Удача и Слава, Друг...

Проснуться было тяжело. После вчерашней каторжной работы тело решительно отказывалось даже веки поднять, не то что самого себя. Вдобавок ко всему кто-то настойчиво, можно сказать, с надрывом, стучался в дверь, что раздражало даже сильнее, чем боль во всём теле. С трудом поднявшись и обувшись, я тихо (Лиза ещё спала) открыл дверь и вышел. Гид, который прекратил стучаться, когда дверь зашевелилась, сунул мне в руки склянку с чем-то красным и жидким. — Выпей, полегчает. Мне, если честно, было наплевать, что там, а потому задавать обычный в такой ситуации вопрос «Шо це?» я не стал. На вкус оно было… Никаким. Обычный жидкий кисель, только холодный и не имеющий вообще никакого вкуса. Через несколько секунд и правда полегчало, а боль необъяснимым образом ушла. — Ещё есть? В ответ Кайл молча протянул ещё одну склянку. Я нашёл обратно в комнату и, разбудив девушку (и зачем старался не шуметь?..), не особо слушая проклятий в свой адрес, заставил её выпить это аццкое зелье. Выпив кисель, она снова завалилась спать. Я посчитал подобное занятие непродуктивным, но будить её снова не стал и тихо вышел, забрав пояс и рюкзак. — Не хочешь спросить, что это за винишко было? — Кайл всё ещё стоял под дверью. — Вообще плевать, если честно, — я направился к выходу на улицу — умыться в ручье. — Но ведь это полезное лечебное зелье! Оно… — Пле-вать. А-абсолютно пле-вать, — нараспев произнёс я. — Сам дурак, — чуть обиженно произнёс парень.

***

Умывшись, я посмотрел на гида (чего он за мной попёрся?). Гид посмотрел на меня. Я снова посмотрел на него. Он снова посмотрел на меня. Гляделки продолжались минуту или две, и нарушила их Настя, крикнувшая от дверей: — Парни, у нас жрать нечего! Одновременно отведя глаза в её сторону, мы синхронно пожали плечами. — Еда — не особая проблема. С голоду тут не умереть, — сказал Кайл, обращаясь ко мне. — О, да! У меня морковка есть! Была… Чёрт, я же её вчера бросил… Что за дьявольщина… Морковка преспокойно висела на поясе, и плевать ей было на то, что я её уронил при битве с розовой милашкой. Ай, фиг с ним. Чему я удивляюсь, собственно? Магия, бл… — Ням-ням… — я собирался откусить, но гид придержал мою руку. — Не спеши. Это не простая морковка, а магическая. Мне вот немного интересно, тут есть вообще хоть что-то НЕ магическое? Я не против, магия ист гут, но блин, даже поесть не дадут! А когда дело касается жратвы, со мной лучше не спорить. — Взмахни морковкой, и появится питомец — кролик. — О! Его-то мы и съедим! — воодушевился я. — Ни в коем случае! — замахал руками Кайл. — Ну блин… В расстроенных чуйствах я махнул морковкой и легонько потрепал выскочившего будто из-под земли кролика между ушек. — Ладно, Магарыч, живи, — вздохнул я. — Как-как ты его назвал? — Чебурашка, говорю… — Я тебя всё равно не понимаю. — И не надо, — я вздохнул и перевёл тему: — Ты говорил, что еды у нас много. Обоснуй. — От обоснуя слышу. Для морковки и некоторых других вещей есть отдельный кармашек в рюкзаке, кстати. А вот что насчёт еды — её и правда завались. Достань из рюкзака слизь. Достав комочек синей слизи, которая завалялась со вчерашнего дня, я повертел его в руках и пробормотал: — Вкусный и взрывоопасный… — Жри. — Кайл, однако, был непреклонен. Обречённо вздохнув, я закинул кусочек в рот. На вкус он был… Никаким. Безвкусное желе. Ну, хотя бы голод уменьшился. — Иди, Кайл, обрадуй наших. Только Лизу не буди, пусть спит сколько влезет. — Окей, босс. Да, и это, подходи в мастерскую, будем тебя учить быстрому производству всякой херни.

***

Побродив минуту по поляне, я направился в мастерскую. Кайл уже был там, равно как и Слава, вертевший в руках деревянный меч. Игрушечный, что ли? — Всё одно лучше этой зубочистки, — он подкинул вверх медный кинжал. — Тогда уж лучше бы дубину… — На неё не подействует Заклятие Инструмента, — пробубнил гид. — Ясно. Так, — я подошёл к верстаку, — дай угадаю, я должен сделать такой же мечишко для себя? — Ну да. Давай я покажу тебе, как правильно совмещать материалы. Следующие полчаса ушли на обучение меня, неразумного, способам делать шмотки. Это было достаточно просто — опять же, благодаря магической составляющей. Собственно, их можно было сделать и обычным способом — ручками, но это ведь гораздо труднее, не правда ли? В общем, я обзавёлся деревянным мечом, деревянной бронёй, деревянным луком и почти сотней стрел, переплавил несколько кусочков свинцовой руды в слиток (немного руды было прямо на поверхности, и Слава её конечно же выкопал киркой). При этом я чуть не получил ожог степени этак дцатой, когда схватился за только что переплавленный слиток. Ничему жизнь не учит, дурилка. Также я соорудил пару столиков, стульев, связку факелов и даже связал из паутины шёлк. Где парни взяли паутину, мне не сказали. Слава лишь поморщился, как от зубной боли. — Кстати, из шёлка можно связать знамя, ну или флаг какой-нибудь, — как всегда, «случайно» вспомнил Кайл. — Флаг, говоришь? И что, даже краска не нужна? — Не-а. Нужен лишь шёлк, ткацкий станок и мысленный образ. — Мысленный образ, говоришь… Задумав образ, я начал работать со станком, и через две минуты, издав лёгкий «пуф!», он оставил у меня в руках полотнище. Гид глядел немного недоумённо, а вот Слава подошёл и со значением сказал: — Ватно. — Как говорится, на утверждение, что пора валить, спрашиваем: «Кого?». У меня в руках покоился флаг СССР. В несколько изменённом варианте, но это был именно он. В левом верхнем углу всё так же расположились серп и молот, а вот в правом… В правом, скрестившись, как и их мирные братья слева, расположились длинный изящный меч и автомат Калашникова образца семьдесят четвёртого года, модернизированный. Правда, эти инструменты войны и мира не были просто контурами, обозначенными желтым цветом, как на настоящем флаге Нерушимого Союза, а были выполнены абсолютно правдоподобно, в цвете. Казалось, протяни руку, и можешь взять любой из четырёх предметов и пойти косить (зерно серпом и врагов автоматом) и долбить (по железу молотом и по тем же ворогам мечом). Над каждой парой, как и на оригинале, располагалась звезда. Только не жёлтая, а стального цвета. А между ними располагалась ещё одна такая звезда, но побольше. — Как говорится, наша маленькая, но гордая империя имеет сугубо мирные цели. И донесёт их до всех… Путём насилия! — Мне нравится твой настрой, Дмитрий! — впервые Кайл обратился ко мне по имени. — Угу. Слова не мальчика, но сумасшедшего робота, — скептически поднял бровь Слава. — Зануда! Пойду, повешу над входом и поставлю пару факелов. Чтоб видели, суки! — Кто? Слизни? — Те, кому положено! — Ясно. Упёрся. Ладно, вешай, выглядит и правда внушительно. * * * Полюбовавшись плодами своего скалолазания, я с небольшим огорчением подумал, что на флагштоке мощной крепости, при раз эдак в тридцать больших размерах, этот флаг смотрелся бы действительно мощно. Ну да лиха беда начало. — Наш Соффетский Союз покарает фесь мир как огрьомный мьедведь на фосток! Над земльёю фесте пудут пьеть — столитса, ффодка, соффетский медьвьедь наш! Стукнув входной дверью и чуть меня ею не сбив, из дома вышел гид. Кайл подошёл ко мне, удерживая в руках комплект деревянной брони, который я сам и смастерил минут десять назад. Так, стоп, а зачем он его вынес? — Я в этот гроб не полезу! — сразу открестился я. — А Вячеслав полез. Вполне доволен жизнью. — Ну ладно, если только примерить… Оказалось, несмотря на свой внешний топорно-твёрдый вид, доспехи были вполне удобны, ничего не натирали и не стесняли движений. Это уже даже не удивляло. — Держи лук, стрелы, и иди долбить слизней! — Три вопроса: а можно без лука и стрел? Я не слишком точен в этом деле. Второй: куда собрался идти Вячеслав? Не хочу быть искателем приключений, а потом получить стрелу в колено. Третий: а хрена ли ты будешь делать? — Три ответа: нельзя. Второй: не боись, он пойдёт на восток. Ты иди на запад. Третий: я буду сторожить девушек. — Смотри, сторожилку не обломай… — Не ревнуй, Дима, — мягко положив мне руку на деревянное плечо, сказала Настя, появившаяся будто из-под земли. — Ревнилку обломаешь. — Это заговор… — вздохнул я. — Ладно. Как говорится, ему на запад, ей в другую сторону. Демонстративно отвернувшись, я пошёл на запад, ориентируясь по утреннему солнцу, которое, соответственно, было на востоке. Заходим со стороны солнца, которое будет слепить наших врагов и освещать нам путь… Да. Я шёл и напевал себе под нос что-то вроде «Энд иф ю си ми, плиз, джаст волк он бай, джаст волк он бай». Ага. «И если ты увидишь меня, прошу, просто пройди мимо, пройди мимо». Забудь моё имя и я тоже забуду его, ага.

***

Спустя примерно минут десять я увидел первого зелёного слизня, скачущего, как частица броуновского движения, то есть, вообще хрен знает как и по какой логике. — Иди сюда, сладенький… Кис-кис-кис… Слизень вёл себя очень невежливо — игнорировал меня, да и вообще, скользкий тип! Сразу видно, вражина недобитая! Вообще, не очень хотелось убивать его. Я по натуре миролюбивый, вообще-то, даже перед тем, как комара прихлопнуть, мысленно прошу прощения. Шутка. Первая стрела попросту увязла в середине слизня — довольно трудно промахнуться, когда огромная куча склизкой мерзости скачет перед тобой в пяти метрах. Почти так же трудно, как увернуться от этой самой кучи, разъярённо прыгающей на тебя, причём явно не с желанием спросить дорогу. Поэтому неудивительно, что мне не удалось ни то, ни другое. Слизень чуть не сбил меня с ног и одну из этих самых ног захватил себе и стал медленно растворять. Это было больно, между прочим. Похоже, на броню ему плевать с такой же высокой колокольни, с какой мне совсем недавно было плевать… На что-то там, уже не помню. Поняв, что слизень меня так запросто не отпустит, я выхватил меч и вежливо его так попросил: — Ах ты, педрила! Отпусти меня, мразота! — и начал бить его мечом, пытаясь отодрать. Ощущение было такое, что я бью шарик с водой. Мне пришлось ударить его не меньше десяти раз, прежде чем я смог нанести ему серьёзное увечье (слизь из него хлынула, как из шланга, хорошо, не в мою сторону) и, отопнув незанятой ногой, добить с помощью стрел. Торопливо сняв деревянные поножи, я осмотрел ногу. Штанинам джинс хоть бы хны, а вот нога выглядела так, словно по ней напильником прошлись. Удивительно, но кровь уже остановилась, и прямо на глазах края ранок стали стягиваться друг к другу, медленно, но верно бледнея и пропадая. Что ещё за «геройская регенерация»? Штука, видимо, полезная, похоже, мелких ранок и царапин можно больше не бояться. Но надо будет вечерком порасспросить Кайла подробнее об этой особенности, поскольку раньше я её за собой не замечал. Собрав капсулы геля и несколько медных монеток, оставшихся на месте быстро всосавшейся лужи слизи, я пошёл дальше. Моя тактика никуда не годится. Если я буду стрелять, а потом пытаться бить мечом, то ничего особо хорошего не выйдет. А если слизень будет крупнее? А если их будет несколько? То-то же. А значит, придётся примерить на себя роль велита. А это означает вполне простое в смысле тактики действие. Выстрелил — убежал. На практике же придётся изрядно попетлять и побегать. Заодно проверим свою ловкость и выносливость. Итак, кто такие велиты? Велиты — древнеримские воины. Обычно это крепкие, выносливые (это самое главное качество) юноши, не носящие брони и доспехов, вооружённые гладиусами и множеством метательных копий — «гаста велитарс», облегчёнными версиями пилумов. Вся их защита — шлем и небольшой щит, «парма». Они не могли в ближний бой, поэтому их придавали манипулам (отрядам) воинов ближнего боя — гастатам, принципам и триариям. Но у нас ещё дело до триариев не дошло, поэтому выкручиваемся своими силами. О тактике. Велиты всегда действовали набеговой тактикой. Подбежать, бросить копьё, удрать. Ключевое слово — удрать. Действуют рассеянным строем, небольшими группами и в одиночку, часто бросая дротик и убегая под защиту дядечек с большими мечами, то есть гастатов. Ну, или, смотря по ситуации в бою, принципов или вовсе триариев. Та-ак… А теперь примерим на себя роль велита. Юноша? Он самый. Крепкий? Хммм, ну с натяжкой можно сказать. Гаста велитарс? Нету. Гладиус? Вот эта деревянная хрень? Сомневаюсь. Бр-роня есть, щита нет. Ага, ясно. Полчаса городил про велитов, а сам какой-то полугастат-полулучник-полубомж. Ладно, с кем не бывает… Так, лук есть, стрелы есть, чего стоим? Айда гасить слизней! Где-то час я ходил по лесочку, по солнцу идя строго на запад. В случае чего, вернуться не составит труда. Кстати, здешнее светило почти ничем не отличается от нашего, разве что светит мало-мало ярче. За это время, пробуя новую тактику, я убил штук пять зелёных и двух синих слизней. Один раз попался фиолетовый, но я счёл разумным проорать «Тактическое отступление!!!» и скрыться. В принципе, тактика принесла успех. Я видел слизня, стрелял метров с десяти и если попадал, рывком отбегал метров на пять, снова стрелял, уходил в сторону и так до тех пор, пока слизень не расплывался в лужу. С синими пришлось попотеть знатно, да… Солнце перевалило за полдень, а в моих карманах уже хранилось где-то десять серебряных монеток. Тратить их всё равно негде, так что такими темпами, думаю, можно будет дособирать до ещё одной золотой, как с того Пинки. «Слизни это, конечно, хорошо.» — подумалось мне, — «Но явно нужно что-то более серьёзное. Снаряга, оружие, пушки помощнее… Чтобы этих же, блин, слизней, убивать не по полчаса, а за пару ударов. Следовательно, придётся оттачивать боевые навыки, а как? Инструкторов нет, придётся полагаться только на свои силы. Чувствую, огребать будем часто…» Внезапно, пробравшись сквозь малинник, в котором по привычке наелся и взял немного ягод с собой, я вывалился на довольно обширную поляну. А на ней, словно стадо коров, прыгали штук двадцать слизней. Даже не знаю, что на меня нашло. Какой-то безумный азарт и желание проверить собственные силы, тот самый внутренний мудак, что берёт на «слабо»… В общем, произошло то, при воспоминании о чём в будущем мне часто хотелось пробить себе рукой лицо. — EXPAAAAAND AND EXTERMINAAAATE!!! — заорал я неожиданным басом и ринулся в бой. * * * — Дегенерат, блять! Твою ж, бля, сраную Четвёртую Гвардейскую Танковую Ордена Ленина Кантемировскую Краснознамённую дивизию! Ты совсем освиноумел, даун? Сколько тебе говорили — не лезь блять! Они тебя сожрут! Да чтоб тебе патрубок той помпы засунули прямо в… Это так Слава надрывается. Девушки в выражениях были поскромнее, гид же просто чуть не задохнулся и всё это время молчал, пытаясь выдавить из себя хоть слово. Все четверо промывали мои раны, мясо в которых было сожжено почти до костей, а затем поливали их тем самым винишком, которое зелье лечения. Я же вообще ничего не говорил, да и вообще, похоже, держался в сознании только благодаря зельям. Уж лучше бы вырубился… Не имею вообще понятия, как я добрался домой после боя. Стоит ли говорить, что, пока я расправлялся со слизнями, они сделали из меня изрядно прожжённую отбивную? Слава богу, из одного из них выпало зелье лечения, которое я выпил. После этого я прошёл километров пять, опираясь на какой-то заляпанный слизью посох, что валялся в луже вытекшего из них дерьма. Если бы не эти две вещи, так бы и остался там сдыхать, ибо моя «геройская регенерация» точно не смогла бы меня спасти. Хотя, небось, и она приложила свою кривую лапу к этому делу. И к тому, что я, понадеявшись на неё, полез на толпу, и к тому, что смог оттуда вернуться. Кажется, я до конца жизни не забуду глаза Лизы, которая меня и встретила на подходе к дому. Наконец, не выдержав всего этого, я потерял сознание. * * * Я находился в бесконечном круговороте вязкого кошмара, в непонятных и страшных видениях, где меня то пробирало ужасным адским холодом, то сдавливало нестерпимой жарой. Внезапно надо мной глухо раздались два голоса: — Wird er überleben? — спросил один из них. — Er wird mit ihm in Ordnung sein. Er ist stark. Solch geringfügiger Schaden wird ihn nicht töten können. — отозвался второй. — Ich hoffe darauf. Er ist der einzige, der zu uns passt. Es ist äußerst unerwünscht, es zu verlieren. Голоса были знакомы, словно я слышал их буквально вчера, но вспомнить их никак не удавалось. Пришла новая волна жара, и один из голосов неожиданно зазвучал чётче. — Er ist zu leichtsinnig. Das kann unsere Pläne in Gefahr bringen. — Er ist noch jung und unerfahren. Er ist heiß und impulsiv. Und das ist sein Vorteil. — Es scheint, dass er uns hört. — Es spielt keine Rolle. Er wird jetzt noch keine Schlüsse ziehen können. Хоть бы словарик дали… Голоса утихли, а я вновь погрузился в вязкую пучину кошмаров и адского холода. Время от времени сон прерывался, и я просил воды. Почти сразу мне давали пить, меняли мокрую тряпку на лбу, и я снова проваливался в беспамятство, которое со временем перешло в обычный сон. В конце концов, хрен знает сколько подобных циклов спустя, всё закончилось.