Вечность

Вечером мы спокойно погуляли по району. Миша признался, что и сам тут никогда не был и вообще не знал о том, что у моего отца есть еще и загородный домик. Домик? Звучит как оскорбление. — Я волнуюсь за тебя, — вздохнул Смирнов. — Что? Зачем? — удивилась я. — Ты в последние дни совсем изменилась. Стала такой серьезной… И еще напуганной, — сказал Миша и я опустила голову. Мне стало стыдно. Почему я втянула его в наши семейные разборки и теперь он и его семья должны страдать? Моя мать портит жизнь не только мне и моему отцу… — Тебе нет смысла переживать за меня, — сказала я и обняла Мишу за плечи. — Все будет хорошо, я обещаю. Миша улыбнулся и тоже обнял меня, из-за чего нам пришлось остановиться прямо на середине дороги. Мне было приятно то, как он обнимал меня. От него исходило невероятное тепло и аромат его парфюма, потому у меня кружилась голова. Он продолжал обнимать меня и меня это радовало. Только чего бы эти объятия значили? Друзья на такое способны? Я совсем забыла о таком действии, конечно. Но я не должна чувствовать к нему симпатию, иначе это разрушит нашу дружбу и я потеряю его. Не хочу этого. — Ты же знаешь, что я всегда поддержу тебя и никогда не сделаю тебе больно, — пробубнел Миша, уткнувшись мне в шею. Его горячее дыхание заставило и меня томно дышать, но я старалась держаться изо всех сил, которые у меня остались. — Конечно знаю. Ты говоришь мне об этом каждый раз, когда мы видимся. Он и правда говорит об этом каждый раз. Он полюбил меня как друга, а я лишь порчу это, ведь люблю его немного больше, чем как друга. Хотя, он об этом пока и не знает, а значит все идет нормально. Миша правда поддерживает меня всегда. У меня плохое настроение? Смирнов летит на всех порах, чтобы поднять мне его. Я чем-то напугана? Быстро все сейчас исправим. Мне одиноко? Он скрасит это одиночество. Мне было бы жаль терять такого друга, как и вам, наверное. Вы просто не можете представить этого. Моя жизнь перевернулась и в достаточно хорошую сторону. — Я готов буду говорить тебе это вечно… Через пару часов мы были уже дома. Миша дремал на диване в широкой гостиной, которая была в бежевых тонах и украшена дорогими декорациями и очень дорогой, но безумно мягкой мебелью. Он устал. Да и я бы не прочь была бы отдохнуть, только не дома. Я хочу домой. На квартире я чувствовала себя гораздо спокойнее, ведь там всегда тихо и уютно, но… Тут… После той информации, что мать ищет меня… О, черт. Она рехнулась? Почему бы ей просто не оставить меня в покое? Я счастлива, даже очень. Зачем все портить и забирать меня в ад? Где я согрешила? Может, сходить в церковь? Слишком много вопросов, согласна. Я задаю очень много вопросов, но никогда не получаю на них ответ, а вам приходится только закатывать глаза от моей тупости. Все же очевидно. Вы думаете, что мать просто любит меня и хочет защитить, или она воспитывает во мне хозяйку, или она стерва, которая думает только о себе. Третий вариант самый подходящий в такой нелепой ситуации. Она действительно думает только о себе уже после развода отца, но об этом я уже вам рассказывала. Я ушла на кухню и заварила себе зеленый чай с ромашкой, который стоял на дальнем углу в полке. Папа тоже пьет чай с ромашкой? Неужели он такой нервный? Хотя, если он на дальней полке, то он скрывает свои проблемы, которые его тревожат. Чая оставалось совсем немного. Часто употребляет его наверное. Мысли окутывали голову, пока я сидела и пила этот вкусный чай. Горячий и такой успокаивающий чай. Но мысли уже были не такие тревожные. Скорее, у меня были воспоминания. Оставив грусть на десерт, я вспоминала лучшие моменты своей жизни. На самом деле это было приятно. Чертовски приятно. Мой переезд к отцу, эта сладостная суета с вещами, новый телефон, первое знакомство с Мишей и его милой сестренкой Машей, первая ночь в квартире отца, … знакомство с Кириллом и Ариной, поездка в этот дом. Так много воспоминаний, но все они связаны и с плохими воспоминаниями. Я беру лучшие кусочки этих моментов и собираю в одну мисочку, а плохое оставляю на потом. Куда приятнее вспомнить все хорошие моменты из жизни. Половина воспоминаний находятся еще и в телефоне. Столько фотографий, что глаза разбегаются. Фотографии с отцом, когда мы устроили посиделки дома с пиццей, чудесные закаты после прогулки с Машенькой и их песиком Зефиром, фотографии с Мишей после нашей первой встречи, просто мои селфи и фото в зеркале. Все это тоже воспоминания, которые я собираюсь хранить вечно. Через сорок минут Миша проснулся, но я была на втором этаже и разбирала вещи в одной из комнат, которая будет временно моей. — Юля! — кричал Миша, пытаясь найти меня. — Я на втором этаже! — крикнула я в ответ, положив уже пустой чемодан рядом со шкафом. Я вышла из комнаты и, дойдя до лестницы, увидела Мишу. Он был сонный и уставший, хотя и спал не так уж и мало. — Я думал, что ты ушла куда-то на улицу. Не пугай меня так, — попросил Миша. — Не хочешь кушать? Я бы чего-нибудь поел. О, он прав. Надо что-то приготовить. Мы спустились и пришли на кухню. Думая, что можно приготовить, мы ринулись собирать все продукты в кучу, чтобы что-то сообразить на вечер. — Итак, у нас почти ничего нет, — выдохнул парень, а я осмотрела наш полупустой стол. На столе лежали овощи, мука, полупустая пачка какой-то крупы и пучок петрушки. Сделать салат? Мы даже масло не нашли, но соли тут хоть умри. — Может закажем еду? — предложила я. — Хорошая идея! *** Следующий день прошел без приключений. Пока я спала до обеда, Миша наводил порядок после вчерашних посиделок. Мы заказали много-много пиццы, картофеля фри и много колы. Неправильная, вредная, но безумно вкусная еда пошла нам на пользу. Наше настроение поднялось до максимума и мы были счастливы. Миша пел песни, а я только аплодировала ему, потом мы бесились и навели небольшой беспорядок на первом этаже. Уснули мы где-то в два часа ночи, отчего я не могла проснуться в свои привычные восемь-девять утра, а только в час дня. Миша же был бодр с девяти часов утра, отчего я ему позавидовала. — Как спалось? — спросил он, заваривая мне чай. Его чашка чая была уже наполовину пуста. Нет, это пессимистично. Его чашка была наполовину полна. Он так позаботился обо мне, что в душе стало тепло. Очень приятно проводить с ним время вместе. — Отлично, а тебе как? — спросила я, наблюдая за его действиями как вкопанная. — Хорошо, — улыбнулся он. — Правда, я так и не успел разобрать свои вещи и аппаратуру, которую притащил с собой. — Зачем? Мы же тут не будем долго, мог бы и до дома потерпеть. После моих слов Миша занервничал и он нервно поставил чашку с приготовленным для меня чаем на стол. Быстро сел и замолчал. — Ладно, ты просто жизнь не можешь без своей аппаратуры, я все поняла. Надо было как-то разбавить его молчание и панику. Он что-то скрыл от меня и никак не хотел говорить об этом, из-за чего я была просто в бешенстве. — Чем займемся сегодня? — спросил Миша, переводя тему разговора. — Я не знаю, — призналась я. — Мне бы хотелось провести его нормально, без грустных новостей. А еще я хочу позвонить папе, ведь вчера так и не дошли руки. — Точно, — сказал Миша и приложил руку ко лбу, от чего был глухой звук. — Мы же не звонили вчера родителям. Да и они даже не звонили. Может и заняты. Давай прямо сейчас их наберем? Это была отличная идея и я молча кивнула. Миша быстро ушел на второй этаж в свою комнату, а через две минуты вернулся с телефоном, который уже стоял на громкой связи издавал гудки. Резкий тихий скрежет и мы услышали теплый женский голос Ольги. — Да, Миша, привет! — Привет, мам, — сказал он с улыбкой. — Как вы там? — Все хорошо, скоро заберем вас. Как там Юля? — Здравствуйте, я в порядке! — улыбнулась я. — Как там моя отец? — Дима сегодня должен приехать. Его вызвали на всю ночь по работе и сейчас он, наверное, отдыхает. Позвони ему чуть позже. От таких новостей я сразу потеряла свое хорошее настроение. Отца вызвали в ночную? Такое редко происходит, как он мне рассказывал. Видимо, пришло время. Но я так хотела услышать его голос… Я отодвинулась от телефона Миши и уже молча пила чай, не слушая их разговор. Мне уже было не интересно. Я хочу дождаться пробуждения отца у себя в комнате. В полной тишине и спокойствие мне будет легче. Я молча встала из-за стола и шепнула Мише, а ухо, что уйду в свою комнату и чтобы он меня не беспокоил. Тот схватил меня за руку и не отпускал, слушая слова матери. Как это меня напугало. Я вырвалась и грозно посмотрела на него, отчего у него взгляд стал грустным. Я готова была накричать на него. Такое действие мне напомнило наказание матери, отчего тело бросило в дрожь и мне захотелось плакать от страха. Вот до чего доводит агрессия. Он хотел остановить меня и поговорить, но я злобно посмотрела на него и, наверное, смогла обидеть. Поднимаясь по лестнице я поняла, что у меня уже текли слезы. Как я их не заметила? Если Миша их видел, то я провалилась. Теперь он не оставит меня в покое и я не выдержу его надоедливость и просто наору на него. Это будет наша первая ссора, в которой не будет виноватых. Или виноваты будут оба? Забежав в свою комнату, я быстро приземлилась на диван и зарыдала. Я еле сдерживала крик от такой обиды и уже ужасных воспоминаний, которые нахлынули на меня. Столько боли я никогда не испытывала. Я чуть не возненавидела Смирнова за такое отношение ко мне. Как я была способна переубедить себя в то, что он не хотел мне зла? Мне хотелось кричать и просто не чувствовать этой душевной боли. Все тело сводило и выворачивало наизнанку, когда я подавляла свой крик и закрывала рот руками. Как не чувствовать это? Есть способы… Суицид? Нет, ни за что! Хотя… Мысли перебил стук в дверь. Это был Миша, который был напуган. Он боялся за меня. Он понимал, что вся моя жизнь сущий ад и душевная боль для меня тяжелее, чем физическая. — Юль… Я не отвечала. Я вообще услышала его слова только через минуту, когда меня начинало отпускать. — Юль, что я сделал не так? Я сделал тебе больно? Он делал небольшие паузы, прислушиваясь к звукам в моей комнате и ожидая ответ. Но ответа не было и он продолжал задавать вопросы и успокаивать меня. — Юль, я прошу прощение. Я виноват, но в чем… Я пока не понял. Можно я войду? — Уйди прочь, пока я не начала кричать! — громко бросила я. Мой голос чуть не превратился в крик. — Юль… — Уйди! — уже крикнула я. Я услышала шаги. Миша ушел. За весь день мне никто не звонил. Папа не соизволил узнать, как мои дела. Я обижена на него, хоть и понимаю все его трудности. Он не бросит меня. Весь день я пролежала, привыкая к этой убийственной боли. Миша больше не приходил ко мне. Он все время был на первом этаже и я лишь иногда слышала его голос. Там он занимался музыкой, пытаясь отвлечь себя от грустных мыслей. А я не могу…