать взгляда. Именно её я должен был держать у себя и не отпускать. При этом я ощущал сходные чувства этой звезды, прильнувшей и не отпускавшей меня. Не знаю, как долго это длилось, но хотелось бы, чтобы это длилось вечно. Похоже, так и выглядит нирвана... Однако всё рано или поздно кончается. Безликое тёплое и тёмное ничто потеряло свою теплоту и черноту, став холодным и серым ничто. И после этого раздался Голос. Он гремел и перекатывался, подобно рокоту штормового океана, он заставлял думать и, что самое неприятное, вспоминать всё, что случилось. – Общий срез изъят из стержня реальности. Тип – поликластер. Численность – ОГРАНИЧЕНА. Степень выбора – полная. Автономность – неизвестно. Ожидаемая адаптация целевой группы – средняя. Ожидаемая организация – ниже средней. Ожидаемая дезорганизация – высокая. Что за херня? Если мы погибли (а по другому и быть не могло), то, по идее, нас должны были проводить на облачко с арфами (или на сковороду с маслицем) и оставить в покое! Это же на рай или ад не похоже. Или люди с религией головного мозга не так представляли себе вместилище душ, или это временное хранилище, созданное по причине уничтожения основного... Или это что-то совсем другое, и смерть отменяется. Что ж, надеюсь на третье. И всё же, что за хрень несёт этот Голос-Из-Пустоты? – Смени шарманку, О Рокочущий, я что-то не вдупляю в твой базар! – то ли подумал, то ли сказал я. Лучащаяся сфера испуганно дёрнулась, и я осознал, что эта самая звезда – это Лиза, которую я, как и обещал, не отпустил. Чёрт, где же мы? Что-то громко щёлкнуло, и заговорил уже другой голос, более приятный и мягкий: – Дмитрий, если не ошибаюсь? – Он самый, – чуть настороженно ответил я. – У меня есть только один вопрос, при положительном ответе на который вытекает одно единственное условие. – сказал он и замолчал. – Ну так задавай свой вопрос, чего кота за хвост тянешь? – раздражённо подумал я. – Вопрос в том, – ровно продолжил голос, – хочешь ли ты жить? Странный вопрос. Угроза? Да нет. – Ясен красен, хочу. – Мы не сомневались. Теперь очень простое условие – ты должен выбрать двух людей, которые останутся жить и пойдут вместе с тобой. Вообще-то, изначально планировалось дать выбор на трёх человек, но ты, как мы видим, не захочешь отпустить ту, что держишь сейчас, поэтому она идёт вместе с тобой автоматически. Итак, два человека, которых ты можешь спасти. Думай. Я впал в ступор. Похоже, мне предстоит самый трудный выбор в жизни... * * * Не стану описывать муки выбора, ибо это слишком долго, и ход моих мыслей может быть совершенно не понятен. Скажу лишь, что когда я сделал выбор, был измотан так, словно пробежал марафон. Наконец, чтобы не сомневаться и не пойти на второй круг, я быстро сформировал и отправил, если можно так выразиться, два образа. – Выбор сделан, – пророкотал первый голос. – Делай, что должен, и да свершится что суждено! – добавил второй. Ещё одна вспышка и сильный удар вновь унесли моё сознание в далёкие дали... * * * Боль. Самое первое ощущение. Первооснова всех чувств. Движитель мысли и прогресса. Именно она, а не какая-то там лень или трудолюбие, заставляет человека идти вперёд, делать жизнь безопаснее, сытнее и уютнее. Ведь кому хочется испытывать боль от голода? Правильно, никому. Именно боль сейчас заставляла меня выйти из беспамятства. Тягучая, ноющая, монотонная. Есть боль резкая, нестерпимая, погружающая человека в спасательную темноту бессознательного состояния, а есть такая, что заставляет его оттуда выйти. Как я уже говорил, именно её я и испытывал. Именно поэтому моими первыми словами были не какие-то там возвышенные философские изречения, а самое что ни на есть банальное: – Ааа... Чёрт... Как же башка трещит... Постепенно приходя в себя, я осознал, что лежу я на мягкой траве, под сенью, так сказать, дерев, с востока только только-только встало солнце, а прямо на мне в примерно таком же обалдевшем состоянии лежит девушка. Надо же, так и не отпустили... Зараза. Проморгавшись, я молвил слово. И слово было: – Как бы ни приятно было столь нежное времяпрепровождение, но раз уж ты проснулась и осознаёшь себя как человека и не пытаешься прикинуться ветошью, то вставай и марш на завод. Во славу партии. Ответом мне был взгляд, в котором ясно читалось беспокойство о моём психическом здоровье. Я же просто перевернулся вместе с девушкой, в результате чего уже она оказалась подо мной. – Один-один. Естественно, ничего такого у меня и в мыслях не было, я просто начал подниматься на ноги и помогать Лизе. В первую секунду меня повело, и мы чуть не рухнули обратно, но удержались. Поднявшись и, наконец, расцепившись и ухватившись каждый за своё дерево, мы принялись неспешно озираться. Тааак, в какой заднице мы на этот раз? Что-то настойчиво мешало двигаться, сковывая движения в районе пояса. Машинально проведя рукой, я обо что-то порезался и приглушённо матюгнулся. После этого я уже внимательно осмотрел собственное брюхо. Оказалось, поверх привычной чёрной куртки-безрукавки висел самый обычный брезентовый армейский ремень, с бляхой и звездой, а на этом ремне в петлях, явно не предусмотренных оригинальной конструкцией, но при этом довольно удобно расположенных, висят три инструмента, а именно – широкий длинный кинжал в районе пупка, почему-то без ножен и остриём вверх, небольшой аккуратный топор, так и просящий определение "быстрый", на левом боку, и внушающая доверие кирка, к которой больше подойдёт звание "мощная", на правом. Все это было из меди. М-да. – На стальные поскупились, значит, да? – задал я небесам риторический вопрос. Они и не ответили. Бегло оглядев поляну, на которой мы очутились, я заметил ещё два тела, подающих слабые признаки жизни. – А вот и свежее линейное пушечное мясо для наших траншейных ножей! – подмигнул я девушке и кровожадно облизнулся. Быстрым, но ещё не очень уверенным шагом я подошёл к этим двум человекам. Ну здравствуйте, "друзья", Голос вас подери... Так. Три, четыре: – А ну вставайте! Долг, труба и Родина-Мать зовут! – почти проорал я. – Ма, ну ещё пять минуточек... Видимо, я ржал так громко и обидно, что "сладкая парочка" проснулась сразу. – Какого х... Чёрта?! – спросил парень моего возраста, блондин с угловато-острыми чертами лица и голубыми глазами. Неудивительно, что он осёкся – ведь в нашем скромном обществе сразу две дамы. – Если это предсмертное видение, то, должна признать, выглядит довольно красиво. Я б тут жить осталась, – флегматично произнесла вторая девушка, не вставая. Шевельнув головой, собирая русыми волосами мелкие травинки, она скорчила округлое милое личико в гримаску недовольства. – Голова только болит. – Пройдёт. Итак, мы здесь все знакомы, причём девушки дольше, а сладкая парочка ближе, но на всякий е... Вонючий случай я, как твердолобый и не умеющий шутить танк, представлю всех нас друг другу ещё раз. Итак, позвольте представиться – Ваш, но вовсе не покорный и совсем не слуга, рыжий чёрт Дмитрий. Девушка, что лежит в траве и созерцает небо – Анастасия. Парень, что лежит в траве и созерцает девушку, которая созерцает небо – Вячеслав. Ещё одна девушка-красавица то ли с бледно-рыжими, то ли с ярко-русыми волосами и жгучими карими глазами – это Елизавета. Итак, теперь вы все друг друга знаете. Поздравляю. – Спасибо, Кэп. Может, лучше скажешь, где мы и почему не испарились нахрен? Насколько я помню, минуту назад наш город накрыло взрывом мегатонн этак в пятьдесят, – устало произнёс Вячеслав. – Где мы – я не знаю. А как оказались... – я помрачнел. – Вы помните что-то между вспышкой и появлением здесь? Все трое ответили отрицательно. Стоит ли им рассказывать? Нет. Эту ношу придётся нести мне одному. – Я тоже не помню, – кажется, Слава увидел, что я недоговариваю, но виду не подал. – Давайте будем считать всё это происками неизвестных Высших Сил. Олицетворённо назовём их Смотрящими и забудем навсегда. Устраивает? – Вполне. Только сейчас я заметил, что не только у меня, но и у других были пояса с инструментами. Только если у меня это был широкий и прочный армейский ремень с усовершенствованием в виде петель, то у остальных они были другие. У Вячеслава -- пластиковый прозрачный пояс с отверстиями, в которых было удобно хранить инструменты и ещё кучу всякого. У девушек это были тонкие стильные кожаные ремешки под цвет одежды. Мне почему-то показалось, что пояса эти, несмотря на свою несерьёзность, столь же прочны, удобны и основательны, как и у меня. "Панель быстрого доступа, блин." – мелькнула мысль. Задумавшись, я случайно вытащил из пояса... Морковку. Первой мыслью было туповатое: " Э?". Второй: "Ну, хоть пожрать есть." Однако резкая боль в правой ступне не дала мне осуществить план подкрепиться. Выпустив морковку из руки, я заорал благим матом и, глянув на ногу, увидел... Чёрт возьми, к моей ноге присосался какой-то вонючий комок розовой слизи! – Ах ты сопля ебаная! Отцепись! Дернув ногой, я запулил ЭТО в ближайшее дерево. Отскочив от него, как мячик, слизь как ни в чём ни бывало собралась в комок размером с мою голову и вновь направилась ко мне. С самыми угрожающими намерениями, между прочим! – Да чтоб тебя через колоду в колодец и камнем в зад! Ублюдок слизнежопый! Убью! Выхватив одной рукой топор, а другой кинжал, я принялся месить чёртова слизня. А он в ответ стал месить меня! Что за наглость, блин! Легко уходя от моих неумелых ударов кинжалом, который сам дьявол создал, чтобы убить меня, он быстро заращивал раны, которые я наносил топором, коим орудовал гораздо ловчее. А в ответ он ставил подножки, плевался жгучей слизью и вообще вёл себя очень грубо. А под конец вообще прыгнул мне на лицо! Пытаясь отцепить его, я запнулся и упал, больно ударившись головой. И клянусь, я слышал смех! Друзья, называется. – Да отвали от меня! – крикнул я. Ну как крикнул. Он же мне рот и нос залепил. Получилось что-то вроде "Дмммффтцпмнмм!" Внезапно я почувствовал, как слизень отцепился и улетел в сторону. Проследив его полёт взглядом, одновременно пытаясь отдышаться, я увидел торчащую из расплывающегося на глазах в лужу дерьма слизня стрелу. Самую обычную деревянную стрелу с оперением. Повернув глаза в точку, откуда она могла прилететь, я увидел быстро шагающего ко мне парня лет двадцати пяти. Его лицо было предельно серьёзно, так же как и голос, но вот его глаза выдавали то, что он едва сдерживается от смеха. И этот туда же! – Тебе помочь? – Да пошёл ты! – грубо отозвался я. Внезапно задумался и вопросил: – Стоп, а ты, собственно, кто? – Говорят, в этих землях есть человек, который расскажет о том, как выжить в таких непростых условиях... Погоди, так это же я. Позволь представиться – меня зовут Кайл, и я твой гид.