Confessione

- Гарри! Гарри, ты здесь? – раздавался звонкий девичий голос из парадной гостиной. Гарри порывисто обернулся и, в сотый раз взглянув на усталое лицо бессознательного Тома, помчался вниз. - Гермиона! - Гарри Поттер! – вещала из камина кудрявая голова. – Если ты сию же минуту не впустишь меня, клянусь Мерлином, я нажалуюсь профессору Макгонагалл! Честное слово! И она не даст тебе диплом! - Герм, ну я же всё объяснял тебе в письмах… - И я всё понимаю, я тебе верю, Гарри. Вот только почему ты такой бледный? Что-то случилось? Тебе плохо? Больно? Гарри, что с тобой? - Герм… - голос предательски задрожал, и парень одним взмахом палочки открыл подруге доступ. Девушка оказалась рядом меньше чем через минуту. - Гарри… - она нежно обняла друга. Почему-то ему показалось, что именно так вот могла бы обнять его мама – тепло и заботливо. Он тихо всхлипнул, старательно сдерживая желание разрыдаться. - Том…Том, он… Я… - Что случилось? - Гермиона, я плохой человек. - Гарри? Гарри, расскажи мне всё, что произошло с последнего письма. -… - Северус!!! – громкий оклик с порога заставил прижавшихся друг к другу подростков подпрыгнуть на месте. Зельевар выскочил из своих покоев лишь мгновением позже. - Драко? Малфой даже не увидел ни своего школьного недруга, ни его подругу. Он чёрно-белым вихрем промчался по дому, влетев в спешащего ему на встречу Снейпа с такой силой, что мужчина едва устоял на ногах. И Гарри впервые увидел своего профессора таким… таким добрым, любящим, тёплым… Северус крепко обнял белобрысого слизеринца, а тот в ответ сжал его в таких крепких объятиях, что отчётливо был слышен треск материала мантии. - Северус… - Ну что ты, - скупо улыбнулся зельевар, немного грубовато вытирая мокрые щёки парня. – Ну Драко, что ты. Я жив, я с тобой. Всё хорошо. Пойдём, я тебе чаю налью. - Пойдём-, хлюпнул покрасневшим носом Малфой, позволяя утащить себя наверх, всё так же не отпуская крёстного. Северус только уже наверху бросил на Гарри благодарный взгляд – за молчание. -Он нас даже не заметил, - невнятно проговорила Гермиона, всё ещё не отошедшая от произошедшего. – Нет, я, конечно, понимаю, что профессор Снейп – крёстный Малфоя, но что-то я раньше не замечала между ними такой любви. Гарри только пожал плечами. - Ну так что у тебя стряслось? Давай, я вся твоя! Юноша грустно улыбнулся и, помолчав какое-то время, всё-таки принялся рассказывать… - Странная какая-то история получается с этими Наречёнными, - задумчиво потёрла подбородок Гермиона. Гарри только вздохнул и в сотый раз проверил сигнальные чары – Том так и не очнулся. - А ты уверен, что всё, что тебе говорили – правда? - О чём ты? – тут же ощетинился парень. – Том мне никогда не врал! - Никогда, да? - Да! Никогда! Даже когда мы были врагами и бились на смерть, он не врал мне! Том никогда не станет мне врать! - Послушай, я не стараюсь настроить тебя против кого-то, - успокаивающим тоном проговорила девушка. – Но может быть, Том сам был введён в заблуждение? Всё-таки странно всё это… Наречённые, откаты магии. Я знаю, что откат может случиться за нарушение обещаний, за преступления, но чтобы просто за то, что человек тебя не любит или говорит гадости… Я вот, например, ничего не чувствую, ты тоже… Дверь наверху громко хлопнула. - Не чувствуешь? – рыкнул на подпрыгнувших друзей Драко. – Заблуждение? Вот именно из-за таких идиотов как вы и умирают Наречённые! Именно из-за таких как ты, мнящая себя умной грязнокровка, и происходит такой ужас как с Лордом или Северусом! - Малфой! Драко! – на два голоса крикнули Гарри и Северус. - Ты! – вспыхнула Гермиона. Даже её кудряшки словно встали дыбом. – Ты, бессовестный, бесхребетный, самодовольный засранец! Не тебе меня судить! Не тебе! Жалкий, бездушный… Поток брани прервал громкий хлопок. Гермиона поражённо схватилась за щеку. - Позже приложите лёд, мисс Грейнджер, - облил её холодом Снейп, загораживая собой Малфоя. – Идём, Драко. - Драко? Тишина. - Драко? – Северус оборачивается, чтобы увидеть, как слизеринец достаёт палочку. – Драко? Чёрт побери, не делай этого! - Сёко. Слизеринец вскрикивает, когда заклинание разрезает плоть, и кровь почти тут же начинает капать на пол. - Сёко. Ещё. Ещё. Больше, больше. - Красиво, правда? – серые глаза горят болью и безумием, когда он оборачивается. – Смотри, сейчас будет ещё лучше. Тебе нравится? Нравится цвет? Ещё одно заклинание, и через плечо тоже тянется рана, быстро пропитывая светлую ткань простой рубашки. - Не отворачивайся. Тебе не нравится? Прости, что моя кровь такая красная, совсем обычная… Все говорят, что у меня голубая кровь, но сколько бы она не текла, она всё красная. Только вот тут, - заклинание режет вену. – Она другого цвета. Тебе нравится? Скажи, что нравится. Скажи же, ну. Что мне сделать, чтобы тебе понравилось? - Драко! Остановись! - резкий окрик профессора заставил слизеринца вздрогнуть и повернуться вбок. - А, Северус. Мой Северус… Тебе тоже больно, да? Они обижают тебя? – Драко ангельски улыбнулся и обнял мужчину истекающими кровью руками. – Хочешь, я тебе помогу? Я раскрашу здесь всё для тебя… - Драко, - с нежностью проговорил мужчина, убирая с его лица светлую прядь. – Что же ты творишь, глупенький? - Не нравится? – оборачивается, не отпуская мужчину. – Совсем не нравится, да? - Что здесь происходит? – Гермиона совсем бледная, её голос дрожит. Драко тут же делает шаг в её сторону и улыбается безумно. Девушка испуганно вскрикивает и отскакивает в сторону. - Эй… Почему ты меня боишься? А… это потому, что я некрасивый? – он с улыбкой размазывает кровь по волосам и лицу. – Так тебе нравится? Ступефай от Северуса летит ему в спину. Мужчина ловит упавшего крестника и принимается бормотать заживляющие заклинания. Драко что-то бормочет и вращает глазами, и на него милосердно накладывают заклинание сна. - Глупый ребёнок. - Что с ним? - Зачем вы спрашиваете, мисс Грейджер, если всё равно не поверите в ответ? - Я… - Это был откат, Гермиона. Тот самый откат, о котором я тебе говорил. Но почему? Что с ним случилось? Тому стало плохо, потому что я говорил ему плохие вещи… Нет, быть того не может. - Быстро соображаешь, Гарри, - грустно улыбается Северус, с помощью очищающего убирая с лица и тела крестника разводы крови. – Я отправлю его домой, надо действовать быстро, пока Люциус не начал искать своего сына, а заодно и меня. Гарри ещё несколько дней после этого ходил как в воду опущенный, а Гермиона все глаза выплакала. - Том? Том, ты меня слышишь? Синие с багрянцем глаза медленно приоткрылись, и на лице появилась слабая улыбка. - Гарри? - Том… Том, прости меня! Прости! - Гарри… Ты ни в чём не виноват, Гарри. Не плачь. Не плачь, душа моя. - Прости меня, Том… - Я ни в чём не виню тебя. Ни в чём. - Я люблю тебя. - Северус? Могу я с тобой поговорить? - Чего тебе, псина? - Не злись. - Мне плевать. Зельевар молча глотал горячий кофе, стараясь не обращать внимания на то, что его сверлит своим взглядом оборотень. -Эй, есть тут кто? У меня что-то с глазами! – в кухню влетел переполошенный Сириус. – Посмотрите, мне, кажется, что-то попало в глаз! - Глаза, как глаза, - пробормотал Северус. – Обычные, серые. И вышел, оставив двух мужчин ошарашенно смотреть ему вслед. Сириус провожал его непонимающим взглядом типично Блековских ярко-синих глаз. - Подожди, Снейп! Стремительно уходящего зельевара мужчины нагнали только у двери его комнаты. - Северус! Северус, нам нужно поговорить! - Ну? - Мы слышали про откат. Мужчина обернулся со злым оскалом. - То есть подслушивали. - Какой у тебя? – не выдержал Сириус, хватая зельевара за запястье. - А вам какое дело? - Почему у нас ни разу не было отката? - Догадайся. Римус нахмурился, Северус вздохнул. - Твоё неприятие, оборотень, отняло у меня вкус и обоняние. - Мерлин… - Спасибо, но нет. Ты представляешь, что ты со мной сделал? Я – зельевар. Ты представляешь, что вы двое со мной сделали? Когда откаты вступили в полную силу, я думал, что сойду с ума. Я не мог варить зелья, я не различал ингредиенты, если бы не Тёмный Лорд, я бы никогда не стал тем, кто сейчас. А ты, - рыкнул в сторону Сириуса. – О, ты всегда был хуже всех! Твой откат отнял у меня зрение! Что ты так отшатнулся? Не переживай, я не слеп. Я просто не различаю цвета. Всё вокруг, совершенно всё – для меня чёрное и серое, всё как в паршивом чёрно-белом кино. Мне всегда твердили, что у Гарри глаза матери, но я никогда не видел их цвет! Я даже уже не помню цвет глаз Лили! Знаешь, почему я всегда хожу в чёрном? Это не траур, и не удобство. Просто чёрный – единственный цвет, который я различаю. Чёртов чёрный цвет. Он приблизился совсем близко, дыша на Наречённого запахом кофе и боли. - Поэтому цвет твоих глаз, Сириус, для меня был серым с самого начала. С самого первого дня.