Удача и Слава, Друг...

— Вытряхивайте карманы, господа. Вдруг чего полезное найдётся. — этими словами на входе в мастерскую меня встречает Вячик. — Всё, что у меня в карманах одежды нашего мира осталось — телефон, ключи да рублей пять мелочи, — отзывается кто-то из девчонок. — Все телефоны можно выбросить… Ну, или на память на полочку положить, — пожимаю я плечами, входя внутрь. — ЭМИ к электронике никаких нежных чуйств не питает, всё наверняка погорело. — ЭМИ? — немного недоумённо спрашивает Кайл. — Электромагнитный импульс, один из поражающих факторов ядерного взрыва. Перегружает и выводит из строя всю электронику в очень большом радиусе. Что такое ядерный взрыв, знаешь? — Знаю, доводилось… — Коля замолчал, а я не стал настаивать. Сейчас не время пытками выбивать правду. Вот когда… А, не важно. — Впрочем, это был какой-то неправильный ядерный взрыв. Если не вспоминать, что нас, вместо превращения в раскалённую плазму, закинуло в этот мир… То вот, хотя бы мои часы, — я снял часть доспеха, оголяя левую руку. На ней всё так же находились часы, намертво соединённые ремешком с кожей. — Ремешок расплавился и прикипел к коже. Мне даже кажется, что они каким-то нееб… непонятным образом перемешались между собой. Сплав натуральной кожи и искусственного пластика — как вам? Довольно бесцеремонно схватив меня за руку, девчонки принялись рассматривать её как чудо чудное. Хоть бы спросили, не больно ли мне, а то ишь… Дёргают… — Циферблат при этом абсолютно цел, дисплей показывает одно и то же время, а на нажатия кнопок не реагирует. Занятно, в общем. Предлагаю занести в копилку загадок Даарии и вернуться к тому, с чего начали. Слава, что у тебя полезного есть с собой из нашего мира? Тебе вроде интересно было, так вот, мне тоже. — Ничего, в общем-то. Ножик швейцарский, викторинокс вроде, да зажигалка. Нахрена она нужна, правда, если огонь тут добыть легче лёгкого… — Швейцарский, гришь… Хорошая вещица, пригодится. В виксах чего только нет. Хоть ногти подстричь можно будет. — Ну, а теперича ты, Дима, вскрывайся, — без задней мысли ляпнула Настя. Меня же резко пробило на хи-хи. — Ты чего? — кажется, на меня посмотрели как на идиота. Не так и далеко от истины, кстати. — Да нет… Ничего. Так. Вскрытие показало, что пациент умер от вскрытия, — сказал я с дебильной ухмылкой. — Кхм. Так, о чём это я… А! А чтобы посмотреть, что у меня в карманах, мне придётся немного раздеться… — пробубнил я, стягивая наруч с правой руки. Одним движением сняв шлем, я аккуратно положил его на верстак. Туда же отправилась и кираса. Освободившись от верхней части доспеха, я снял безрукавку. В её внутренних карманах я всегда носил разную полезную всячину, не особо много, конечно, дабы лишнего веса не создавать. Порой моя паранойя переходила всякие границы, и я начинал таскать с собой тревожный рюкзак… Но не в этот раз, увы. — Внимайте же и восхищайтесь, друзья и товарищи… Первой внутренние карманы покинула пачка валидола, что рублей за десять можно купить в любой аптеке. Да, недавно был у меня нервный срыв, и сердечко таки, сука, ёкнуло. Три дня промаялся, закидываясь время от времени таблетками, но, слав те хоспади, ничего серьёзного. С тех пор непочатая пачка так и катается со мной. На всякий случай, мало ли… Не мне, так кому другому может понадобиться, а я тут как тут. Вторым предметом был бинт, обычный, семь метров на четырнадцать сантиметров. Третьим был жгут. Ну и крайней свет увидела растаявшая шоколадка. Вот и всё. Шоколадку у меня сразу отобрали девчонки. Делиться и не подумали. — Негусто. — подвёл итог Слава. — Впрочем, обычно у попаданцев либо нет ничего, либо и автомат, и арбалет, и патронов хоть жопой жуй, и напарников целый взвод… А антибиотиков нет. Так что нам ещё повезло. Хоть сейчас на войну. — Угу. Именно туда мы сейчас и отправимся. Час назад мы собирались идти вниз. Прямо в ад, так сказать. — тут Кайл хрюкнул, подавляя смешок. Я кинул в него шариком слизи. — В принципе, мы готовы. — качнул головой Слава, — Рюкзаки на плечах, броню мы с тобой надели, девчонки будут держаться позади. Вот и все приготовления. — Думаешь, стоит их брать? — Нет. Боюсь. — И я. Так, девушки-красавицы, нашим общим мужским заговором вы остаётесь дома. Цветочки пособирайте, дезинтегрируйте пару десятков слизней… Чем тут ещё можно заняться? В общем, будьте рядом с домом и позовите на прогулку Вальтера. — Да мы и не против. В пещеры ещё лезть… Брр. — поёжилась Лиза. — Угу. Там, а — темно, и бэ — страшно, — пробормотал я, натягивая доспех. Щёлкнув креплением шлема, я кивнул Славе, мол, пошли. — Кайл, идёшь с нами. Он не удивился. Лишь сморщился недовольно, явно тоже не горя желанием спускаться под землю. Однако спорить не стал. Подхватив лук и колчан, плотно набитый стрелами, гид направился к двери. * * * — Куда направимся? — спросил Слава, когда мы вышли из нашего геройского форта. Кстати, надо бы обозвать его как-нибудь, всё ж таки центральный аванпост земель русских в неизведанном мире… — Куда-куда… Вниз. — пожал плечами Кайл. Я даже не сразу нашёлся, что сказать. — Понятно. Ответ точный, быстрый и нахер никому не нужный. Слушай, ты случаем в Вооружённых Силах не состоишь? — Мы тут каждый сам себе вооружённая сила. А вообще, спуститься вниз есть два способа. Первый — копать ход самим. Второй — найти уже существующий. Мы со Славой переглянулись. — Будем искать. — озвучил стрелок. — Дело ваше, копать не мне. — пожал плечами гид. — Здесь недалеко, примерно полкилометра на север, есть подходящий холмик. Пещеру я не осматривал, но есть подозрение, что она уходит довольно глубоко вниз. Только спускаться нужно осторожно. Ну, это вы сумеете, я думаю. Ладно, двинули. Ну мы и двинули. Раскаты грома не прекращались. Тихие, равномерные, не приближающиеся и не удаляющиеся. И раздавались они совсем не с той стороны, с которой набегали тучи, а ровно с противоположной. Как раз той, куда мы направлялись. Я внезапно понял. Это не гром. Это артиллерийская канонада. * * * — Уверен? — спросил Вячик, продолжая неспешным шагом идти вперёд. — Да, уверен. Вживую не слышал, но по записям схоже. Да и гром так далеко не слышно, с трёх километров хрена лысого ты чего-нибудь уловишь. А тут километров двадцать будет, если не больше. — Кайл? — Нет там ничего и никого, и быть не может. Гиблые там места, и соваться туда не стоит. Скорее всего, это звуковая аномалия. Чудят те места. Два варианта — либо там в прошлом был бой, а это «запись», либо же это идёт ретрансляция с очень большого расстояния. — Кайл чуть задумался, — Охренеть какого большого. — Значит, кто-то где-то вёл или ведёт бои с применением артиллерии… Ты раньше слышал подобное? — Нет. Когда я бывал там мимоходом, звуки были гораздо тише. В основном, это были крики пожираемых заживо. — Весёленькая перспектива, ничего не скажешь. Лес чуть расступился, открывая взгляду невысокий, метров двадцать, холмик. Если до того мы шли довольно беззаботно, то сам холм обходили с небольшой опаской. Увидев пещерку, остановились метров за пятнадцать от входа — больше дистанции прыжка. По идее, если там кто-то есть, то первым не нападёт. По идее. — Так, Слава, крой тылы. — отдал я приказ. — Кайл, встань сзади-справа от меня и держи пещеру под прицелом. Я пойду первым, у меня тут одного нормальная броня. В левую руку я взял факел, мечом в правой закрылся от возможного удара в верхнюю часть туловища. Не ахти какая защита… Напряжённо всматриваясь в полумрак, двинулся вперёд. Пройдя пару метров, прижал факел к стене. Тот послушно прилип. Взял с пояса новый. На месте взятого незаметно возник ещё один. В запасе ещё ровно девяносто штук, плюс полсотни у Вячеслава. Никого в пещере не было. Зато у правой стены стоял глиняный горшочек. — Иди, разбей горшочек, — сказал гид. — В них всегда лежит что-нибудь полезное. — А по шее не надают? А хотя, похрен, мы и так уже один сундук скоммуниздили. Подойдя к горшочку, я от всей широты своей русской души вмазал по нему ногой. Глиняное творение разлетелось на куски, а из внутренностей горшочка выпал моток верёвки. Подняв его, я понял, что здесь вновь задействована техномагия этого мира — то есть, один моток содержал в себе как бы штук двадцать метровых отрезков верёвки, хотя сам по размерам выглядел максимум на три метра. Пихнул этот моток на пояс (оставалось ещё несколько свободных мест) и шагнул обратно по направлению к парням. Резко остановился. — Блять, Горшок же умер… * * * Больше в пещерке ничего полезного не было. Зато был проход дальше. В дальнем конце был провал двухметровой глубины, шириной метров пять. В этом провале и обнаружился ход, ведущий дальше вперёд и вниз под углом. Мы собрались у провала. Я перед этим развесил по пещерке ещё пару факелов. — Прыгаем? — спросил Кайл. — Коля, мы же русские, цивилизованные люди. Нахрена нам прыгать, пятки бить? — произнёс я, снимая верёвку с пояса. Так, если судить по логике всей этой техноереси с факелами и блоками, то и верёвку достаточно просто прижать к стене. Вытащив двухметровый кусок, я один конец сбросил вниз, а другой прижал к краю провала. Подёргал. Держится крепко. Прежде чем спускаться, бросил вниз факел. Проход дальше сверху просматривался метров на пять, и в неровном свете языков огня ничего не появилось, никакой бяки-буки. И это хорошо, не надо нам ваших монстриев… — Будьте готовы вытащить меня, если что. — коротко бросил я и, схватившись за верёвку, спустился по стене вниз. Не отпуская, развернулся с мечом в правой руке. Никто на меня не бросался. Разжал пальцы, подобрал валяющийся факел и поставил на стену. Повышение высоты и расширение пространства вокруг благотворно повлияли на его осветительные свойства. Освещённое пространство увеличилось на пару метров и я, взяв очередной факел, осмотрелся. Никаких других проходов из этой ямы не было. Ведущий вперёд природотворный тоннель был достаточно высоким, чтобы я со своими без пятнадцати двумя метрами мог идти, не пригибаясь. Ширина тоннеля составляла около трёх метров, длина — хрен его знает. Метров через пятнадцать он делал поворот, и что будет дальше, мне не было видно. Выждав минуту для успокоения, я сделал отмашку стоящим сверху парням, мол, сигайте. — Тихое местечко. Если к местному населению с расспросами не лезть, — явно кого-то цитируя, произнёс Вячик. — Идём дальше, — скомандовал я. И мы пошли. * * * — Знаете, что мне не нравится? Мне не нравится форма этого прохода. Будто бы его какой-то огромный червь проделал. — Тьфу на тебя, Димас, ещё накличешь, — недовольно сплюнул Слава. Минут десять мы шли по этому проходу. Иногда он сужался на полметра, иногда расширялся, но, в целом, особых изменений не претерпевал, всё так же уводя нас вниз. Вокруг была сплошная земля, из которой иногда выпирали нехилые булыганы. Ничего полезного мы не нашли, но гид коротко бросил, что это нормально, выше минус пятидесяти метров редко есть что-нибудь ценное. Только горшки иногда попадаются, но их мы больше не встречали. В свете факела что-то сверкнуло. — О, блестяшка! — усмехнулся я. — Олово. Пригодится. — сходу определил Кайл. — Я и не сомневаюсь. Знаете какую-нибудь песню про шахтёров? — Раммштайн подойдёт? — улыбнулся Вячик. — Не, не надо. Йа плоха панимайт немески! — Ну, тогда молча копай. Ну, я и принялся копать. Как там говорилось… Есть у нас только один лагерь — ИТУ у Синего. Хочешь — лес вали, хочешь — руду руби… Кусочки руды отламывались такими же блоками, как и земля. На весь процесс ушло где-то минуты три, а в рюкзак улетели восемь кусочков оловянной руды и шесть блоков земли — чего её бросать? Правильно, нечего. Пригодится, может. Пока не знаю, как, но пригодится. Уже расслабившись, вновь отправились дальше. Ход просматривался метров на тридцать вперёд, и ничего интересного в нём не было. Конечно, можно добыть немного булыганов, но зачем? Мало ли, они тут роль несущей стены выполняют, а мы их выковыривать станем. Тут-то нас и похоронит, ага, знаю я эти ваши заманухи. Сначала они говорят: «Псс, парень, не хочешь немного булыжника?», а потом заваливают тебя огромной кучей земли на глубине тридцати метров, ага. Выкапывайся потом. Если не раздавит к хренам. И воздуха хватит. Так что нафиг. Буквально через минуту хода заметили ещё один горшочек. Интересно, кто их тут наоставлял? Два горшочка со всякими полезностями всего минут за двадцать неторопливых похождений — не многовато ли? Этот разбил уже Слава. На этот раз выпало два зелья лечения. Чуть не разбились, кстати, заветные скляночки. Надо поаккуратней бы бить эту тару, а то ещё содержимое можем попортить. Занеся добычу в мысленный список наших ресурсов, я также отметил, что и ручка с бумагой не помешают. Вскоре угол наклона пола увеличился, приходилось идти осторожнее, чтоб не покатиться вниз и не переломать всё что можно. Иногда, в особо крутых местах, приходилось аккуратно вырубать из пола кубики земли и камня. В целом, спуск проходил довольно спокойно. До определённого момента. * * * — Всё, дальше пешком идти опасно. Сорвёмся и поубиваемся нафиг. Я спускаю верёвку. Надеюсь, достанет до ровной поверхности. Fire in the hole! — с этими словами я бросил вниз факел. Проводил взглядом его полёт. Можно было бы сказать для красного словца, что канул он бесследно и бесславно в непроглядный мрак, и осталась от него лишь память в наших сердцах, но нет. Упал он с почти неслышным стуком о камень, пролетев метров десять. Не затух. Я поставил рядом с собой другой, дабы чуть осветить стенку и пол рядом. Противоположной стены видно не было, факел прилично освещаеть лишь метров пять вокруг себя, при условии, что его ничто не загораживает. Затем я начал кидаться факелами. Один вправо, один влево, два вперёд, нащупывая стену спуска, и ещё несколько штук вниз, раскидывая их по площади. В целом, всё было ровно. Относительно — штуки три закатились в какие-то ямки. Один вообще куда-то пропал. — Можно спускаться, наверное, — пожал я плечами. — Обождём. — остановил меня Слава. — Мало ли, что там внизу. — А чего гадать? Лучше привлечь внимание бяки сейчас, пока мы наверху, чем потом отбиваться в каменном мешке. Раз на падающие факелы никто не припёрся, нужно сделать что-нить громкое. — Например? — спросил Кайл. — Например, спеть, — хмыкнул я. Я чуть отошёл назад и прикрепил к стене всю оставшуюся бухту верёвки. После чего вернулся назад, и, на счёт «три, четыре!», громко запел:       Кто придумал игру без правил? Кто ударил в висок? Кто украл мои сны — эти дни и часы… Где Бог, а где злой рок?.. Завтра боль — станет светом! Сердца стон — как черта… Эта боль так чиста… Но делит жизнь на ноль Пустота… Время гасит свечу дыханием. Время — блик на воде… Слышишь, там за окном шум дождя? Это небо плачет о тебе… Завтра боль — станет светом! Сердца стон — как черта… Эта боль так чиста… Но делит жизнь на ноль Пустота… — Чувствуешь запах? Это тлен, сынок. Обожаю запах тлена поутру. Это запах… Победы. — произнёс Вячик, повернувшись спиной к провалу и глядя в сторону, откуда мы пришли. В ответ я просто пожал плечами, будто он мог увидеть этот жест. — Никого не слышно. Будешь спускаться? — задал вопрос гид. — Буду. Сунув меч за пояс, я ухватился за верёвку и стал спускаться вниз. На этот раз было сложновато, да и страшно, всё-таки не в ямку от детской лопаточки спускаюсь, сорвусь — и всё, считайте меня коммунистом. Всё прошло довольно успешно, не считая пару раз соскользнувшей из-за внезапно вывернувшегося из стены камня ноги. Держался я крепко (ещё бы!), поэтому никаких проблем мне это не доставило. Кстати, перчатки брони обеспечивают очень даже неплохое сцепление благодаря колючкам, а сам материал имеет отличную гибкость, благодаря чему кисть может действовать практически так же, как и без всякого доспеха. На крайнем метре я просто спрыгнул, отпустив верёвку. Выпрямившись, снял с пояса меч и факел, который сразу прилепил к стене. Я оказался в небольшой пещерке, из которой, судя по всему, шёл ещё один проход в пещеру побольше. Дотуда свет уже не добивал, а идти в одиночку не хотелось, поэтому я быстренько подобрал факела и замер. Подождав ещё полминутки для перестраховки, крикнул вверх: — Прыгайте, тут невысоко! В ответ прозвучало что-то вроде: «Охренеть как смешно». Кайл и Слава спустились по очереди, не торопясь. Дождавшись их готовности, я левой рукой (чисто Гудериан) указал на вход в следующую пещеру. Перестроились прежним порядком. Когда до дыры оставался всего шаг — я уже начал потихоньку различать первые детали пещеры, и она была действительно большой — я услышал какой-то странный то ли хруст, то ли щелчок под правой ногой. Я не успел ни отреагировать, ни даже «мама!» сказать. Что-то сверкнуло в поле моего зрения, и в следующий миг я почувствовал резкую боль в колене. Нога подогнулась и я упал на правый бок, ещё сильнее долбанувшись коленом об пол. Колено прострелило по всей ноге до самой черпушки, дыхание перехватило, а язык отнялся. От боли в глазах потемнело. — Ай мля-ааа… Мляха муха, больно-то как… Ногу схватила судорога, а кожа начала ощущать текущую липкую кровь. Подвывая от боли, я попытался рефлекторно схватиться за повреждённую конечность, но чьи-то руки не дали мне этого сделать. Схватив за шкварник, меня оттащили на пару метров. Не имея возможности прижать рану, чтобы успокоить боль, я прикусил губу, чуть ли не раскусывая её надвое. Хлынувший в рот ручеёк крови чуть прояснил сознание, а боль отвлекла от ноги. — Вытаскивай! — голос Славы пробивался глухо. Знаете, когда ты не особо развит физически, и при этом пробегаешь километра три, когда ты останавливаешься, то появляется ощущение тошноты. Только вот блевануть ты хочешь не через рот, а через глаза. Так вот, именно так я сейчас ощущал ногу. Блевануть через ногу, каково это? Эта мысль так завладела мной, что я пропустил тот момент, когда из меня вытащили… Что-то. Новая волна боли прострелила всю правую сторону тела. — Сними с него поножи и шлем! — раздался командный голос Кайла. Сука, дайте мне сдохнуть… Я чуть-чуть пришёл в себя, и уже начал со страхом ощущать, как следом за ногой отнимается всё остальное. — Жить будет. Сустав не повреждён, артерия не задета. В рубашке родился. Достань у него бинт из карманов, я перевяжу. — В следующий раз, Дима… — начал Вячеслав. — Смотри под ноги! Сказал как припечатал. Кайл быстро и умело перевязал меня и встал на ноги. Что-то пробормотав под нос, он взял факел и осторожно пошёл к тому месту, где меня дырануло. — Так. Пей! — сунул мне Вячик в зубы склянку с зельем лечения. Я послушно выбухал её всю. — И ещё одну, чтоб наверняка… Кайл резко обернулся и кинулся к нам. — Стой! Не пей! — заорал он. Но поздно. Я уже успел сделать глоток, второй… И то, что было жидким и абсолютно безвкусным киселём зелья, встало у меня поперёк горла, превратившись в отвратительную, премерзкую на вкус склизкую массу! Меня вырвало. Хорошо хоть, не на себя и не на Славу… Боже, мне показалось, будто я выблевал все внутренности… — Послезельевая болезнь. — меланхолично сказал гид, остановившись. — После приёма необходимо выждать некоторое время. Минуту где-то или две, тут индивидуально. — Твою мать, а предупредить нельзя было?! — чуть ли не с кулаками кинулся на гида стрелок. — Всего не упомнить… — виновато развёл руками Колян. — Можешь сказать, что это было? — слабым голосом спросил я. — Чёрт знает. Похоже, ловушка с дротиком, — он осторожно подкинул на ладони этот самый дротик. — Видимо, измазан ядом, но слабым. Думаю, через час ты будешь в порядке. Тут бы пригодилось что-нибудь, ускоряющее регенерацию, но, увы, нету. Пока полежи. Я посмотрю на ловушку и деактивирую её, а Слава походит со мной и посмотрит, есть ли в этой пещере что-нибудь полезное. — Да твою мать… Знаете… Раньше я был искателем приключений. А потом поймал маслину в колено. * * * Боль вскоре прошла, но хреново стало по-другому. Меня начало мутить, знобить, голова кружилась… В общем, лежал я и глядел в потолок, думая о несправедливости жизни. Стрелок и гид ходили по большой пещере, разговаривали, ставили факела, что-то долбили… Это ужасно раздражало. Хотелось просто взять и наорать на них, чтоб заткнулись, убрали свет и тихо свалили, оставив меня отдыхать. Или подыхать. Зависит от токсичности яда. Но, как бы ни хотелось, наорать не получалось — язык ослабел и заплетался, и вместо длинных матерных конструкций получалось невнятное мычание. Поэтому я решил плюнуть на это занятие и просто лежал с расфокусированным взглядом. Тупое ожидание дало свои плоды. Минут через пятнадцать слабость начала проходить, ушла и тошнота. Извернувшись, я подтянул к себе меч, вновь надел на голову шлем. С поножами и сабатонами решил подождать. Эх, работал бы телефон — натянул бы сабатон под Сабатон… А я каламбурист от бога, оказывается. Я хрипло рассмеялся. Рядом послышался мокрый шлепок. Хихикать резко расхотелось… По правую сторону, примерно в двух метрах от меня, как раз из той самой большой пещеры, выскочил слизняк. Размером с синего, а сам чёрный-чёрный, и внутри что-то поблёскивает. И он довольно агрессивно и целеустремлённо приближался ко мне. Так ты, Колян, говоришь, они просто прыгают и врезаются во всё подряд, да? — Так ты решил составить мне компанию, дружочек? Ну, иди сюда, ублюдок, мать твою… — всё ещё слабыми руками я перехватил меч. * * * Прыжок. Удар. Отскок. Прыжок. Удар. Отскок. Длинный прыжок. Удар, придающий дополнительное ускорение. Шлепок об пол. Прыжок. Удар… Я уже минут пять колбасил этого слизня, а он всё не хотел помирать. Он прыгал на меня, я его отбивал, словно мячик, он приземлялся и всё начиналось сначала. Колючки вспарывали ему брюхо, а он снова его заращивал. Монотонно, скучно… Если честно, сам не знаю, почему не позвал на помощь. Видимо, понравилось играться с прыгающим через меня куском желеобразного дерьма. Наверное, стоило на время отобрать у Лизы её посох призыва. Косплеила бы лучницу, что на крыше дома своего сидит высоко, глядит далеко… Заодно поупражнялась бы. Приобрела бы какой-никакой, а навык, подкачала бы руки… Да этот пункт ей бы приго… Кхм! В общем, тут слизнячок-имбецил был бы как нельзя кстати. А вот самих девчонок тащить сюда не стоит. Во-первых, мало ли у них клаустрафобия. Во-вторых, тут очень опасно. Мы спустились метров на семьдесят вниз, и в первой же пещере меня так приласкало. А если в живот прилетит? А если в глаз? А если, упаси Император, в… Кхм! А в-третьих, что вы мне сделаете, я в другмо губернии… В общем, мы со Славкой и ловчее, и сильнее, и восстановимся в случае чего быстрее, да и не так жалко нас. Ну, в смысле, жалко, но свои, хм, основные функции можем выполнять и без руки или там ноги… Да и Кайл говорил что-то про регенерирующие средства… Так что нам и в чисто психологическом плане будет легче пережить увечья. А девчонкам депрессия как минимум обеспечена. Я вообще удивлён тому, что они держатся — другой мир, все родные и друзья погибли в адском пламени взрывов, да и сами мы уже готовились к смерти, что тоже морально-психологической стойкости не добавляет. Сорвутся ещё на какой-нибудь мелочи типа отсутствия средств личной гигиены, и всё, пишите письма мелким почерком. Так, отмечаем в мозгу — собрать из подручных материалов душ… — Гляди-ка! Пока мы работаем, он тут со слизнями развлекается! — раздался рядом притворно-возмущённый голос Вячика. В следующую секунду его обутая в деревянный ботинок поверх обычного нога отправила слизняка далеко в сторону, а ещё спустя миг он был утыкан стрелами, словно ёж иголками. М-да, отобрали игрушку… — И долго ты с ним так? — поинтересовался Кайл. — Минут десять. Знаете, знатно успокаивает и помогает сосредоточиться… — Отлично, приму на вооружение, — фыркнул Слава. — Идти сможешь? — Думаю, да, — поразмышляв секунду, ответил я. Наверно, стоило бы ещё минут пятнадцать полежать или хотя бы посидеть, но хотелось посмотреть на результаты их прогулки. А потому, аккуратно натянув поножи с ботинками, я, пошатываясь, встал на ноги. Так, по ощущениям, они будут держать меня неровно какое-то время. Правая нога работала хуже и так и норовила подогнуться, но, в целом, жить можно. Неторопливо проковыляв до прохода, я остановился и молча восхитился проделанной работой. За те полчаса, что я изображал из себя тяжело ранетого, парни успели превратить природно-чистую, девственную пещерку в настоящую жертву антропогенной деятельности. Везде в хаотичном порядке расставлены факела, в стенах, полу и даже на потолке виднеются большие дыры, валяются осколки камня и комья земли… Если бы была еда, то везде валялись бы обёртки и кульки, уверен. — И как улов? — задал я вопрос. — Просто прекрасно! — с довольной ухмылкой ответил Вячик. — Столько вкусностей было, что аж глаза разбегались. В сухих цифрах вот что получилось — где-то двадцать четыре кусочка медной руды, шесть оловянной, восемь железной, три горшочка, в которых были сюрикены и ещё верёвки, и самое главное — цельных два сапфира! — Нехило… — присвистнул я. Конечно, до полноценных шахт, в которых добывают руду, не дотягивает. Например, железа тут явно не Курская магнитная аномалия. А с другой стороны — куда нам на шестерых эти тысячи тонн металла? Хороводы плясать вокруг них? Ну, я бы понял, если бы пришлось кирками добывать железную руду, плавить её на костре в высококачественную сталь и рогатками закидывать на орбиту для строительства орбитального кольца планеты. Всё какая-то цель. А нас просто сюда забросили незнамо ради чего и… Всё. Так что, для нас это неплохой хабар, и для удовлетворения наших потребностей подобного неторопливого темпа добычи вполне достаточно. Так, стоп. — Ребят, а мы слизня забыли обобрать. Грохнуть грохнули, расчленить расчленили, а обокрасть не обокрали. Непорядок. Философия бомжа, но и что с того? Мы, правда, не бомжи уже… Но это ничего не меняет. В общем, пришлось проделать обратный путь до места безвременной кончины желешки. Кроме стандартных уже капсул со слизью и пары серебряных монеток, на полу валялась одна оч-чень любопытная бутылочка странной четырёхлучевой формы с плоским донышком. — И что это? — нагнувшись, я подобрал бутылочку с каким-то голубеньким зельем. — О! А это, друг мой, очень полезная штучка. Стоит это выпить, и ты окажешься прямо возле нашего дома. Я уже даже удивляться перестал. –Телепортация? — коротко спросил Вячеслав. — Не совсем телепортация. Скорее, сворачивание пространства и очень быстрый перенос вещества, то есть, наших тушек. При создании на данное зелье накладывается заклятие, которое не позволяет ему телепортировать всё подряд — воздух, саму бутылку и прочее. Также оно не может переносить вещество по частям. То есть, челюсть отдельно от тебя не унесёт. Твои вещи тоже с тобой перенесутся. — Перенос мгновенный? — Да. Сделаешь глоток — и ты уже дома. Ну, то есть, рядом с домом. Кстати, есть одна любопытная особенность. Если создать кровать и переспать на ней, — я хмыкнул от некоторой двусмысленности. Кайл и ухом не повёл, — то появишься ты буквально в шаге от кровати. Появление присходит в свободном месте, так что можно не волноваться о том, что телепортируетесь внутрь тумбочки. Или внутрь другого человека, угу. — Отличная вещь. Себе оставлю, — сказал я, взвешивая бутылочку на ладони. — Вас можно бросить на произвол судьбы, а я ранетый. — Позволю себе напомнить тяжело избитому раненому, что он сам виноват в своей косоногости и жопоглазости, — язвительно бросил Вячик. Мне захотелось огреть его по башке. Ну или хотя бы назвать по фамилии. — Сотников, заколебал! Между прочим, сам отдал мне этот дурацкий меч. Я тоже хочу делать «пиу-пиу, ты убит»! Выдирать всяким зомби-нинджа кишки по десять минут мне совершенно не улыбается, я ж не маньяк какой. А из-за тебя теперь вечно буду идти первым и огребать! — Туманов! — дождавшись конца моей шутливой тирады, весело принялся возражать Вячеслав, — Сам принял меч! Мог упереться рогом и не брать! Взял бы посох призыва, а воином стала бы Лиза! Идти первым вообще сам вызвался. В следующие разы осторожнее будешь. Да и мы тоже. — посерьёзнел он. — Правильно, что девчонок не взяли. — Да уж… Не хватало им ещё на залитого кровью меня смотреть… Кайл! — я обратился к сидящему на корточках и что-то высматривающему гиду. — Расскажешь, что это было? И почему не предупредил? — Не предупредил потому, что понятия не имел, — нахмурился гид. — Я всё-таки не довидкова служба. — тут пришлось напрячь мозг и вспомнить перевод слова с хохловского. — А что это было… Ловушка, метающая дротики. Вмурована в каменную стену, с внутренней стороны бункер на сотню дротиков. Приводится в действие нажимной плитой, замаскированной под пол пещеры. Сама ловушка стилизована под человеческий череп кубической формы, дротик вылетает изо рта. И плиту, и ловушку Слава вырубил киркой. Нечего их тут оставлять, заберём с собой и будем складировать. Вот только я боюсь… — Что это была не единственная ловушка, — кивнул я. — В следующий раз дротик может прилететь не в ногу, а в задницу. Или в глаз, или в горло. Яд может быть гораздо токсичнее. А может, это будет волчья яма или огромный валун, что раздавит к чертям собачьим. А ещё здесь водятся монстры. Вон, слизня упокоили. А это ещё плюс три пункта опасности — спасаясь от тварей, можно угодить в ловушку. Нужно двигаться предельно осторожно. Так… — я прислушался к ощущениям. — Мне нужно ещё минут двадцать на восстановление. После этого я смогу держать прежний темп. Вы нашли путь дальше? — Нет, — мотнул головой Сотников. — Хода дальше мы не нашли. Остаётся только копать коридор либо лестницу. Три блока на четыре, примерно, для относительно комфортного перемещения. Мы с Кайлом посоветовались и решили, что сейчас стоит спуститься ещё метров на пятьдесят вниз. Там уже должны встречаться другие пещеры, да и ресурсов будет побольше. А тварей будет ещё не так много, ибо чем глубже, тем больше всякой швали туда было сброшено. — Ничего удивительного, в принципе. Ладно, ты начинай пока копать, через полчаса я тебя сменю. — Хорошо. * * * Бездельничать дома в кровати и бездельничать в глухой, сырой и тёмной пещере — абсолютно разные по своей комфортности занятия, позволю себе заметить. Если особенности кроватки все и так прекрасно знают, то в пещере всё далеко не так. Пол холодный, твёрдый и неровный, на стену не опереться из-за неудобных углов — в общем, полный атас. Разве что от сырости броня защищает. Однако все неудобства перекрывает одно обстоятельство. А именно — Вячик сейчас работает, а я нет. И это просто прекрасно. Потихоньку моё самочувствие приходило в норму. Слабость ушла, и теперь всё, что я ощущал — лень, ибо прилежался я тут. Но, лень — плохая штука, и нужно её в себе искоренять. Ну или просто не обращать на неё внимания. Как говорил один умный человек: «Если тебе плохо, если тебя не любят, если ты ощущаешь себя брошенным и одиноким — в шахту пиздуй, мудак! Иди работать, мне уголь нужен!» Так и тут. Встал и пошёл. Ну и я — встал и пошёл. Слава там уже намахался, устал поди, нужно его подменить. Товарищей выручать надо. Выгоднее всех устроился наш гайди. Ходит себе туда-сюда с луком в руках, осматривается, типа охраняет. Здесь на корточки сядет, там по стене пошкрябает, в той стороне плюнет… Умного человека видно за версту, а уж его отмазы по типу «К сожалению, я не смогу пользоваться твоей киркой. Заклятие Инструмента мне не позволит этого.» — это вообще что-то с чем-то. Специально сделаю кирку при помощи обычного, не магического оборудования, и заставлю его уголь добывать. И лес валить. Но — потом. — Нарыл чего полезного? — поинтересовался я, спустившись к Славе. Он выкопал достаточно широкий и высокий проход полтора на два с половиной метра, идущий ступеньками из блоков земли и камня вниз, ещё расставил по нему факелы. Можно спокойно бегать и не долбиться головой о потолок, что с моим ростом очень даже важно. Кстати, камня теперь стало уже гораздо больше, чем земли — видимо, мы врубились то ли в какую-то каменную подушку, то ли в скальную породу, которая идёт на километры вниз. Впрочем, нам без разницы. — Немного меди попалось, вот и всё. Что там Кайл? — А что Кайл… Ходит себе. Ладно, давай, проходи, не задерживайся. Хмыкнув, Сотников почапал вверх. Я примерился к участку стены примерно на блок ниже верхнего правого угла и принялся равномерно, не напрягаясь, тюкать. Да, всё-таки удобно иметь такую волшебную кирочку. Не нужно долбить по породе со всей силы, да и можно не беспокоиться ни за выгребание вагонетками земли и камня, ни за возможные обва… Я остановился и подозрительно взглянул на висящую над головой землю. Осыпаться не собирается, но вот что-то я не слишком этому доверяю. Ладно, примем во внимание, найдём понимание, продолжим углубление… Тихо напевая одну очень полюбившуюся мне песню, я продолжил неторопливо работать. Сейчас важны только две вещи. Первая — не перегрузить плечевой пояс и поясницу. Вторая — соблюсти главное правило: не есть жёлтый… То есть, не копать под собой. * * * Спокойно, не надрываясь, я проработал около получаса. За это время проход ушёл ещё метров на пятнадцать вперёд и вниз. Один раз вместо толщи камня он прошёл сквозь совсем маленькую и не имеющую никакого сообщения с другими пещерку. Это был просто пузырь воздуха посреди океана камня. На тонком земляном полу этого пузыря росло незнамо как там оказавшееся растеньице, больше напоминающее вывернутые наружу корни, мерцающие слабым оранжевым цветом. Как и всё непонятное и могущее представлять ценность, мерцающие корни были отправлены в рюкзак. Может, из них чай очень вкусный можно заварить. — Думаю, хватит копать вниз. Уже достаточно глубоко. — голос гида заставил бы меня вздрогнуть от неожиданности, если бы я не засёк его тень секунд пятнадцать назад. — Как прикажешь. — скажут — работем, не скажут — соответственно, не работаем. — Отдохну минут пять и пойду копать куда-нибудь влево. Или вперёд. Куда звёзды укажут, короче. Когда я уселся отдыхать, мне в голову пришла мысль — зачем копать в разные стороны поодиночке? Лучше копать один проход вместе, верно? И не надо постоянно руки в стороны разводить. Я копаю два блока в ширину слева, Вячик справа.Гид, как обычно, нихрена не делает. И всё, профит! Копались довольно долго — то ли час, то ли два. Я, если честно, просто потерял счёт времени, разум отключился, и в мозге лишь отдавались эхом монотонные удары по камню. В общем, долго ли, коротко ли, да только добрались мы до очередной пещеры. Выкопались в самом её низу, а не свалились с потолка, и это хорошо. И здесь было, чем поживиться! Сразу штук десять горшочков, большая жила медной и такая же железной руды, штук пять топазов и даже самый настоящий рубин! Да я эти рубины только на картинках и видел! А тут — на тебе. — Да мы уже богачи по меркам всяких попадунцев! — весело крикнул стрелок, откалывая очередной кусочек железа. — Это только начало пещеры, заметь! — ответил я, пинком разбивая горшочек. Помня о ловушках, ступали осторожно, светя под ноги. Два раза обнаружили и тут же выломали нажимные плиты.Чёрт знает, что они приводили в действие, но проверять не хотелось совсем. Пещера имела множество ходов, соединяющих её с другими, сама имела очень неправильные размеры — в общем, тут ходить и ходить. Мы решили не углубляться во всякие ответвления и идти только вперёд. Продвинулись мы метров на пятьдесят, нашли ещё три горшка (причём мы получили со всей этой посуды уже пять зелий, три из которых как раз таки были предназначены для возвращения), выкопали ещё руды… И вот тогда-то на нас и напали. Первым тихий хрип за нашими спинами услышал Слава. Когда я услышал его матерок, то обернулся и сам чуть не выдал пару речевых конструкций. На нас пёрло Нечто. Худые ноги и руки, истлевшая кожа и прогнивающие мышцы, выпирающие рёбра, лохмотьями свисающие синяя роба и штаны, отсутствие ботинок и горящие — взаправду горящие! — красным глаза… И, несмотря на все повреждения, довольно бодрый шаг, однако. — Ржавая кирка, шлем с фонарём… Это мёртвый шахтёр. — в очередной раз выдал краткую справку Колян. — Недостаточно мёртвый, как видите, — бросил я, хватая меч. Несколько стрел, воткнувшихся шахтёру в брюхо, особого вреда ему не причинили. И правда, зачем мёртвому внутренние органы… Пришлось вмешаться мне. Когда я быстрым шагом приблизился к идущему навстречу скелету (нет, ну серьёзно, настолько он исхудал и прогнил), он попытался ударить меня киркой. Удар был довольно быстрым, но вот длины его орудию труда явно не хватало… В общем, я принял удар на меч и, не желая долго возиться, схватил кирку за рабочую часть левой рукой, а зажатым в правой мечом ударил шахтера по кисти руки, что держала орудие, так сказать, социалистического труда. Одновременно дёрнул кирку на себя. Короче, он её выпустил. Со сломанными пальцами вообще трудно что-либо удержать. Поняв, что его лишили законной собственности, мертвяк жутко разозлился, обнажил кривые серые зубы, как-то слишком уж большеватые для нормального человека, и кинулся на меня. Я еле успел отскочить в сторону (зубки щёлкнули очень и очень недалеко от шеи, надо сказать), пропуская его вперёд, к Кайлу и Вячеславу. Я его не только пропустил, но ещё и даже дал пинка для того, чтоб быстрее бежал. Кто ж знал, что он споткнётся и упадёт носом в землю всего в полуметре от моих товарищей? Вот именно, никто не знал. И виноват в этом только он. Да. Он, конечно, попытался подняться, но я выбил из-под него опорную руку, и мертвяк снова упал. Наступив ему на спину, я перехватил кирку бедняги поудобнее, замахнулся посильнее и вогнал её бывшему шахтёру в затылок, раскурочивая его к хренам. Шлем с фонарём жалобно скрипнул и разлетелся на куски. Всё это заняло секунд пятнадцать. Восстанавливая дыхание, я поднял голову. Слава отошёл от места расправы чуть подальше и с опаской поглядывал то на дважды труп, то на меня. Кайл же как стоял на месте, так и остался. Даже чуть расслабился, перестал натягивать тетиву — будто знал, чем всё закончится. — Весьма недурно, товарищ Воин. — усмехнулся он. Я же просто пожал плечами и принялся рыться по карманам трупа, пока его мозги всё не заляпали. Отогнать отвращение было довольно просто — я всё-таки в герметичной броне, которая оставляет открытыми лишь глаза да имеет дырки для дыхания. Запах, кстати, отвратительный, недаром Кайл, покрасовавшись своей неустрашимостью, всё-таки отошёл. Особо внимательно я дохляка не шмонал, но пару серебряных всё же вытащил. Кроме того, в чём-то, напоминающем полуразползшийся по швам вещмешок, я нащупал странную металлическую хрень. Поразглядывав её немного (чем-то она напоминала патрон для лампочки, только без провода, увеличенный в несколько раз и металлический. С той стороны, откуда должна была торчать лампочка, торчали три загнутых друг к другу штыря), я решил спросить у Коляна, что это, собственно, за хрень. — Колян, а что это, собственно, за хрень? — Это крюк, — ответил он, даже не приближаясь, чтобы посмотреть. — При ударе штыри резко пробивают ту поверхность, которой касаются, и сцепляются друг с другом. Придём домой, сделаешь цепь и соединишь её с крюком. Вот и будет у тебя крюк-кошка для вящей мобильности. — Забубенно, — буркнул я себе под нос. С этим потом будем разбираться. Продолжая вертеть крюк в руках, я встал и отошёл от трупа. — Мёртвый шахтёр — один из погибших в шахтах людей, — начал я, передразнивая лекторский тон Кайла. — Из-за чего они оживают и становятся агрессивными — неизвестно, но спишем это на магию. Шахтёры и прочие им подобные мёртвые поодиночке опасны лишь безоружному, растерявшемуся человеку, оказавшемуся в замкнутом пространстве. Шахтёры довольно слабы в силу разложения мышечных тканей, и опасность представляют лишь их зубы, ногти и сколы костей, о которые можно пораниться и занести заражение. Однако, когда эти скелеты-дохляки собираются в большие группы, они способны окружить и задавить числом даже небольшую группу вооружённых людей. Против крупных и хорошо снаряжённых отрядов, состоящих из опытных бойцов, не имеют никаких шансов несмотря на любое численное превосходство. Ничего не упустил? — с усмешкой спросил я у гида. — В основном, всё верно, — пожал он плечами. — Ещё не устали? Можем вер… — Димон! — громко, с нешуточным напряжением в голосе, почти крикнул Сотников. — А? — Что ты там сейчас сказал про «окружить и задавить небольшую группу вооружённых людей»? — В смысле? — тупо спросил я и повернул голову туда, куда Слава указывал рукой. С той стороны, откуда мы пришли, к нам бежало штук двадцать скелетов — и шахтёров, и не шахтёров, и тех, что были больше похожи на зомби… Спереди, куда мы шли, раздался какой-то злой писк, словно на нас шла стая крыс или летучих мышей, а из боковых ответвлений кое-где стали появляться слизни. Как говорится, слов нет — только маты. — Атас! — заорал стрелок, и мы бросились в одно из левых ответвлений, расшвыривая с пути несколько оказавшихся там слизней. Бежали недолго — где-то минуту. Зато учесали метров на двести, что для пробежки по подземному каменному лабиринту очень даже немало. Бежали бы и дальше, если бы не наткнулись на ловушку. На плиту наступил гид. Наступил и побежал дальше, а Вячика едва не раздавил огромный валун. Я же бежал крайним, поэтому чуть не врезался в резко остановившегося стрелка. А упавший с оглушительным грохотом гадский валун застыл на секунду в раздумьях… И покатился на нас, практически полностью заглушив собой проход! — Млять! — в один голос рявкнули мы и драпанули обратно. Через десяток метров обратного ходу коридор расширился и повысился. На высоте пары метров с правой стороны из стены выходил небольшой уступ, и я, не помня себя, подпрыгнул к нему вверх так высоко, как, наверно, никогда не прыгал. Одновременно с этим, словно баскетболист, я долбанул находящимся в руках крюком (не выронил, ну нихрена ж себе!) по стене и подтянулся, делая выход силой. Крюк издал жуткий скрежет и высек сноп искр, но в породу зашёл уверенно и отваливаться не собирался. Когда я пытался подтянуть как можно ближе к заднице свои ноги, чтобы они не превратились в красно-зелёный фарш, то краем сознания уловил одновременно близкое и далёкое то ли «А-а-а-а-а!», то ли «Мля-а-а-а!». Фух… Вроде пронесло. Каменюка-падлюка лишь чиркнула краешком по подошве, но в порошок ноги не растёрла. Прокатившись ещё метров двадцать, валун не вписался в поворот, бумкнулся о стенку и разлетелся на куски. Туда и дорога… Руки удалось разжать не сразу. А вот чтобы вытащить крюк, пришлось лишь потянуть его назад с намерением вытащить из скалы. Я такой подляны, в принципе, ожидал, а потому к падению с двухметровой высоты был готов. Хотя пятки всё равно отбил. — Славик! Слава, мать твою! Отзовись, ты живой?! В принципе, в том, что он тоже успел отвалить, я не сомневался — нигде мокрых пятен и размазанных внутренностей, хвала Монолиту, не видно. Хотя руки-то дрожат… Только вот, куда он сиганул, мать его?! — Чёрт возьми! — раздался глухой крик. Понятно, вопрос отпадает. Сотников провалился в какую-то глубокую и пыльную дыру, из которой теперь доносилось какое-то шкрябанье и шелест, словно он… Сметал паутину?.. Да, именно этим он и занимался. Размахивая деревянным мечом, Слава пихал огромные шматки паутины внутрь сорванного со спины рюкзака. Видимо, чтоб под ногами не мешались. И рюкзак всасывал их как хороший пылесос. Удобно… Сама яма была не ямой, а очередной пещерой, и паутины в ней было просто задохнись… — Там, где много паутины, знаешь что? — спросил Кайл, присаживаясь у края на корточки. — Либо очень много пауков, — ответил я, задумчиво разглядывая раззявленную пасть чьей-то откушенной головы, висящей на верёвке из паутины, — либо очень много одного конкретного паука. — Именно. Вытаскиваем его. Спустить верёвку было делом трёх секунд. Поднять Вячеслава, как оказалось, тоже. Стоило ему попытаться схватить верёвку, как в его руке откуда ни возьмись, словно в рот оно ебись, прямо из воздуха возникла деревянная ручка с роликом, прикреплённым к верёвке. Этот самый ролик и вытянул стрелка вверх. Я на такое чудо лишь хмыкнул. — Чуешь? — спросил я гида. Вон эта тварь, паутину шевелит. Да ещё и не одна, похоже… Арахниды драные, блин. — Джиперс Криперс, чтоб его… — Что делать с ними будем? — обернулся на меня Сотников. — То же, что и со всеми еретиками и ксеносами, — ответил я, бесцеремонно выхватывая сразу десяток стрел из колчана Кайла и снимая с пояса факел. — Сжечь.       * * * Горела паутина знатно. Чуть не задохнулись, пришлось уматывать куда подальше. Общее направление мы уже потеряли, поэтому заплутать сильнее не боялись. И так ясно, что возвращаться будем посредством технических средствов. Поэтому просто шли дальше, лишь поверхностно оглядывая стены и пол на предмет вкусного. Попалась небольшая жила серебра — видимо, спустились глубоко уже. Бродили примерно с полчаса, когда я увидел очередную интересную вещицу. Даже две. Первая мерцала багровым цветом, парила в воздухе в полуметре над полом и имела форму сердца (не настоящего, а той перевёрнутой жопы, на которой валентинки делают) и весьма причудливый свастичный славянский узор. А вторая вещь была, мать его, домом. Обычной деревянной коробкой с крышей и окном. Откуда она тут взялась — ума приложить не могли ни я, ни Слава, ни Кайл. Как тут можно жить, блин? — И что сделать с этим сердечком? — спросил я. — О, это кристальное сердце — мощный целебный артефакт. Повышает общую живучесть организма, лечит от хронических болячек и начинает общие регенеративные процессы. У тебя ведь зрение плохое? Оно тоже станет получше, пусть и немного. Кстати, этих артефактов под землёй достаточно много, вам всем хватит. — Нам? А ты? А Вальтер? — А мы не можем их использовать, — с улыбкой ответил Кайл. — Не для нас они предназначены, всё-таки. — Ясно… И как его использовать? — Разбиваешь киркой, встаёшь в пафосную позу, поднимаешь руку с сердечком, чуть сжимаешь пальцами и наслаждаешься. — Понял. Два удара киркой — и узорчатое сердечко раскалывается на части. Вниз падает его уменьшенная копия, которую я беру в руки. Задумчиво смотрю на него… И убираю в рюкзак. Парни никак не комментируют мой поступок. — Что же вкусного ты нам приготовила, хибарка подземная… — с мечтательными нотками в голосе произносит Сотников. Ну, а мы идём осматривать домик. Осторожно зашли внутрь, поставили факел. Пусто. Паутина по углам, развалившийся сундук, серебряная люстра… А её я заберу, пожалуй… Верстачок, стул, сломанный диван… Оп, а вот и главный приз! Золотой сундучок, целёхонький! — Ну что, кто открывает? — спрашивает стрелок. — Давай ты! — жму я плечами и отхожу. Люстру тоже надо отколотить к себе, чего ждать? Заодно паутину смету. Шёлк лишним не будет. Не будет, да… — Я есть лут… — пробормотал Сотников, открывая сундук. Пока я проделываю вышеозначенное, Кайл, как и всегда, бездельничает. А Слава приговаривает «ух мля». При этом у него аж пот на лбу выступает, ага… Что-то я уже смертельно устал находиться тут, внизу, дышать этим затхлым воздухом, носиться по лабиринтам и копать, копать, копать… — Димон, давай, подваливай! Тут для тебя ништяков есть. По запискам, письмам и дневникам полный голяк, ничего интересного… — стрелок помогал, будто отгоняя сон. Когда я подошёл поближе, Слава сунул мне в руки какую-то банку и что-то шипастое. Всё моё желание разбираться во всём этом куда-то ушло, а потому я просто сунул их в рюкзак. Вячик тоже вытаскивал что-то из сундука, но уже вяло. Да и гид приуныл… Я зевнул так, что чуть челюсть не вывихнул. Поспать бы минут шестьсот… Вроде всё сложили, даже сундук этот забрали… Голова разболелась, стало как-то трудно дышать… Вот же срань! — Угарный газ! — крикнул я. Парни встрепенулись, ошалело посмотрели на меня. — Зелье телепортации! Быстро! Да, дотумкали. Первым зелье выпил Слава. Его фигуру окутало синеватое свечение, и он… Исчез. То же самое произошло с гидом. Я уходил крайним. Чуть солоноватый привкус зелья, мягкий синий свет и словно лёгкий удар ветра — вот и все эффекты переноса, а я уже стою прямо возле входа в наш дом и щурюсь от нестерпимо яркого солнца и всё никак не могу надышаться свежим, пьянящим воздухом. Рядом стоят Кайл и Вячик, а из дверного проёма охреневшим взглядом смотрит Настя. Ну да… Она же про способ экстренной дачи по съёбам ничего не знает… Ну ничего, узнает. Мы обязательно расскажем девушкам… Почти всё. В конце концов, мы живы, здоровы, принесли богатый улов… А победителей не судят.