Акутагава Рюноске: Why?

С прошедшим днём рождения, наш любимый Рюноске Акутагава!! ʕ•̫͡•ʕ•̫͡•ʔ•̫͡•ʔ•̫͡•ʕ•̫͡•ʔ•̫͡•ʕ•̫͡•ʕ•̫͡•ʔ•̫͡•ʔ•̫͡•ʕ•̫͡•ʔ•̫͡•ʔ Часть 1. Хватит лишь одной фразы: Она не спала. Хватит лишь одной минуты, чтобы слезы начали течь нескончаемым потоком. Будет достаточно двух минут для осознания — Акутагава Рюноске ушёл. И последующие пару часов превратятся в огненный ад. Нет смысла кричать во всё горло, но Ацуши кричит. Нет смысла доводить себя до изнеможения, но она не перестанет плакать. Нет никакого смысла ждать, что вот-вот её возлюбленный вернётся, но девушка смотрит в коридор застеленными пеленой слёз глазами. Она ждёт, надеется, верит. Ворочаясь под одеялом, крепко обнимая подушку, не перестаёт умолять Бога, чтобы Рюноске вернулся. Кричит от отчаяния, страха, волнения. Но это не просто крик. Это зов души. Это надежда и любовь, сплетясь с режущим чувством в груди, рвутся наружу через слёзы, отчаянные попытки успокоиться, попытки встать, однако у Ацуши не хватает сил поднятся с постели, что уже остыла. Не хватает воли встать и прекратить себя терзать. В её голове лишь слова возлюбленного, они не покидают девушку, эти фразы добивают её. Ведь прекрасно известно, Фёдор Достоевский — человек, не терпящий шпионов, и способы его пыток чересчур… омерзительны. Если Акутагава и вернётся, то калекой. Возможно, не будет хватать конечностей, глаз, языка… кожи? Может быть, Рюноске лишат права иметь детей? О пытках слишком тяжело думать, особенно сейчас, когда Накаджима чуть ли не с самой себя кожу сдирать готова от нарастающей боли в сердце. Воздуха критически не хватает, как и воды в организме, Ацуши начинает кашлять, задыхаясь. Ей плохо, но взгляд всё равно обращён в коридор, будто ещё мгновение и Рюноске войдёт, испугается вида блондинки и подбежит к любимой, успокаивая, шепча на ухо нежные слова. Словно ещё секунда, и слёзы перестанут течь. Ещё совсем немного и он вернётся… Нет желания двигаться вперёд, пока Акутагавы нет рядом. Нет ничего и никого, что заставило бы Ацуши страдать так же сильно. Она слышит повсюду его запах. Уже такой родной и близкий, что окунаясь каждый раз в этот омут, слёзы лишь усиливаются. Видя все его вещи, частички её любимого, как же невыносима мысль о том, что Рюноске может не вернуться! Два часа двадцать шесть минут. Столько Ацуши Накаджима провела в истерике. Постепенно кашель начал усиливаться. Что-то жгло в груди, но, естественно, девушка проигнорировала это. Чуть позже жжение стало невыносимым, и ей пришлось встать с постели, укутавшись в одеяло парня. Ацуши, шатаясь, чуть не падая, плелась в сторону кухни, постоянно оглядываясь на дверь в прихожей. Случайно опрокинула что-то, кажется, разбилось. Плевать, позже она уберёт, нужно срочно глотнуть воды. Накаджима не ела со вчерашнего дня, её растущий организм просто не выдержит таких стрессов. -Пожалуйста, быстрее! — охрипшим голосом произнесла Ацуши. И не ясно, о чём именно она тогда подумала. О глотке воды? Об Акутагаве? О том, чтобы время шло быстрее? Но какая разница, ведь она не смогла дойти до кухни. Блондинка упала около ванной, чувствуя холод и боль в голове. Сильнее закутавшись в одеяло, она пытается встать. Упираясь одной рукой в пол, а второй придерживая края ткани, Ацуши удаётся подняться, схватившись за дверь. Снова что-то падает. Такое ощущение, что это не она роняет, а кто-то другой. Хотя, бредовая мысль. Ведь в квартире только девушка. И никого более. Только Ацуши, что обещала ждать… «Нужно дойти, — говорит она сама себе, -нельзя угробить себя, — глаза начинают постепенно закрываться, — ведь я должна ждать тебя…» -…Рюноске.

***

Яркий свет. Настолько яркий, что резко открыв глаза, приходится зажмуриваться. И не желая вновь ощутить это неприятное чувство, пытаешься прикрыться рукой, но ощущаешь, что рука закреплена к твёрдой поверхности. Кажется, это стол операционный. «Что это? Где я?» Вопросы в голове не утихают, а только нагнетают и приводят к волнению, наконец, набравшись смелости, вновь открываешь глаза. Уже не настолько ярко, чтобы ослепить, но и не тускло, как хотелось бы. Оказывается это всего лишь лампа в комнате. Но в какой именно комнате? Приподнимая голову можно увидеть свои руки, прицепленные ремнями к столу, с ногами аналогично. На теле какое-то жалкое подобие сорочки. Волосы прямо под головой и немного щекочут шею. Первое, что ощущаешь — шок от неизвестности. Затем появляется страх от прихода осознания. И уже второе чувство заставляет подать голос в пустоту. -Эй! — в голове прокручиваешь последние события, которые отложились в памяти. Но на ум ничего с похищением связанное не приходит! Что происходит?! Ответа нет. Его нет около двух-трёх секунд, а затем над своей головой слышишь усмешку. Вздрагиваешь, ведь кто-то всё это время стоял прямо над тобой, но не в поле твоего зрения. Что ещё мог видеть этот человек? Но усмешка настолько знакомая, что дрожь идёт, такая ехидная, что тянет морщиться. Ещё раз дергаешь, но ремни не отпускают из своего плена. Снова смешок. Такой язвительный и победный… И это далеко не враг смеётся над тобой. -Где я? — вопрос отзывается эхом, хотя комната не настолько пуста. Может это галлюцинации? Может ты не в себе? -Как твои дела, Ацуши-тян? — из тени появляется человек, которого и ожидаешь увидеть, но он совершенно… другой? Иначе одет, иначе говорит, иначе смотрит. Человек, одетый в темные вещи, в глаза бросается чёрный плащ и множество бинтов на теле. Но их обычно меньше, да? И выглядит он несколько странно, правда? Словно психически нездоровый… Понимание, что это не твой наставник, настигает слишком поздно. Молодой человек, можно сказать, парень обходит стол, подходя ближе к тебе, хватая с тумбы странный предмет, напоминающий штопор, но он длиннее, закругленнее и шире. Намного шире. Для чего этот страшный предмет нужен?! И почему он отдаленно что-то напоминает?! На лице у Дадзая безумно пугающая улыбка, от которой хочется кричать. Но губы не шевелятся. Ты остолбеневаешь от одного только взгляда на парня. В глазах его читается азарт и сказочная радость. Чему он рад? Почему так одет? Что с ним произошло?! Это пугает ещё сильнее. Ведь неизвестно, что он собирается делать. -Кто ты?! — вскрикиваешь, когда человек наклоняется вплотную к тебе. Хочется верить, что это не тот Дадзай, которого ты знаешь, но глаза твердят иное. Это он. Ты ощущаешь его тепло, но в то же время холод. Душевный холод, от него чуть слёзы не катятся с глаз. Осаму наклоняется ближе к тебе, так, что его дыхание опаляет кожу. Ты ощущаешь скользкий язык на своей ключице, который стремительно движется к груди. Твои руки завязаны, как и ноги. Никакой возможности остановить его. Пытаешься вырваться, но получаешь легкий укус возле плеча, вскрикиваешь, продолжаешь дергаться, извиваться под этим, казалось бы, незнакомцем. Что он творит?! Почему Дадзай творит нечто подобное?! Почему он влажной дорожкой идёт всё ниже и ниже?! Его руки зажали твои, хотя ты и так неподвижна в кистях. Он опёрся коленом между твоих ног, таким образом нависая сверху. Пару засосов, которые отдались болью, и ты слышишь, как шатен начинает смеяться. Что смешного? Почему он это сделал?! И главное, как отсюда выбраться. -А ты сладкая, — протягивает молодой человек с повязкой на лице, продолжая держать в руке непонятный предмет. Его улыбка так и не сошла с лица, а только стала шире, будто в его голове родилась идея. Ты пытаешь выдернуть чёртовы ремни, но тщетно. Держишься изо всех сил, лишь бы не зареветь перед этим… странным Дадзаем. Почему этот шатен так похож внешне со знакомым детективом, но совершенно другой в своих действиях?! Почему он снова нависает с этой пошлой ухмылкой?! Почему твои щёки горят румянцем, в то время, как парень явно над тобой издевается, целуя предплечья, плечи, переходит к местам, куда нельзя переходить?! -Что ты творишь?! — кричишь ты, но он не реагирует. Ты пытаешься хоть как-то отдалиться, но его сильные руки хватают тебя за тонкую талию, возвращая на место. -Прекрати! — ещё одна попытка вразумить шатена, но на этот крик он лишь прикусывает область возле груди, на секунду останавливаясь. Ты чувствуешь жгучую боль на месте укуса, а через мгновение кровь тонкой струйкой стекает по твоему боку. Начинаешь отчаянно вырываться, спихивать с себя мерзавца, но что из этого выйдет? Связанная, беспомощная, испуганная против этого дьявола с загоревшимися глазами и дикой улыбкой?! -Остановись! Дадзай-сан! -С чего бы это? Наслаждайся, игрушка, — шепчет он тебе на ухо, а после разрывает сорочку на двое. Ты не можешь прикрыться, не можешь скрыться от этих глаз, не можешь прекратить кричать, молить о помощи. Над тобой этот демон, готовый к самому страшному для тебя. Его руки касаются твоей талии, грудей, живота и спускаются к бёдрам. Дадзай не жаждет ласки, он жаждет секса. «Пожалуйста! Кто-нибудь! Рюноске! Пожалуйста!», — но тебя никто не слышит, ведь все мольбы произносятся в твоей голове. Твой рот уже заклеен скотчем, и снят последний предмет гардероба. -Ммм! Глупо пытаться кричать, но ты продолжаешь. Отчаянно отталкиваешься от шатена, чем заводишь его сильнее. Разве его не будет забавлять такая милая, беспомощная девушка, просящая о помощи, молящая остановиться, такая невинная и испуганная? Разве его остановят твои слёзы? Его руки грубо сжимают твою грудь, останутся следы, это очевидно. Когда ты сильно дергаешься и мешаешь ему насладиться твоим телом, он больно шлепает тебя по бедру, оставляя синяк. Из некоторых его меток стекают дорожки крови. Омерзительно… Тебе стыдно. Стыдно, что с тобой творят подобное. Стыдно, что ты ничего не можешь сделать. Как потом посмотришь в глаза любимому? Как потом будешь жить? Тебе мерзко. Отвратительно каждое его движение. Противно. Обидно. Больно. Очень больно, когда он бьет, но ещё больнее в душе. Рюноске?! Рюноске… Сейчас нет смысла просить его о прощении, ведь скорее всего он не простит. Никогда. Ни за что. Ведь ты станешь для него чужой буквально через пару минут, когда Дадзаю надоест тебя мучить, когда он приступит к чему-то более ужасному. Рюноске не простит. Не признает тебя своей. Не скажет больше слов любви. Не станет верить в добро. В его глазах ты будешь очередной шлюхой, не более. -А теперь я хочу слышать тебя. Снова этот отвратный голос. Как же ты сейчас ненавидишь этого мерзавца! Что он делает?! Зачем?! Почему?! Забавы ради?! Чтобы лишить тебя будущего?! Чтобы сломить?! Скотч был грубо оторван, и ты вновь начинаешь кричать, прося о помощи. Слёзы уже давно катятся по красным щекам, а твоё тело всё в его метках. Ты глубоко вдыхаешь, но не успеваешь среагировать, Дадзай жёстко проникает в твой ротик. Ты поворачиваешь голову, мычишь, как можешь отклоняешься, но сильная рука больно хватает твоё лицо, поворачивая в нужную насильнику сторону. Он вновь проникает к тебе, проходится по губам, зубам и небу. Требовательно, жестоко, скользко. Это совсем не те чувства, что были с Рюноске. Это так мерзко! Его язык касается твоего и тут становится ещё более отвратно. Тебе не нравится, но что ты можешь против него? В голове лишь одна фраза «Прости меня, Рюноске, умоляю!». Но она ничего не будет значит для твоего возлюбленного. Дадзай, сильно оттолкнув тебя, спускается снова вниз. Ты начинаешь дергать ногами, пытаясь преградить путь, но таким способом ты не помогаешь себе. Это приводит к очередному удару и твоему стону боли. -Готова веселиться? — протянув фразу, шатен приставил к половым губам тот ужасающий предмет. И только сейчас, уже в критической ситуации до тебя доходит, для чего именно он нужен был. -Прекрати!!! Остановись! — в этот момент головка искусственного члена начала проникать в тебя. — Нет! Стой! Дадзай-сан!! Умоляю! Не надо!! — твои крики ни к чему не привели, а парень лишь глубже проник в тебя. Неприятная боль от размера члена разнеслась по всей области, что ниже живота и чуть выше. Внутри всё ноет. Но важнее то, что тебе невыносимо больно в душе. Ты, действительно, словно игрушка. Проститутка. Кукла. Ты идиотка! Дура! Как ты могла допустить такое?! «Как это произошло?! Почему?! Почему я против воли начала стонать от этой ужасной штуки?! Почему мне приятно, но мерзко?! Почему?! Почему это приятно?!» — поток слёз усиливается, твою грудь сжимает рука шатена, причём так сильно и больно, что ты начинаешь кричать. «Я ужасна! Отвратительна! Прости меня! Прошу прости, Рюноске!! Я не хотела! — девушка протяжно стонет, а Дадзай удовлетворенно меняет искусственный член на настоящий, — Нет! Нет! Нет! Прошу! Нет!» -Пожалуйста! Не надо! -Только что ты стонала, детка, — усмехается шатен, — и это явно не от отвращения. Дадзай проникает резко и сразу наращивает темп. Резкие толчки буквально заставляют вскрикивать и двигаться навстречу. Тебе противно от самой себя. Ты готова покончить с жизнью, но как противоречиво твоё тело, что соблазнительно стонет. Ты так стонешь. Извиваешься под Дадзаем, тяжело вздыхаешь, твоя грудь, покрытая засосами и следами вздымается почти так же часто, как ты вскрикиваешь от максимально глубоких и резких толчков. Ты видишь желание и страсть в глазах шатена, но это не то, чтобы было у Рюноске. Это не любовь. Это насилие. И снова слёзы льются по щекам… Ещё полчаса этих душевных и физических метаний, и Дадзай выходит, кончая тебе на живот. А ты бьешься в оргазме… как отвратительно.

***

Яркий свет. Настолько яркий, что резко открыв глаза, приходится зажмуриваться.

Ацуши лежит на полу в одеяле. Она очнулась от шока? От ужаса? От страха? Всё вместе? То, что ей приснилось… что это было? Что это значит?! Нечто настолько дурное… -Не чувствую боли, — тихо проговорила девушка, отойдя немного ото сна. — Регенерация? Скорее всего так и есть. И всё же, что это был за сон? Часть 2. Он вышел из квартиры, захлопнув дверь, прошёл буквально пару метров, как услышал плач. Акутагава замер, понимая, кто плачет и почему. Он не заметил, как проснулась Ацуши, просто все время сборов провёл с мыслями «Я должен вернуться!», «Я ужасный человек!», «Прости, Ацуши». Он сам не знал, почему последняя его фраза звучала так многообещающе. Его сердце тоже разрывалось и с каждым криком любимой за дверью рвалось сильнее и сильнее. Но Рюноске стоял на месте, окаменев. Идти к ней? Но если пойдёт, то уже не спустится вниз к Дадзаю и Накахаре. В душе бушевал ураган, сметал все адекватные мысли к чертям, сметал всё желание помочь детективам и мафии. Плевать на всё! Просто развернуться, открыть эту дверь и прижать убивающуюся в страданиях Ацуши! Плевать на миссию! Акутагава чувствует, как сгорает вся надежда на победу в миссии, и всё из-за страха блондинки. Она боится и это нормально, она допускает ситуацию, что парень может не вернуться, и это тоже нормально. Но правильно ли? Неужели Ацуши уже сдалась? Сразу, как брюнет вышел за дверь? Внутри росло ложное осознание того, что Рюноске ничтожество. Что он не сможет победить Достоевского, если вдруг парня поймают. Но ведь Акутагава может защитить Накаджиму, верно? Он же может остаться с ней в квартире и если что, дать отпор врагам? Ещё мгновение и парень бы бросился к блондинке, но когда развернулся, не смог и шагу сделать. На его плечо легла рука Дадзая, а сам шатен смотрел с сочувствием. -Пойдём, — твёрдо произносит детектив. -Дадзай-сан, Ацуши… -Ты должен пойти, — перебивает парня мужчина. «Должен? Должен?! Серьёзно?! Всё, что я обязан сделать сейчас — это успокоить Ацуши!» — совершенно глупая мысль, вызванная юношеским упрямством и вредностью, появилась в голове. Очередной крик отчаяния. Взволнованный Рюноске порывается к Накаджиме, но его снова удерживает Осаму за руку. Внутри Акутагавы уже всё кипит, он не может так оставить девушку. Кулаки сами по себе сжимаются до побеления. Волнение чётко отражается на лице, что бывает довольно редко на людях, однако там только Дадзай и сам парень. Сердце уже бешено отбивает ритм, что вызвало у Рюноске незначительную ноющую боль в груди, а ещё от того, что шатен резко дернул Акутагаву, второй чуть не упал, еле устояв на ногах. Ровно дышать тоже не получалось, чёртов кашель не давал вдохнуть. К слову, что-то похожее вскоре произойдёт с Накаджимой. Если бы брюнет вовремя не взял себя в руки, у него бы закружилась голова, которая уже совсем отказывалась работать в правильном направлении. Ацуши плохо, она в истерике, а Акутагава не может к ней попасть и успокоить. Он слышит эти крики, плач, но больше всего волнует сама блондинка. -Она придёт в себя, — вновь серьёзным тоном сказал Дадзай, не переставая придерживать Рюноске за рукав плаща, — ведь это Ацуши-тян. Ты знаешь, она эмоциональна и чувствительна, но сможет успокоиться. -Я не смогу, — тихим шёпотом ответил Акутагава. И сначала не ясно, что именно он имеет в виду, в его голове столько же отчаяния, сколько в плаче Накаджимы за дверью. Столько же печали и волнения. Хочется рвать и метать, крушить всё, что попадается на глаза. — Не смогу выполнить задание. -Акутагава-кун, посмотри на меня. — Парень медленно развернулся и поднял глаза, наполненные неуверенностью и страхом. — Ты жалок. — Заключает Дадзай, зная, что Рюноске какое-то время будет от этого подавлен. И шатену искренне не хотелось усугублять состояние брюнета, однако если нет другого способа вернуть хоть частичку уверенности, лучше детектив будет просто плохим человеком, чем убийцей, каким он всё равно являлся. — Хочешь остаться с ней, пока на улице разгуливает враг? Думаешь, что сможешь защитить?! Как ты это сделаешь потом, если сейчас, в этот ответственный момент не можешь?! -Я смогу, — выдыхает парень эту фразу. И всё же он ещё молод, не понимает всего, не признаёт свои силы, не признаёт даже самого себя. «Печень надорву, но я должен его переубедить!» — максимально быстро размышляет Дадзай. -Она ждёт тебя с победой, ты понимаешь? — продолжил давить Осаму. Конечно, самое эффективное это шарахнуть Акутагаву пару раз, но они в подъезде, вокруг квартиры людей, и за стеной Ацуши. Махать кулаками глупейшая идея. «Почему этому придурку до сих пор надо объяснять простые вещи?! — недоумевал Осаму. — Неужели так сложно понять, что Ацуши-тян не будет счастлива, если все её друзья погибнут?! Неужели так сложно понять, что он своим гневом и вспыльчивостью, опрометчивостью и эгоизмом ничего не добьётся?!» — уже не мог не беситься Дадзай. -Я знаю. — Коротко ответил Рюноске, чем ещё больше разнервировал бедного детектива. -Ты ничего не знаешь, раз решил сдаться, не начав. — Фыркнул Дадзай. Был бы другой способ остановить парня, Осаму непременно выбрал его. Давить на старые комплексы — противно и мерзко, особенно для человека, который когда-то эти комплексы и развил у Акутагавы. — Не разочаровывай ни Ацуши-тян, ни меня. -Дадзай-сан, вы ведь разочарованы во мне уже долгое время, — отстранённо ответил Рюноске. Ему тоже всё это не нравится. И он уже понял, что поступает по-идиотски, но что делать, если сердце рвётся к блондинке? Как можно сосредоточиться на задании, когда все мысли о плачущей девушке, оставшейся в его квартире? -И ты хочешься, чтобы и Ацуши-тян о тебе так думала? — буквально выжал из себя эти слова шатен. «Какой кошмар, Осаму, когда ты успел стать таким мягким?! — с неким отвращением подумал про себя детектив. — И с каких пор мне стало жаль Акутагаву-куна? Наверно, с тех самых пор, когда он начал становиться уязвимым». -Нет. Не хочу, — повернувшись в сторону двери, за которой уже более менее тихо, что скорее пугало, нежели успокаивало, Акутагава вздохнул. — но как мне сосредоточиться? -Тебе ведь нужно её увидеть, да? — задумался Дадзай, как будто вспомнил вселенскую тайну и теперь не знает, делиться ею или нет. -… — Акутагава не ответил, а только недоверчиво перевёл взгляд обратно на шатена. Что-то не понравилось ему в этом задумчивом виде. Может виноватые глаза? Или хитрая полуулыбка? И как Осаму вообще умудряется совмещать это? -Хорошо, я открою тебе одну из своих тайн, если ты даёшь слово молчать о ней. Идёт? — коварно хмыкнув, предложил Дадзай, шагая в сторону лифта. Честно говоря, в тот момент было бы лучше плюнуть на всё и зайти в квартиру, но Рюноске снова сглупил, положительно кивнув и следуя за бывшим наставником. — Смотри, — Осаму достал из кармана свой телефон, что удивило брюнета, прошло несколько секунд и вместо чёрного экрана появилось изображение Ацуши, лежащей на постели под одеялом. Только макушку и было видно. Камера как-то странно лежит. Акутагава недоумённо уставился на Дадзая. -Откуда передаётся изображение? — настороженно спросил парень, а молодой мужчина отвёл глаза. Что это? Дадзаю стыдно? Такое бывает? -С мобильного Ацуши-тян. — Протянул он, забегая в лифт. Акутагава помчался за шатеном, прибывая в лёгком шоке. К ужасу, он понял, что Камера телефона действительно чересчур странно лежит, как будто специально для съемки… «ЧЕГО?!» Если видео транслируется с телефона Накаджимы, значит, вчера вечером… А после ещё и ночью… И все двенадцать дней?! Всё это время за парой шпионил Дадзай?! Рюноске резко выдохнул, прикрывая ладонью глаза, чтобы хоть как-то скрыть смущение. Но, конечно же, это ничерта не помогло! С каждой секундой становится только напряжённее. Оба молодых человека молча спустились в лифте, Акутагава держал в руке телфон с видео, Дадзай просто смотрел в сторону, думая о своём. И как-то в таком состоянии они дошли до выхода из подъезда. И только выйдя на улицу, вдохнув побольше, Рюноске решился задать вопрос. -Дадзай-сан… — запнулся парень, пытаясь прекратить думать о пошлом, — вы в любое время можете наблюдать за ней? -Вчера ночью я включил и выключил! Клянусь, Акутагава-кун!

***

Машина гонит на бешеной скорости, игнорируя все правила дорожного движения. Поздно выехали. Вина полностью на Акутагаве, но всё потом. Сейчас нужно сосредоточиться на работе. Благо нет дождя, значит и тумана не будет под вечер. Ведь будет проблематично вести перестрелку сквозь эту пелену. -Акутагава-кун, ты проберешься через вентиляцию, понял? Мы с Чуей обойдём здание по периметру. Ни в коем случае не выключай микрофон, — Осаму указал на небольшой предмет возле шеи брюнета, — мы подъедем через полторы минуты. -Понял. — Серьёзно ответил парень. -Эй! Акутагава, не поделишься, как провёл ночь с подружкой? — усмехнулся Накахара, видя двоякую реакцию Рюноске. -Это не то, что сейчас нужно обсуждать, — холодно заключил брюнет. -То есть после миссии ты согласен обсудить?! — воскликнул рыжеволосый, удивляясь фразе Бешеного пса. -Я не говорил такого. — Закатил глаза Акутагава. -Ну-ну, Чуя, — засмеялся Осаму, видимо вспоминая момент из прошлого, — вспомни, как ты впервые… -Хлебало завали, желторотик!!.. Они подъехали к зданию, но припарковались подальше. Трое молодых мужчин разделились, следуя плану. Акутагава прокрался на крышу, здание было невысоким, и открыв люк, скрылся из виду. -Удачи, Акутагава-кун! -Вернись живым, придурок!