A Million Dreams

Пытаясь обработать полностью полученную информацию, молчала минуту, пока не решилась заговорить первой. — И, простите, каким образом? Глаза Людмилы Николаевны заблестели, увидев мой интерес. — Прежде, чем объяснить всю нашу концепцию, давай пройдем в испытательную комнату. — Звучит жутко, — слегка передёрнулась я, но встала, перебросив сумку через плечо. — Прости, мы просто привыкли так говорить между нашими, но это не имеет ничего общего в буквальном смысле этого слова. — Ничего, ничего, я всё понимаю. Путь был недолог: сначала на лифте до восьмого этажа, выходя, повернуть направо, следуя по коридору, состоящему из матовых стен и белой, источающий холод, плитки. По левой и правой сторонам расположились кабинеты, имеющие одну и ту же белоснежную дверь, лишь табличка с нумерацией отличала их друг от друга. В воздухе витал так знакомый всем запах лечебного учреждения: лекарств и неизвестных химикатов. По мере приближения к нужной двери, едва слышимый в начале коридора гул голосов усиливался и достиг своего пика, как мы подошли к 18 кабинету по счету. — Заходи первая, Мари, — Таня галантно открыла застеклённую дверь, пропуская меня вперёд. Размер комнаты был практически одинаков с размером хирургической операционной; дизайн также совпадал — не было ни одного намека на белый цвет, больше господствовал нежно-зеленый. По краям располагались рабочие столы с непрерывно мерцающими ноутбуками, на каждом возвышались горы напечатанных бумаг, а рядом стояли мусорные урны, наполненные до отказа ненужной макулатурой. Коллеги Людмилы Николаевны, разновозрастные мужчины и женщины, также в белых халатах, сновали туда-сюда, сжимая то охапки документов, то мобильный телефон к уху или просто с пустыми руками, громко переговариваясь между собой, входя- выходя из находившийся впереди ещё одной двери, не забывая напоследок громко ею хлопнуть. — Нам туда, Маня, — Татьяна уверенным цоканьем каблучков пошла прямо к ней. Работники на секунду останавливаясь, быстро кивали головой или кидали кроткое «здрасьте», но все же не сумев скрыть любопытство и некое подобие радости, судя по их мимолётным, удовлетворённым улыбкам. Я приняла это просто как знак вежливости. — Ну и роскошно тут у вас, — обратилась я, крутя головой во все стороны. Таня хихикнула. — Это чисто результативная комната, здесь просто все подсчитывают, определяют и выводят по полочкам полученную информацию. Самое главное начинается здесь, — с этой фразой она распахнула несчастную дверь. Подруга была права. То, что предстало моему взору, было несравнимо ни с чем, что видела здесь ранее. Помещение, что видели мои глаза, более расширенное по сравнению с остальными кабинетами, оказалось погруженным в лёгкую синеву темноты, разбавленную мерцающими экраны мониторов и неведомых мне приборов, расположенных в строгий ряд по горизонтали. Между ними было небольшое пространство, посередине которого расположилось белого цвета кресло, рассчитанное на человека среднего роста. За оборудованием также стояли научные сотрудники и, обернувшись, разглядывали нас, вошедших в их священную обитель. — Здравствуйте, — одними губами поздоровалась я, смущённо кивая, от этакого переизбытка внимания. Не люблю, когда долго смотрят на меня, сразу возникают куча сомнений по поводу внешности, чистоты одежды, вида прически и правильности макияжа. — Господа товарищи, — торжественно начала Людмила Николаевна, — Позвольте представить студентку всеми любимого вами университета, — в ответ послышались одобрительные шепотки, — Иванову Марийку, чья выясненная мозговая деятельность подходит для нашего, так долго создаваемого и важного проекта. И, надеюсь, с ее согласия, — она, положив руку мне на плечо, ободряюще сжала его, — нам удастся как можно скорее запатентовать наше любимое детище в широких кругах. После этих слов, каждый подходил и представлялся, выражая надежду на успешное сотрудничество. Я отвечала тем же, не до конца понимая, что происходит и в какую историю умудрилась вляпаться. — Что ж, пришло время тебе все рассказать, а то, боюсь, ты сорвешься и убежишь отсюда, — улыбнулась женщина, отводя меня от коллег, мягко взяв под локоть. Таня шла по левую сторону от меня, сохраняя молчание. — Да, будьте добры, а то от всего происходящего вокруг, голова просто взрывается. — Ты ведь на лечебном деле? — Да. — Вы проходили неврологию? — На прошлом курсе. — А психиатрию? — Начали два дня назад. — И что вы прошли на данный момент? — Первое занятие чисто организационные моменты, на втором разбирали галлюцинации. — Ясно, этот увлекательный предмет у вас только впереди,- удовлетворено ответила женщина, - удивительно, как устроен человеческий мозг, правда, Марийка? — Согласна с вами,- кивнула я. — Тогда позволь мне устроить тебе мини-лекцию о работе того органа, изучением которого, мы занимаемся уже несколько лет. О работе мозга. Что ты вообще знаешь о нем? — Ну мозг является одним из самых важных и в данный момент незаменимым органом в человеческом теле, именно он контролирует наше поведение и реакции. — Верно. Он состоит из коры больших полушарий, покрытых извилинами. Каждое из этих полушарий поделено на четыре доли, каждая из которых отвечает в дальнейшем за определенные функции. Это затылочная, височная, теменная и лобные доли. Затылочная отвечает за обработку зрительной информации, височная — за восприятие звуков и некоторыми аспектами памяти, теменная — за координацию, ориентацию движений, расчетами и определенными формами узнавания, и наконец лобная выполняет сложнейшие и важные жизненные функции — производит обработку поступающей информации, на ее основе формируется мышление, понятия, планирование, а также отвечает за сознательное переживание эмоций. — Каждая из этих долей изучена задолго до нас, — Таня, ухватив момент, продолжила объяснение, — Но больший уклон мы сделали на изучение лимбической системы, состоящей из хвостатого ядра, таламуса, миндалины, скорлупы и гиппокампа. И, как ты наверно уже догадалась, он тоже отвечают за свои функции: таламус принимает и передает информацию, он что-то вроде ретрансляционной станции; миндалина берет ответственность за страх, а гиппокамп за долговременную память и, как ни странно, за воображение. Вся активная деятельность не существовала бы без многочисленных нейронных связей, которые в свою очередь, зависят от выделяемых нейромедиаторов — в частности дофамина, серотонина и адреналина, зачастую именно они учавствуют в появлении многих психиатрических расстройств, вследствие своего возбуждающего действия. Когда-то философ Дерек Парфит выразил желание разобраться в дуализме души и его идея была такова: представь, что когда-нибудь люди смогут найти безопасный путь на Марс и им удастся его обжить. Но как туда добираться быстро и без существенных проблем? Он объяснил это тем, что посредством передвижения будет телепортация: регистрирующее устройство точно сканирует тело человека вплоть до атомов и воспроизводит точную его копию по полученным радиосигналам, то есть, одно тело, что было ранее разрушается до тех пор, пока другое не попутешествует на Марсе и не вернётся обратно домой. — И мы решили создать что-то подобное, но посредством использования мозговой деятельности, — незаметно мы подошли к тому небольшому пространству, что содержало в себе одно лишь удобное кресло, — Мы создали аппарат J368, влияющий на выработку дофамина, ведь всё, что нам приносит удовольствие и удовлетворение не обходится без его участия. Но он воздействует на гиппокамп не так как обычно, ведь, когда мы мечтаем, мы как будто играем сами с собой в куклы. Здесь же J368 берет всю необходимую информацию из кладези долговременной памяти, рандомно создаёт похожую обстановку, историю, персонажей, все согласно, эм… Как вы молодежь, говорите? — Канону, — подсказала Таня. — Да, именно. Но самое волнующее, что делает эту машину важным — ты являешься одним из главных героев той реальности, какую задаешь, и на этот раз все будет по-настоящему. В кресле, которое десять минут назад пустовало, теперь таким не было: на нем сидел молодой человек примерно младше меня года на три, над его головой расположились четыре прямоугольные металлические штуки, напоминающие мне зеркала. Они освещали лицо мальчика, которое было спокойным, подрагивающие закрытые веки, грудь его вздымалась в спокойном дыхании. — Это один из наших помощников, который согласился посодействовать нам в подготовке и исправлении всех нюансов, ведь работа гиппокампа у каждого в той или иной мере различна. А теперь подойди сюда. Людмила Николаевна потянула меня за рукав так, чтобы я оказалась за спиной сотрудника, глядя на транслирующий экран. Сначала не могла понять, что происходит, от объяснений голова шла кругом, но приглядевшись, начала осознавать, что передо мной. — Подождите, это — Хогвартс? Действительно, на экране отображался один из учебных дней школы чародейства и волшебства: похожие стены, коридоры, ученики, чьи темные мантии развевались, бежали по своим делам. И заметила в толпе знакомое лицо. Он разговаривал с парнем-очкариком, девочкой-брюнеткой и рыжеволосым мальчиком. Это… — Ваш помощник, — в изумлении охнула я, по инерции прижимая левую ладонь к ключице. Сердце забилось в бешеном галопе от осознания увиденного. — Верно, — кивнула моя подруга, сжав ладонь в своей, — И ты можешь так же, как и Ярослав. Сделать также. Сегодня.