Акутагава Рюноске: Why?

      Ты любишь его. Ты вся для него. Пустынные остатки от некогда здания навевали страх на местных жителей, им казалось, будто кто-то кричит, вопит, стонет из-под обломков. А ночью, в особенности при полнолунии, от заброшенных кирпечей пахло гнилью. Этот мерзкий и убийственный запах разносился по всему кварталу, где находилось это ужасающее недоздание. Правительство никак не реагировало, обычно на такие задания посылают Детективное агентство, но в этот раз даже смелых сыщиков не было видно поблизости. Были только тихие, но душераздирающие крики, иногда создавалось впечатление, словно они в голове, и отвратительный запах, о котором не хочется много говорить. Само здание было разрушено — по непонятным для жителей причинам — около двадцати двух дней назад, и сегодня уже двадцать третий день. Почти месяц назад, в одиннадцать часов ночи к зданию, которое принято называть складом, подъехало четыре или пять чёрных машин. «Мафия?!» — сразу заволновались тогда горожане, но полиция на вызовы так и не приехала. Это сильно пугало всех, кто живёт в относительной близости. Из авто по очереди выходили известные в криминальном мире личности: Хироцу Рьюро и несколько его телохранителей, Тачихара Мичизу, Акутагава Гин, Каджи Мотоджиро, Накахара Чуя и даже сам босс Огай Мори. Чуть позже, наверно, спустя пару минут подъехала ещё одна чёрная машина. На тусклый свет неполной луны вышли Дазай Осаму и Накаджима Ацуши. Весь этот микс из странных и страшных людей пугал до дрожи в коленях, но полиция, как писалось выше, не реагировала на звонки горожан. Что они собрались делать? Почему так мало детективов? Почему именно около, казалось бы, обыкновенного склада с игрушками и одеждой? -Босс, неужели Вы уже восстановились и смогли вернуть Элис-чан? — Детектив задал вопрос после того, как увидел в одной из машин светлые волосы. Дазай по обыкновению был на своей волне. Посмотрев на него, можно легко сказать: «Совершенно не волнуется», — хотя это совсем не так. Пока он ехал в машине, почти всё время молчал, не ясно о чём Осаму думал, но его настроение резко отличалось от того, что видели в ту ночь мафиози. -Я не настолько стар, Дазай-кун, — холодно ответил мужчина, переключая своё внимание на шатена, что добродушно улыбнулся. — Мы приехали не беседовать. — Леденящий взгляд и тяжёлая аура заставляли вздрогнуть, но только не Осаму. -Конечно, — кивнул молодой человек, рассматривая остальных присутствующих. Стоит отметить отдельно поведение и состояние девушки-тигрицы. Ацуши выглядела, мягко говоря, плохо, ослабшая, из неё словно выкачали жизнь, безумно бледная, но в её глазах горело то, что обычно люди называют дьявольским огнём, ненавистью ко всем присутствующим, она смотрела с презрением на склад, будто это её главный враг. С уверенностью можно сказать, если бы она так глянула на мафиози, те бы вздрогнули, как от взгляда Огая. Накаджима была одета совсем не как обычно. Чёрные джинсы доходили до щиколотки, в них была заправлена того же цвета футболка, на плечах накинута легкая куртка и, в заключение, тёмные кроссовки. Ещё при первом взгляде на тигрицу у Акутагавы Гин дёрнулась рука в сторону блондинки, но мафиози сдержала себя. Тигрицу Акутагава младшая не видела больше нескольких месяцев, а если и видела, то только в интернете на фото. И признаться первая встреча за долгое время полностью обескуражила брюнетку. Да, многие обсуждали отношения её старшего брата с детективом, но Гин закрывала глаза, ведь Рюноске обязательно бы поделился с сестрёнкой такой новостью! Но в ту ночь мафиози поняла, что её любимый братец рассказывает не всё. Чёрная, на вид самая обычная футболка с небольшим кармашком на груди была одной из любимых Акутагавы старшего, и безусловно Гин это знала. Никто другой не принял во внимание такие детали, никто даже и не заметил резкой перемены в настроении брюнетки. А Накаджима и вовсе игнорировала всех. Вспоминается, как утром в квартиру её парня нагрянули Ёсано и Куникида, силой заставили выйти и поехать в свою квартиру. И в этой скорой спешке единственное, что успела надеть Ацуши — чёрная футболка. Блондинка вообще не понимала, зачем они приехали? Что им нужно? Почему нельзя оставить её в покое? Зачем так торопиться?! Ацуши привезли в её квартиру за рекордные двадцать шесть минут — оказывается в Йокогаме есть объездные дороги, специально положенные для государственных работников — далее события были вполне предсказуемы: переодеться и ехать в агентство. Вот только переодеваться совсем не хотелось, поэтому футболка осталась на тигрице. В Детективном агентстве её уже ждал Президент и Рампо. Обстановка напряженная, Накаджима была раздражена, остальные серьёзны как никогда. Ацуши вместе с Фукузавой прошла в переговорную, оставив остальных детективов за дверью. Руки немного дрожали, глаза опухли, а опустошенный взгляд только больше вызывал жалость к девушке. -Об этом не должны знать остальные детективы, и даже Дазай-кун не в курсе, — начал Президент, медлить было нельзя, поэтому мужчина не стал спрашивать о состоянии подчинённой, прекрасно понимая, что она чувствовала, — для тебя есть задание. -Я… не смогу его сейчас выполнить, — смотря куда-то сквозь своего начальника, ответила блондинка. — Вы и сами видите… -Ацуши-тян, сейчас от тебя многое зависит. -Но Президент… -Ты должна, если хочешь возвращения своего напарника. — Естественно, не прошло и секунды, как на мужчину был направлен пилящий взгляд. — Пропала Хигучи Ичиё. Ты знаешь её, верно? — ответом послужил кивок. — Босс мафии предположил, что она может быть у Достоевского в заложниках. -Я должна её найти? — Накаджима не спускала глаз с Фукузавы, внимательно слушая и ожидая ответа. Хигучи пропала… Действительно, первое приходит в голову «Найти?» -Враг может использовать Хигучи-сан, чтобы манипулировать Акутагавой-куном. — Проигнорировал вопрос девушки мужчина. — Я не могу послать тебя в здание Достоевского к нему на помощь, — проговорил Фукузава, зная, что собеседница поймёт к кому именно её нельзя посылать, а затем поспешил ответить на немое «почему нет?», — если вы оба там умрёте — это будет главной нашей ошибкой. -Нашей? — не поняла блондинка. — Чьей? Я хочу помочь! И если я буду с Рюноске, мы не умрём! — Начала она уверять Фукузаву, не замечая, как поднялась со стула и повысила голос. — Вы это сами знаете! -Президент, девять пятьдесят восемь! — оповестил ворвавшийся Куникида. Блондин был весь на нервах, забыл постучаться и застал кричащую на хмурого босса Накаджиму. -Почему нельзя?! — продолжала девушка, игнорируя Доппо. — Если есть хоть малейшая возможность помочь, я должна быть там с ним! -Сейчас ты должна успокоиться. — Серьёзно проговорил Фукузава. — Я понял, Куникида-кун, выйди. Детектив немедленно покинул помещение, образовалась режущая тишина, изредка перебиваемая всхлипами. Накаджима, сжав кулаки, закусила губу, проглатывая желание продолжить бунтовать. Конечно, с одной стороны тигрица понимала: есть риск умереть, — но с другой — разве можно просто так сидеть, пока Акутагава один в логове врага? Слёзы полились невольно, то ли от обиды, то ли от страха, а может из-за пустоты внутри? Дрожь не отпускала ледяные руки и ноги, девушка шумно села на стул, вытирая слёзы. -Через минуту я позвоню Дазай-куну, если им потребуется помощь, ты поедешь. — Сказал Президент, когда его подчинённая более или менее успокоилась. — Но сейчас твоя первостепенная задача — придти в себя. Продолжишь в том же духе — будешь лишь мешаться. -Спасибо, — прозвучал тихий ответ. Спустя несколько минут уже в коридоре Ацуши принимала успокоительное, которое дала ей Ёсано. Возникли проблемы, и её (тигрицу) нагло выгнали из переговорной, Фукузава больше пяти минут заперевшись в кабинете не подаёт признаков жизни — он просто молчит или специально тихо говорит не ясно — перед глазами ходит нервный, как чёрт, Доппо, которому тоже нельзя входить. Дверь резко и с грохотом открылась, Президент выглядел более расслабленным, чем ранее, что слегка успокоило ожидавших детективов. Но слегка не означает полностью. -Что с Рюноске?! -Что случилось?! — одновременно с Накаджимой воскликнул Куникида, замирая на месте. -Они справляются. Акутагава-кун в порядке, как и остальные двое. — Размеренно ответил Фукузава. И последующие несколько часов в агентстве была более или менее нормальная атмосфера. Не было беготни, пусть детективы и волновались, не было нервных криков и паники. Но продолжалось всё недолго, в какой-то момент позвонил Осаму, точнее Накахара позвонил с мобильного своего напарника. Рыжеволосый говорил невнятно, тяжело дышал и изредка из телефона доносился благой мат на Дазая. -Связь резко оборвалась! — Наконец мобильный отобрал шатен и начал нормально докладывать. — Не получается подключиться к системе… -Дазай, придурок, дай мне ноутбук! -Фукузава-сан, в том здании пятьдесят этажей, Акутагава-кун остановился на тринадцатом… -Какая разница на каком он этаже, болван! Хватит болтать! — ещё один нервный крик Чуи, который был готов просто взять и пойти в чёртову лабораторию вытаскивать зад брюнета. -На минус пятом этаже начинается лаборатория, — игнорируя напарника продолжил Осаму, — пытки на людях, эксперименты, просто извращения — всё это происходит там! -Вы уверены, что не сможете с ним связаться? — задал Фукузава вопрос, заведомо зная, что Ацуши всё слышит. И в тот момент у неё сердце пропустило удар, а по спине прошёлся холодок. -Я постара… — Дазая нагло перебил Чуя, выхватывая мобильный. -Нужно спускаться к Акутагаве! Иначе его не спасти! -Фукузава-сан! — к мужчине подлетела тигрица — громкие фразы Накахары были слышны на пол офиса — уже готовая бежать к детективам. — Разрешите мне идти! -Накахара-кун, к вам скоро приедет помощь, а пока не спускайтесь одни. — На этом Президент сбросил вызов, кивая своей подчинённой. Накаджима доехала за пятнадцать минут, подгоняя водителя такси, к слову, с ней поехал Танидзаки, который совершенно случайно уже сидел в машине, что поймала блондинка. С адресом проблем не возникло, Доппо, как только Ацуши выбежала из офиса, отправил его сообщением. -Ацуши-тян, успокойся, — пытался поддержать тигрицу детектив, но на его слова не было никакой реакции. Накаджиму сейчас волновало лишь одно, точнее один человек, который, возможно, не сможет вернуться… Вкратце, вернуть Рюноске не смогли, проникая в здание детективы и Накахара раскрыли себя. Вступать в сражение было глупо, и дело вовсе не в численном превосходстве врагов. Чуя и Ацуши запросто бы всех раскидали, вот только времени совсем не было. На Портовую мафию напали, и вероятней всего это были «крысы» Достоевского, не исключалась возможность нападения на Детективное агентство. Накаджиму пришлось вырубить, дабы она не сопротивлялась возвращению в офис. И скрепя сердцем, этим занялся Дазай. Они дошли лишь до минус восьмого этажа, практически не приблизились к Акутагаве, а шок от увиденных издевательств над людьми мешал больше всего. Из четверых только Двойной чёрный смог сохранить здравость ума… Ночью того же дня под руководством Мори Огая была официально объявлена война Фёдору Достоевскому, и об этом знали все эсперы в городе, простые граждане лишь со страхом наблюдали за призрачными остатками странного склада, которые разрушили детективы и мафия вместе.

***

«Двадцать три дня назад пропал Акутагава Рюноске, мой брат. Во время последней моей миссии я и Накаджима Ацуши искали Рюноске, мы дошли до минус четырнадцатого этажа, обнаружили море трупов, целый склад оружия, но не брата. Были найдены вещи Хигучи Ичиё, помощницы Рюноске, кажется, на минус одиннадцатом этаже, но самой девушки не было. Среди трупов были многие члены мафии, которые пропали без вести долгие годы назад. Дазай-сан предположил, что Достоевский — наш враг — уже давно находится на территории Йокогамы, и я полностью согласна с ним. Вчера я приходила к брату в квартиру, там, как и во все предыдущие дни, была Ацуши. Она очень подавлена, почти не ест, а просто сидит в комнате Рюноске, укутавшись в одеяло. Я удивлена, что тигрица ещё не покончила с жизнью, признаться, я приходила вчера к брату домой, чтобы совершить суицид, но Накаджима меня остановила. Она раз за разом повторяла: „Рюноске жив!“, обнимала меня и плакала. Скорее всего, Ацуши и сама не верит в то, что говорит, но я её понимаю. Я тоже хочу верить — мой брат выжил. Сегодня я снова пойду к Ацуши, Рюноске бы нас с ней отругал за то, что мы без спроса опустошаем его алкогольный запас, уверенна, брат бы точно был в ярости. Ведь, он всегда заботился обо мне, следил, чтобы я не разрушала своё здоровье, хотя сам делал всё, чтобы сократить свою жизнь. Он всегда приносил мне еды, когда я была слишком погружена в работу, всегда оберегал, как в детстве. Как в детстве, все время вставал между мной и проблемами, закрывая и принимая весь удар на себя. Больше чем уверена, тигрицу он хотел бы оберегать ещё сильнее. Я веду этот дневник уже больше года, дневник, что на один из дней рождений мне подарил Рюноске. Тогда я не понимала, зачем он мне его подарил, но сейчас я уже всё поняла. Я не зря записывала сюда все события, ведь иначе бы у меня совсем не осталось воспоминаний о брате… Недавно Ацуши мне сказала: „Этот болван должен вернуться, ведь я обещала ему всю свою жизнь!“. Говорила она это, пребывая в максимально пьяном состоянии. Признаться, и я тогда была не лучше, но эту фразу я почему-то запомнила. Ацуши так любит брата… У меня сложилось впечатление, что она совсем не выходит из его квартиры и питается только коньяком да едой, что я приношу с собой. Ацуши всё время в его одежде, удивительно, что будучи убитой морально, опустошенной и разбитой она надевает при мне маску оптимизма, подбадривает меня, пытается утешить, хотя я прекрасно вижу, как Ацуши страдает. Изо дня в день ей становится хуже. Однажды вместе со мной пришёл Дазай-сан. Они с Ацуши поругались… сильно. А всё потому, что тигрица отказывалась есть принесённую еду, она даже чуть не разбила тарелку от злости, но в последний момент себя отдёрнула, заплакала, взяла пакет и насильно начала глотать овощи, запивая минералкой. Мне было страшно на это смотреть. Уверена, Дазай-сану страшно смотреть на нас обеих, ведь я тоже стала реже питаться, однако моё состояние не так плачевно, как у Ацуши. Я почти перестала плакать, ужасно осознавать, но у тигрицы получилось внушить мне, что Рюноске жив. Я не появлялась на работе с той самой кровавой ночи на складе, не знаю, возможно, меня убьют, если обнаружат, но пока что я могу спокойно ходить от магазина до Ацуши и обратно в свою квартиру. Конец августа жаркий, но сегодня отчего-то идёт дождь. Мне кажется, что я обязательно сегодня должна быть с Ацуши. Ещё у меня ощущение, что сегодня, двадцать три дня спустя я смогу увидеть Рюноске. Я очень на это надеюсь…» Гин покинула свою квартиру, тихо заперев её, направилась к выходу, а после села в нужный автобус. Дождь усиливался, как и ветер, людей в транспорте прибавилось, пришлось ехать стоя, но брюнетку это мало волновало, её терзало странное чувство, которое она описывала в своём дневнике. Чувство, что сегодня должно что-то произойти. Что-то значительное, доводящее до дрожи, до истерики. -Ацуши? — Гин зашла в квартиру, но не обнаружила в комнате подругу, это сильно удивило. — Ацуши, где ты? Ответа не было, а волнение сильнее сдавливало. Акутагава пробежалась по всей квартире, но безуспешно. Глаза метались из стороны в сторону, судорожно ища место, где могла бы без сознания лежать Ацуши. -Да?! — довольно громко выкрикнула брюнетка в телефон, оглушая собеседника. -Г-Гин? Ты чего кричишь? — послышался слабый голос Накаджимы, и Акутагава резко выдохнула, скатываясь по стенке на пол. -Извини. Где ты? — сердце до сих пор билось, словно ненормальное, но некое облегчение брюнетка ощутила. -Я вышла прогуляться… — замялась тигрица. -Куда именно? — настороженно спросила Гин. Предположений в голове было предостаточно, чтобы снова начать волноваться. -Я звоню тебе сказать, что сегодня можешь не приходить в квартиру, меня всё равно не будет. — Быстро затараторила Накаджима. -Ацуши, где ты?! -У развалин. — И самое ужасное из предположений оказалось правдой. -Что ты там делаешь?! -Я хочу найти Рюноске. — Ещё один короткий ответ, и Гин вскочила на ноги, проклиная свою дурную подругу, покрывая её матом, выбежала из квартиры, направляясь прямиком к зданию.

***

Ацуши стояла около места, где почти месяц назад был главный вход в логово Достоевского. Зонт несильно спасал от дождя, что лил, под действием ветра, как-то наискось. Тучи всё сгущались и сгущались, не оставляя и надежды на солнечный свет. Кажется, вот-вот и начнётся сильнейшая за весь август гроза, но тигрицу это вовсе не пугает. -Интересно, куда же ты делся? — тихо задаёт вопрос блондинка, смотря куда-то вдаль своим безжизненным взглядом. Тело ломит, впрочем, это не удивительно. «Запястье немного ноет, — мысленно жалуется Накаджима, — хорошо, что Гин не заметила вчера кровь в ванной, — печальная улыбка тенью ложится на губах девушки. Она помнит, как в истерике взяла кухонный нож и сделала пару надрезов. Именно надзеров, Ацуши просто вырезала часть кожи на своей руке, наблюдая за тем, как регенирация не успевает заживлять открытую рану. Кровь тогда брызжела во все стороны, Накаджима зажала другой рукой рот, дабы не закричать от невыносимой боли, но выходило плохо. — А что бы было, если бы я тогда умерла?» -А могу ли я вообще умереть? — вдруг задаёт вопрос она вслух. Ацуши настолько погрузилась в себя и в воспоминания вчерашнего дня, что не заметила раската грома, молнии и тихого шороха за спиной. -Умереть?! — голос… Такой испуганный, ошарашенный, до жуткой боли в сердце любимый, но успетый немного забыться за долгий месяц. Накаджима стояла, замерев, она не желала оборачиваться, просто боясь, что ей показалось. Ком подступил к горлу так же неожиданно, как отчётливые шаги за спиной начали раздаваться эхом. Ещё раз сверкнула молния, а затем раздался небесный грохот, от которого невольно вздрагиваешь. Перед глазами всё плыло, но не так сильно мешали слёзы. Мешало бешеное сердце, что стучит так сильно и громко, казалось, что его может слышать весь мир. Зонт скрывал лицо тигрицы, не давая парню перед ней увидеть слёзы, зато сама Накаджима прекрасно видела знакомые джинсы, в которых он ушёл месяц назад, край потёртого от времени плаща и часть руки, точнее ладони, с которой стекали ледяные капельки. Слова застряли где-то внутри. Застряли, не давая дышать, со стороны девушки слышались лишь тихие вздохи, которыми она пыталась успокоиться. Но с каждой новой вспышкой мысли только сильнее путались между собой. Ещё один тяжёлый вздох, Ацуши склонила голову, не в силах более смотреть вперёд из-под зонта, и проглотив готовый вырваться наружу ком, произнесла: -Т-ты… -закусила губу, подняла выше зонт, чтобы наконец-то встретиться глазами с тем, кого она хотела видеть больше всех. Акутагава выглядел побитым, напуганным, а в глазах читалось непонимание. Ацуши и представить не могла сколько всего вертелось в голове её возлюбленного, но сейчас он может лишь не отрывно смотреть на бледную, исхудавшую девушку, к которой он вырвался из-под земли. — Вернулся… — на выдохе произнесла она, затем закашлялась — последствие сна с открытым окном после горячего душа. Сказав всего два слова, она уже не могла держать в себе порывы плача, желание обнять, осознать, что он живой, что не иллюзия, которую девушка часто видела во снах. Она увидела его, дрожащей рукой еле коснулась ладони, не сдерживая своего «Вернулся!». А затем в полной мере убедилась, что всё происходящее не сон, когда оказалась прижатой к груди Рюноске, когда его обьятия стали крепче, когда она услышала шёпотом сказанное «Прошу, не плачь».