Акутагава Рюноске: Why?

***

Никогда не знаешь, что ждёт тебя в будущем, да даже через пару минут. И каждый раз удивление, иногда и шок скрыть практически невозможно. Эмоции берут вверх, и на лице невольно отображаются все перемешавшиеся чувства. Часто это мешает, реже приносит пользу, но ничего с этим поделать нельзя. Когда в тёмном помещении наконец-таки включилась одна жалкая мигающая лампочка, эмоции Акутагавы с лёгкостью вышли из-под контроля, показывывая весь шок. На секунду Рюноске замер, переваривая полученную информацию, — «Я знаю это тело, знакомые волосы, но не Ацуши, и слава Богу», — выдохнул он незаметно, возвращая своему лицу хмурость и раздражённость. Перед Акутагавой привязанная к стулу сидит Хигучи Ичиё, внешний вид блондинки оставляет желать лучшего, но её Рюноске не может не помнить. Каждый изгиб, каждую выпуклость и тонкую кожу кистей, да и её голос вряд ли забудешь, особенно эти молящие стоны. Пусть и немного исцарапанная, покрытая синяками и убитая морально, безусловно, это та самая блондинка, что до побеления костяшек, раздражает брюнета. Раздражает, но избавиться от надоедливой девушки невозможно, причину этого Акутагава пожелал бы унести с собой в могилу. Вопросы (довольно предсказуемые) блуждали в голове, не переставая путаться с другими, более здравыми мыслями. Как Хигучи проникла в здание? Что ей нужно? Как давно она заложница? Словно снежный ком, различные варианты ответов приходили, уходили и заставляли волноваться, но нельзя подавать виду при Ичиё, при насильнике и тем более при Достоевском. К слову, Фёдор замолчал, не ощущалось даже его присутствие, что напрягло брюнета. Возможно, добавление Хигучи во всё это представление, Достоевский хотел использовать, дабы скрыться, к несчастью, у него это вышло. Теперь всё внимание брюнета было акцентированно на блондинке и на насильнике, а не на главной цели. Бешеный пёс не стал никак комментировать вид девушки, замечая ссадины и гематомы, которыми покрыта большая часть тела, Рюноске только нахмурился, быстрее соображая, как действовать. Бросить Ичиё в кабинете — не вариант, как-никак она его однажды спасла, и долги нужно возвращать. Впрочем, была и другая причина. Это стало удивительным и для самого Рюноске — ему хотелось помочь. Хотелось сделать доброе дело, чтобы хоть как-то порадовать Ацуши. Странная мотивация, не правда ли? Истерика девушки до сих пор свежа в памяти Акутагавы, несмотря на то, что он пережил за несколько часов. И вроде бы, он уже стольких убил, но продолжает верить в то, что сделал правильно… Слишком много протеворечий в брюнете. «Достоевскому не важен этот рядовой насильник-извращенец, — правильно заключает Рюноске, делая уверенный шаг в сторону заложницы, выходя из тени помещения. В этот момент мужчина замирает, издаёт звук, похожий на писк, кажется, он только сейчас понял, что в кабинете не один. Точнее, не один представитель мужского пола. — В таком случае, его можно просто убить… — резко мысли парня прерывает воспоминание о сделке с Накаджимой, — возможно, я просто умолчу об убийствах?» — но правильно ли это будет? -А ты кто такой? — резко и грубо спрашивает насильник, разворачиваясь к Рюноске. Шпион на фразу лишь фыркнул, на лице осталась тень отвращения к временному собеседнику и тень как остаток от печальных раздумий на тему «Я убийца». — Босс не говорил, что кто-то присоединится. -Сделаешь ещё хоть шаг — умрёшь. — Холодно проговорил Акутагава, прожигая взглядом мужчину, выглядел брюнет ужасающе, однако его мысли были слишком далеки от реальности. Его волновала не заложница, не мужчина, а то, что скажет его девушка, узнав о том, что более десятка людей умерло от его рук. «Она меня возненавидит? — от мрачных мыслей лицо Рюноске только сильнее исказила раздражённая гримаса. — Или Ацуши поймёт, что не было другого выхода?» -Посмотрим, — засмеялся насильник, пройдя пару метров в сторону Хигучи. Признаться, Акутагава не понимал ни мужчину, ни своего резкого желания расчленить оппонента, — «Ему угрожали смертью, но реакция никакая… Он либо не здоров, либо не знает меня как члена мафии», — подумал Рюноске, внимательно следя за мужчиной. Ичиё же замерла, смотря, как её наставник вернулся в привычное для неё состояние. Она затаила дыхание, ей более не было стыдно за обнаженный вид — хотя бы потому, что Рюноске уже видел Хигучи такой, но об этом позже — не было страшно, что тут её и убьют, как она думала около часа назад во время избиения. Ведь «Акутагава-семпай… он спасёт! Придёт на помощь!». И эта слепая вера в брюнета слегка пугала и самого Акутагаву. Его всегда пугало это желание блондинки следовать за ним. Зачем она это делает? Что ею движет? Не было ответа ни на один вопрос. -Боюсь, видеть ты больше не сможешь, — слова были сказаны не без ноток язвительности. Акутагава ухмыльнулся, замечая напряженный вид насильника, поэтому спустя секунды за спиной брюнета появились огромные, голодные демоны, рычащие от предвкушения. И это больше всего нравилось Рюноске — видеть ошарашенные лица жертв. Как бы Ацуши не пыталась, сущность остаётся неизменной. И то, что сейчас внутри испытывал парень не сравненно с тем, что он чувствует в компании с Накаджимой. Это более едкое, более жадное и кровавое чувство, заставляющее действовать грубо, жестоко, крайне бесчеловечно. Это желание быть властным над чьей-то жизнью… Как же оно, чёрт возьми, сейчас соблазнительно, не сравненно даже с самыми горячими проститутками, даже с желанием быть рядом с Ацуши. «Я не знаю, что будет потом, но сейчас я хочу видеть, как будет задыхаться в крови этот поганый урод», — мелькает в голове парня, и тот улыбается, словно хищник, увидевший жертву. Атмосфера в небольшом кабинете накалилась до предела, ведь все трое вмиг замолкли, и на их фоне выделялись громкие рыки расёмона, не успел мужчина даже пошатнуться в сторону выхода из кабинета, как острое и чёрное лезвие коснулось неприкрытой кожи живота, прокалывая органы, выпуская кишки, заставляя брюнета довольно хмыкнуть. Болезненный вопль был невыносимо громким, особенно после предшествующей тишины, поэтому одна из лент впилась в горло, перекрывая доступ кислороду. Ещё пара продолжили врезаться в рёбра мужчины, ломая кости, разрывая его изнутри. Кричать насильник уже не мог, но его отвратительные кряхтениях вызывали гримасу неприязни, которую Акутагава умело скрыл под максимально удовлетворённым лицом. Вскоре черти поднялись выше — в области некогда живота не осталось места для смертельной резьбы — продолжая вести после себя красные полосы по коже рук — открытые раны. Ленты обволакивали тело, впиваясь в кожу частыми шипами, «проезжались», ведя за собой рваные, некрасивые узоры, не давали более даже кряхтеть, проникая внутрь через рот и нос, к слову, спустя несколько мгновений и через глазные отверстия. Алая и горячая кровь разбрызгивалась в разные стороны, пачкая Хигучи и всё, что окружало уже убитого насильника в радиусе пары метров. В итоге тело было разрезано на двое, и только в самом конце, когда чёрные демоны Бешеного пса начали поглощать труп, хозяин отозвал Расёмона. -Теперь ты. — Резко переключился Акутагава на Ичиё, что заставило вторую вздрогнуть. Глаза Рюноске ещё горели убийственным огнём, а пара демонов за спиной не вызывали бывалого восторга. В голове появился страх. Такого Бешеного пса знала Хигучи, и именно такой Акутагава частенько избивал её. — Жду отчёта о твоих действиях. Немедленно. Рюноске, не напрягаясь сильно, с помощью способности разрезал верёвки, продолжая стоять на месте, уничтожая глазами блондинку. Он раздражён, но и не только это послужило появлению новой морщинки. Постепенно разум пришёл в себя, и появилось осознание. «Убил… Всё-таки я сделал это», — он не знает, какова будет реакция его тигрицы, не знает, что скажет ей. Не знает… Лишь понимает, что ответить за содеянное придётся. -А-Акутагава-семпай! Спасибо вам! — голос блондинки дрожал, впрочем, как и конечности. Подняться со стула получилось не с первого раза, однако Ичиё встала. -Я так понимаю, Достоевского здесь нет? — проглядывая куда-то через собственное плечо, недовольно буркнул Рюноске. Смотреть на Хигучи не хотелось, хотя бы потому, что дома его ждут. Да, черт его дери, совесть проснулась, но как-то с опозданием. -С-семпай, его здесь и не было. -Я разговаривал с ним, — возразил Акутагава. -Вы разговаривали сами с собой. Но кроме нас здесь никого нет. «Но я точно помню этот голос, — настороженно задумался брюнет, — он был очень близко. Словно в моей голове…» -Ты знаешь, где твои вещи? -Нет, — отрицательно мотнула она головой, смотря в пол. Девушка чувствовала раздражение Акутагавы, чувствовала свою вину, но всё же не могла не посмотреть на предмет восхищения и обожания исподлобья. -Чёрт, зачем ты вообще здесь?! -Узнала, что вы одни отправились на это задание… — начала она тихим голосом, — думала, что смогу пригодиться. -Пригодиться? — усмехнулся брюнет, продолжая искать глазами хоть что-то напоминающее одежду. — Ты? -Но ведь однажды я нужна была вам, семпай! — на этой фразе Акутагава резко повернулся к блондинке, испепеляя взглядом. «Никто не должен узнать», — мысленно рявкнул он. -Не хочу больше слышать никаких упоминаний о том вечере, поняла? — прошипел он, разворачиваясь в сторону двери. -А я хочу, — максимально тихо прошептала Хигучи, понимая, что, к счастью, её не услышали.

***

Чёртова гроза никак не прекращалась, ливень бил по окнам небольшого бара — не того, где обычно пьёт Акутагава, в тот вечер парень хотел скрыться от помощницы, но не смог — гром гремел, будто начался конец света. Ужасный день, который провозгласили выходным. С одной стороны Рюноске, безусловно, рад тому, что не надо какое-то время источать тяжёлую и мрачную ауру, не надо убивать и запугивать людей, но с другой… Кроме этого ему просто нечем заняться. И эти душевные метания не приносили никакого удовольствия. В заведении же была своя атмосфера, тихая и успокаивающая. Где-то в углу полупьяным сидел брюнет, который мечтал покончить с жизнью, но его держала девушка, что битый час пыталась вразумить ушёдшего в мир алкоголя наставника. Сначала пара не громко ругалась, потом их спор стал более шумным, но остальные словно специально игнорировали это, дабы не мешать молодым разъяснять отношения. Да, выглядело мило и красиво, но для Хигучи это было пыткой. Она боялась Рюноске, но в то же время пыталась его отругать… -Семпай! Пожалуйста! -Зачем ты вообще пришла сюда? Окончательно уничтожить мои нервы? — уже устало пробубнил парень, кладя голову на руки. На самом деле он не был настолько зол, как вообразила себе Ичиё. В какой-то степени он был рад видеть девчушку, что вечно за него волнуется. -Нет конечно! Но вы сегодня меня сильно испугали, сказав… -Да-да! Я разделяю желание Дадзай-сана убиться! И что с того?! Ты то тут зачем? — изогнул парень бровь, залпом выпивая содержимое стакана. -Отговорить вас! — воскликнула Хигучи, будто Акутагава спросил чушь. -Это приказ босса? — выглянул юноша из-под руки, пиля глазами Ичиё. Нет, он не был настолько пьян, чтобы смотреть в никуда. Ему просто тогда нравилось доводить помощницу до красноты щёк. -Н-нет, — отводя взгляд, ответила она, чуть краснея. Не любила Хигучи, когда её пьяный семпай так смотрел. Смотрел, будто всех предыдущих проституток было мало для утоления желания, и вот осталась одна единственная недоступная, которую брюнет ещё не успел утащить в отель. Или же просто блондинка умудрялась сбегать в самый подходящий для неё момент. Впрочем, суть в том, что с блондинкой юноша ещё не успел переспать, но бузумно этого желал. -Тогда катись к чертям, Ичиё! — фыркнул Акутагава, жестом попросив долить. По правде, он не хотел ухода девушки, однако парень и так знает, помощница его одного не оставит. И пока Рюноске блуждал в раздумьях, сидящая рядом блондинка покраснела вдвойне. «Назвал по имени… Жаль не вспомнит, когда протрезвеет». Вот только парень не был сильно пьян… -Я прослежу за вами, Акутагава-семпай. — Решительно заявляет Хигучи, вздыхая, смотря на стакан с алкоголем. -Какая же ты надоедливая… — изучающим взглядом Рюноске продолжал смущать блондинку, совсем не следя, что говорит, — и непослушная. -Это звучит странно, — внезапно Хигучи перевела взгляд на брюнета, но пожалела об этом. -Так ты ещё и извращенка? — тихо засмеялся Рюноске, переключаясь на лёд в коньяке. Он уже знает, если не отвернётся, есть риск, что девушка уйдёт, но не на совсем, а в уборную, причём на долго. -Что?! — пискнула она. — Нет! -Забавная реакция. — Продолжил он смеяться над девушкой. -С-семпай… — попыталась она возмутиться и состорить раздражённое лицо, как лёгкое прикосновение выбило из головы девушки все мысли. Незаметно и бессовестно Рюноске положил руку на колено Хигучи и начал подниматься выше. Ичиё замерла, не зная куда себя деть, чтобы перестать смущаться, а задумчивые глаза и игривая, пошлая ухмылка наставника мешали собрать в кучку мозги. Она так давно уже бегает от него, пусть и любит. Просто всегда… Акутагава всегда такой добрый, когда выпьет. Трезвым брюнет не стал бы добиваться секса с помощницей, не стал бы даже смотреть в её сторону. Так думала Ичиё, но абсолютно другого мнения был Акутагава. -Акутагава… — не успела она договорить, как Рюноске придвинулся к её уху. -Чего ты боишься? — прошептал юноша, обжигая дыханием. Его рука продолжала вырисовывать узоры, но не проникая под чёрную юбку-карандаш. Ичиё отрицательно замотала головой и взяла парня за кисть, тем самым прекращая его действия. — Тогда пойдём со мной? -Нет. — Звучит её робкий ответ, но он вовсе не останавливает брюнета, а только разжигает большее желание отыметь. -Ты правда не хочешь? — звучит его до дрожи по спине, медленный, соблазнительный шёпот. -С-семпай, вы сильно пьяны! -Ничуть, — отдаляется Акутагава, не отрывая глаз от предмета возжелания. — Если думаешь, что я не серьёзно, то ты ошибаешься. «В том то и дело, я ошиблась, когда влюбилась в вас!» — злилась мысленно Хигучи, а в реальности отвернулась в сторону. -Эй, Ичиё, неужели ты правда думаешь, что я всегда плохой? — скучающим голосом, что не свойственно Бешеному псу Портовой мафии, спросил Акутагава. -Нет. — Быстро ответила она. -Тогда, — усмехается он, — докажи, что любишь меня. — Тут Хигучи разворачивает с ошарашенным и покрасневшим лицом. — Это был секрет? — невинно спросил Рюноске, издеваясь. — Или это ложь? — О, нет… Он прекрасно знал о скрытых чувствах своей помощницы. Знал, но делал вид, что не замечает. Ведь так проще, не правда ли? Так будет легче. Переспал и бросил. Никаких обязательств, никаких больше связей. Да и вообще, признаться, брюнет тоже слегка симпатизировал Хигучи, как-никак они ровесники, им по девятнадцать, гормоны хлещут из всех мест, в особенности у парня. НО была ещё одна причина… Хигучи Ичиё была первой, кто влюбился в этого неразговорчивого юношу. -Не ложь… -Так докажи мне свою преданность!.. В тот вечер Акутагава и его помощница вперые поцеловались, поехали в близжайший мотель и исполнили желание полупьяного юноши. В тот вечер Хигучи лишилась девственности, а Рюноске лишился недосягаемой цели. А на утро, обнаружив рядом с собой голую блондинку с засосами и синяками, Бешеный пёс молча ушёл, в дальшейшем ненавидя девушку за то, что она вместо приветствия или чего-то подобного сказала «Я рада, что пригодилась вам, семпай!». Она рада… Она влюбилась не в того парня, которому было на тот момент лишь девятнадцать, не в того брюнета, который на самом деле любил разговаривать, но делал он это только с сестрёнкой. Это был не Рюноске, это был Бешеный пёс Портовой мафии. И поняв, что любили не его на самом деле, ествественно, Акутагава разозлился. А Ичиё подумала, что её наставник сожалеет о проведённой ночи. Глупые дети…

***

-Эй! Накинь! — Рюноске бросает в сторону Хигучи какую-то длинную тряпку, которая оказывается сорочкой. Они уже успели выбраться из чёртового кабинета с трупами, успели пробраться мимо вновь подошедшей охраны и сейчас сидят на лестнице. Пока Акутагава решает — подниматься наверх или спускаться ниже? — Ичиё молча одевается, из всех сил стараясь не шмыгнуть носом и не спалить себя. Но у неё не выходит задуманное. -Чем ты занята?! — резко обернулся парень, увидел слезы, увидел повернутую в профиль Хигучи, кулаки сжались неосознанно. — Хватит. — Серьёзно, не крича, не ругаясь, просто серьёзно и холодно произнёс Рюноске. -Угу… — кивнула она, но солёные капли только сильнее полились по щекам. -Прекрати. — Тем же тоном сказал он. -Не могу. Простите. — Закрыла она рукой глаза. -Из-за чего это всё? — Рюноске очень не хочется тратить нервы и время на внезапную истерику блондинки, но не успокоив её, ни домой, ни дальше он пройти не сможет! «Глупая Хигучи!» -В-вы… — Акутагава вздохнул, чуть подходя к ней, — Вы… Ненавидите меня! Но… -Хигучи… -Нет! Я столько лет… — Ичиё резко отходит от нахмурившегося парня, закрывает лицо руками, продолжая говорить, — столько лет! Семпай, почему вы выбрали ту, что ненавидели?! Почему её? Меня ведь… Меня ведь вы тоже терпеть не можете! Почему?! Вопросы лились рекой, как и слезы блондинки, в то время, как Акутагава потёр пальцами переносицу, сдерживая порыв раздражённости. Его психованность тут не решит ничего, а только усугубит, и он это прекрасно понимает. А ещё Рюноске понимает, что Ичиё выбрала самое неудачное время и место для разборок. Это действительно заставляет злиться. -Какая же ты проблемная, — выдыхает он эту фразу, облакачиваясь на стену, смотря пустым взглядом в сторону двери, откуда слышатся душераздирающие крики. — Почему Ацуши, а не ты? — повторяет он вопрос, дабы убедиться, на что именно девушка хочет получить ответ. -Да. -Больше трёх лет я и ты знакомы, — начал он. В мыслях было «дайте мне сигарет срочно!», — все эти годы ты была влюблена и мы даже переспали, — последнее слово отдалось неприятными воспоминаниями о первом утре с Хигучи, — но ты любила и любишь не меня. -Но… -Не перебивай! Раз сама никак не можешь понять, молчи, когда объясняют! — тяжело выдохнул Акутагава. — Тебе нравится грубость? Жестокость? Убийства? Нравится, когда я тебя бью? — ответа он не предполагал, поэтому сразу продолжил. — Но я не такой. Я не являюсь Бешеным псом постоянно. И кажется когда-то год назад я это уже говорил. И если ты любишь этот образ убийцы, то Ацуши любит меня. И я люблю её, — усмехнулся, — настоящую. «Люблю её янтарные глаза, в которых отражается душа. Люблю её всегда вкусно пахнущие волосы. Люблю её неуклюжесть, её смех, улыбку. Детскую наивность… Люблю все её недостатки, просто потому что это моя Ацуши», — не нужно объяснений, чтобы понять, как мягко и добро улыбнулся Рюноске, вспоминая свою возлюбленную. -Успокоилась? — обратился парень к Хигучи после минутного молчания, — нужно быстрее уходить! Теперь Акутагава загорелся желанием поскорее воссоединиться с тигрицей, поскорее вернуться к ней, крепко обнять, почувствовать её тепло, услышать любимый сладкий запах… Так много всего хотелось с ней, что не перечислить! Жаль только, выйдя из штаб-квартиры Достоевского, Рюноске будет ошарашен намного сильнее, чем при виде Ичиё заложницей…