Аметрин

Гарри на секунду показалось, что он оказался в далеком прошлом. Вот Виктор кружит в танце Гермиону, а Рон стоит хмурый в углу. Что-то в этой жизни вечно. Когда его сын появился в зале в окружении своих друзей, а рядом с ним Скорпиус, то Гари смог выдохнуть. Некая аура, которая была рядом с этой молодой и красивой парой, притягивала, словно источник какой-то силы. Были ли они живым артефактом любви? Он приподнял свой бокал, приветствуя сына, который вернул ему улыбку. Гарри отвернулся от них и обвел зал в поисках своей жены, которая исчезла с Луной. Но вместо Джинни он отыскал взглядом Драко Малфоя, что было очень легко. Мужчина был хорош в своей мрачно-опасном образе, который был столь неправильным для омеги, но Драко умел его «носить», придавая ему особую сексуальность. — Драко, это закончится очередным скандалом, — шипел на ухо лучшему другу Блейз. Драко лишь скрыл хитрую улыбку за бокалом шампанского. — Может это любовь всей моей жизни? — невинно возмутился Драко, но, не выдержав, рассмеялся. — Если тебе хочется приключений с дурмстранговцем, то выбери учителя, а не ученика. Я умоляю тебя. — Почему? Посмотри на него, — Драко кивнул в сторону группы учеников, облаченных в мантии северной школы. Один из мальчиков неотрывно наблюдал за Драко весь день. Он был сильным, доминантным альфой — развитое тело, короткие волосы и аура власти. Через пару лет он станет одним из ярких представителей своего пола, таких любя помещать на обложки романов для омежек. Драко, конечно, больше дразнил Блейза, его просто забавляло внимание мальчика, который годился ему в сыновья. — Малфой, ты такая сука иногда. Драко уже хотел ответить своему лучшему другу, но тут в зале началась какая-то возня, суета. Драко сразу же выхватил светлую макушку своего сына, рядом с которым стоял его альфа. Странно, где-то драка, а Поттер не там. Когда все вышли в коридор, то увидели Альбуса, который вел свое сражение с одним из чужих альф. Драко не был так уж далек от истины, только драку начал другой Поттер. Ненормальная семейка. Инцидент быстро был замят, а гостей попросили вернуться в зал, чтобы официально открыть торжественный вечер. Участники Турнира первыми вышли на паркет — Крам и Шевалье вместе пришли на бал, а Джеймса, безусловно, сопровождал Скорпиус. Победитель вместе со своей спутницей открывали бал, а когда за ними вышла главная пара Хогвартса, то зал оглушили аплодисменты и свист. Скорпиус даже поморщился от такой громкой поддержки, а Джеймс улыбнулся и протянул ему руку. Одним из преимуществ посещения приемов в мэноре стала его уверенность в танцах. Теперь он не боялся кружить Малфоя по залу, опасаясь наступить тому на ногу. Ребята улыбнулись, когда рядом с ними оказались и их родители. Джинни тепло улыбалась ребятам, а когда они поравнялись, то подмигнула мальчикам. В очередной раз, оказавшись рядом, Гарри и Джеймс поменялись партнерами. — Я не так хорош в танцах, как мой сын, — сразу предупредил Гарри, обнимая за талию своего будущего зятя. — Не волнуйтесь, мистер Поттер, Малфои хорошие учителя. Гарри это не совсем успокоило, и он периодически смотрел под ноги. — А это было бы красиво, — Блейз шепнул на ухо Драко, кивая в сторону его сына, который танцевал со старшим Поттером. Драко лишь ухмыльнулся, легко вальсируя со своим партнером между юными и не очень опытными танцорами. После обязательного танца Скорпиусу наконец-то удалось найти время, чтобы прижать своего лучшего друга к углу и прочитать ему очередную лекцию. Но весь эффект портил Грег, который поддерживал Альбуса. Даже Марио встал на его сторону, но говорил, что нужно было его позвать. Салазар, почему они все такие ненормальные? У него начинается от них мигрень, Скорпиус даже не сдержался и прижал руку ко лбу. Он не заметил, что их привычную компанию разбавил незваный гость, пока перед его носом не оказалась чужая ладонь. Позволь пригласить на танец? — Скорпиус взглянул на улыбающегося Крама, и его головная боль только усилилась. Черт, сейчас же будет второе пришествие Темного лорда. А этот беззаботный идиот довольно улыбается. Скорпиус уже хотел вежливо отказаться, но тут его буквально смели с места. — Нет, все-таки ты плохо понимаешь по-английски, да? — начал заводиться Джеймс, Крам не успел ответить ему. — Конечно, почему нет? — пожал плечами Скорпиус и сделал шаг вперед из-за спины Джеймса, куда тот его сразу запрятал, как только подошел другой альфа. У Скорпиуса и в мыслях не было соглашаться, но ему было обидно, что после разговора, который у них был, Джеймс поступает точно так же. Неужели слова Малфоя так мало для него значат? — Скорпиус! — Джеймс сразу же вспыхнул на такое поведение омеги, но тот одарил не менее пылающим взглядом. Как мог Скорпиус согласиться? Зачем? Это же бессмысленно! — Джеймс, не устраивай сцен, пожалуйста, — оказавшийся рядом отец крепко держал его за локоть. Джеймс даже не смотрел на него, он не отрывал взгляда от Скорпиуса. Но тот стойко выдерживал его, отвечая холодном своих серых глаз. Связь между ними разорвал Крам, который увел Скорпиуса ближе к центру зала. Джеймс уже был готов сделать шаг в их сторону, забрать свое, но это «свое» само ушло. — Джеймс, пошли со мной, — Гарри тронул плечо сына, вынуждая оторвать взгляд от Скорпиуса. Малфой был напряжен в руках другого альфы, он не улыбался и не жеманничал. Спина была абсолютно ровной, локоть отставлен, а на лице отстраненное выражение лица — образец ученика какого-нибудь танцевального кружка. Наверное, только это удерживало Джеймса от глупостей. Даже сейчас вся эта ситуация была о нем и Скорпиусе, а Крам был лишь инструментом. Когда Джеймс покинул зал вместе со своим отцом, то Скорпиус первый раз за весь танец проявил эмоции. Мальчик вздрогнул и нахмурился, ему нужно было присутствие Джеймса. — Джеймс, ты же понимаешь, что это не был выбор в пользу другого? — Конечно, это был очередной урок для меня, — съязвил Джеймс. Понимать, что омега прав — это одно, но это не может помочь справиться с чувствами. — Как папа? Как мне быть спокойным, когда внутри все пылает? Я не знаю, может быть это из-за того, что он тот самый для меня, но все чувства и эмоции рядом с ним умножаются на тысячу, все с приставкой слишком. — Ты еще молод, Джеймс. Но пойми, Скорпиус вел себя более чем достойно. Ты не сможешь спрятать его от всего мира и не сможешь решать за него. Ты должен доверять ему. — Это не вопрос доверия, — как они не понимали? Темнота, которая внутри него, бездна, пожирающая его внутренности. Он не был достаточно сильным, чтоб бороться с этой силой. Она делает его опасным, вытаскивает все худшие качества. — Это я, отец. Иногда я сам себя боюсь, боюсь, что могу сделать. Иногда эта пелена застилает мне глаза, и я не понимаю, что я делаю. Скорпиус… он всегда мог вытащить меня из этого. Только он видел это, видел больше простого желания помахать кулаками. Еще в детстве, когда я срывался, мне было достаточно увидеть его взгляд, и я отступал. Он как маяк для меня в этой тьме, моей личной тьме. Но сейчас, я боюсь за него, а что если эта тьма и его коснется? Пока мы в Хогвартсе, а потом? Он выйдет в большой мир, где есть нормальные альфы, которые не страдают вспышками неконтролируемого гнева. Насколько хватит его терпения? Сколько, папа? В голосе сына было такое отчаяние, что Гарри растерялся. Почему он не замечал переживаний своего ребенка? Он был таким плохом отцу? Гарри, признавая свою беспомощность, не зная, что ответить сыну, прижал своего мальчика к груди. — Раз вас связала магия, сделав истинной парой, то вы справитесь, Джеймс. Скорпиус сильный, как и все Малфои, — и Гарри понимал, что эта не попытка поддержать сына, а правда. Он видел ту волю в хрупком на вид совсем юном мальчике, какой обладал и его отец. Драко вообще пришлось столкнуться с Лордом в возрасте Скорпиуса, но он не сломался. Малфои были стойкими, несгибаемыми, он искренне верил, что Скорпиусу хватит той внутренней силы, чтобы вывести Джеймса из этой тьмы, рука об руку они могли найти свой свет. — Поттер! — на окрик обернулись оба представителя этой дивной фамилии, которая была произнесена со смесью разных чувств — гнев, угроза, отчаяние и даже страх. — Ой, простите мистер Поттер, — влетевший Скорпиус смутился, увидев отца Джеймса. — Я… — Все хорошо, Скорпиус, понимаю, что ты звал не меня. Я рад, что мы поговорили, Джеймс. Жаль, что сделали только сейчас. Ты же знаешь, что можешь всегда ко мне прийти? Вы оба, — он тепло посмотрел на Скорпиуса, который все еще неуютно стоял возле входа. Гарри поцеловал сына в висок и улыбнулся Скорпиусу, когда проходил мимо него, желая оставить мальчиков наедине. — Прости… — Извини, что… Прозвучало практически одновременно, и мальчики рассмеялись. Когда смех стих, они продолжали стоять на расстоянии друг от друга, неловко кидая взгляды. Первый не выдержал Скорпиус, вздохнув, он приблизился к Джеймсу, который уже готов был прижать его к себе. — Может нам к семейному психологу походить? — Не успели пожениться, а уже лечимся? — Поттер, такими темпами мы до свадьбы не доживем. — Я буду стараться. Правда, Скорпиус, я обещаю. — Раньше… раньше я думал, что помогаю тебе, мне казалось, что я могу тебя хоть чуть-чуть успокоить. Но после… становится только хуже из-за меня. — Ты что? — Джеймс ошарашено посмотрел на него. — Не говори так, даже не думай о таком. — Ты чуть не проклял омегу из-за меня… я понимаю, что в своей голове ты пытался защитить меня, но… такая реакция была слишком. И сегодня. Таких как Крам будет достаточно на нашем пути, что если в один плохой день ты сорвешься? Я не хочу, чтобы из-за меня ты сидел в Азкабане или мучился чувством вины из-за непоправимого… — Скорпиус, не говори так. Ты — тот, который держит меня от глупостей. Каждый раз, когда я хотел сделать что-то глупое, я вспоминал тебя, твой взгляд. Помнишь, когда вы только пришли в Хогвартс с Альбусом? Во мне такой гнев тогда был, но я увидел тогда твои глаза…. И понял, что не хочу, чтобы ты хоть раз на меня так посмотрел, словно разочарован, боишься. — Мне страшно, я боюсь, но не тебя, а за тебя. Омеги из нашего рода идут до самого конца за своими альфами. — Ты останешься со мной? Даже если я сделаю что-то плохое? — Для меня семья важнее всего, Джеймс. А ты — ее часть. Для тебя и отца я все сделаю. — Со мной сложно, Скорпиус, а тебе всего 16. Ты не устанешь от всего этого бремени? Альфа должен обеспечивать омеге беззаботную жизнь, а не перекладывать свои проблемы на него. — Не позволяй Альбусу это слышать, во-первых. А, во-вторых, и я не идеален — я могу быть занудным, придирчивым, вредным. Всегда есть кто-то легче, проще, лучше нас. Но я бы всегда выбирал тебя. — Вместе? Через все? — Вместе, Поттер. Больше веры в нас, мы все преодолеем. Возможно, что в Скорпиусе говорил всего лишь юный влюбленный омега, но точно такой же альфа Джеймса верил ему без остатка. Ошибка ли это? Скорпиус касался своими губами, а Джеймсу казалось, что в него вливают какое-то противоядие. Каждый стон или короткое признание в своих чувствах к Джеймсу было самым сильным заклинанием. — Не думай, что я забыл о твоем обещании, — Джеймс шептал на ухо Скорпиусу, пытаясь расстегнуть фамильные запонки. — Малфои всегда держат свое слово, — Скорпиус таких преград не встретил и теперь касался голой спины альфы, притягивая ближе. — Только плед трансформируешь из своей мантии. Я после последнего раза свою так и не смог очистить, — недовольно бубнил блондин. — Как скажешь, моя сварливая женушка, — смеялся в шею блондину Джеймс, наслаждаясь любимым запахом и вкусом его кожи, а главное мыслью, что скоро на этом самом месте будет его метка, которая их окончательно свяжет. Их души, их судьбы будут переплетены неразрывной связью.