Невеста

      Легенды. О них мы часто узнаём от родителей, пытающихся огородить нас от проступков, научить чему-то. Или от старушек, что своим кряхтением пугают больше, чем сама легенда. Детьми мы верим во всё, а взрослыми говорим, что это лишь сказки, но все равно опасаемся сказать нечто запретное в напитанном магией месте.       Я не верила в легенды. С самого детства. Я не боялась ни последствий, ни гневных взглядов взрослых — ничего.       Но наши легенды — не просто страшные сказки. Они были написаны на крови. Крови предков, которые оставили после себя лишь воспоминания.       Но я не верила…

***

      — Рогнеда! Рогнеда! — женщина в подпоясанной расшитой рубахе, стоя на пороге дома, вокруг которого похаживал скот, кричала, что было сил, из-за этого лицо, и без того немного покрасневшее, становилось ярче. — Где же эту оборванку-то носит?!       — Случилось что, Настасья Никитична? — низкий бархатный голос послышался откуда-то из-за дома. Перекидывая из одного краешка рта травинку в другой, к женщине вышел высокий парень и вежливо улыбнулся.       — Ох, Велимир! Хорошо, что Боги мне тебя послали! — заохала женщина, отряхивая с рубахи небольшой слой пыли, поднятой из-за скота. — Опять эта проказница сбежала! И коня же нашего забрала, Ангуса. А отцу её, Федору, нужно было днём вновь в поле идти. А как без коня-то пахать?       — Рогнеду не удержишь на месте, — усмехнулся Велимир, облокотившись на деревянную стенку дома.       — Велимирушка, ты ж единственный, кто может её утихомирить, — с полным мольбы лицом Настасья Никитична взглянула на него, как на последнюю надежду. — Верни дочурку мою домой, а то ж её до ночи не докричишься.       — Она меня не слушает так же, как и вас, матушка.       — Но ты ж её муж будущий. Должна она наконец понять, что время дому нужно уделять, а не мечтаниям. А то с таким характером — вон! — женщина взмахнула руками, качнув головой вверх. — В девках до восемнадцати лет досиделась, никто в жёны такую взбалмошную не брал. Только ты, Велимир… спаситель наш.       — Говорите, будто не дочь у вас, а чудище невиданное, — усмехнулся парень, рисуя носком сапога на земле странные узоры.       — Чудище — не чудище, а вот как ты смог полюбить такую проказницу — уж точно невиданно, — Настасья Никитична с печальной улыбкой взглянула на Велимира. — Ты же самым завидным женихом был. Все девки местные ждали тебя у своего порога. Сильный, работящий, умный, красивый… а с детства за моей Рогнедой по пятам ходишь.       Велимир усмехнулся и задумчиво глянул вдаль, где в поле он видел вороного коня, на котором сидела облаченная в белые одежды на вид хрупкая фигура.       — Пойду я, матушка, — слегка оттолкнувшись от стенки дома, Велимир зашагал в сторону свободно скачущего вороного. — За Рогнедой.       — Спасибо, Велимирушка, — нежно по-матерински улыбнулась женщина, а затем вздрогнула и забежала в дом. — Ой, погоди, погоди, родной! Вот, возьми.       Она протянула из-за двери старый бурдюк.       — Пусть хоть какая-то польза от неё будет, — недовольно продолжила говорить женщина. — Воды пусть принесёт. Только помни! После заката — к колодцу ни ногой!       — Не волнуйтесь, Настасья Никитична, — размахивая кожаным мешком, Велимир подходил к полю. — Успеем до заката управиться.       Женщина еще долго следила за уходящим вдаль пареньком и иногда переводила взгляд на вороного коня, скачущего по полю с её дочуркой в седле.       Солнце уже начало свой путь вниз, но до заката еще было немного времени. Настасья тяжело вздохнула, заметив, что Велимир наконец дошёл до места скачек.       — Да помогут тебе Боги любить мою дочь…       Сквозь сапоги можно было почувствовать топот копыт этого мощного сильного животного. Его дыхание щекотало кожу и слегка колыхало расшитую рубаху на плечах Велимира. Уставший конь заинтересованно смотрел на бурдюк, в надежде утолить жажду.       — Прости, друг, но вода кончилась, — Велимир сделал виноватое лицо, понимая, как сильно загоняли беднягу.       — Хорошо, что ты не баба с пустым ведром, — девичий уверенный голос был мёдом для ушей парня. — А то матушка бы заохалась бы вся, мол, примета плохая.       — Зря говоришь так о своей матери, — Велимир подошёл к коню сбоку, откуда свешивались маленькие ножки, обутые в красные сапоги, и аккуратно положил мешок на землю. — Она волнуется за тебя, ведь ты…       — Непутёвая? Проказница? Чудище невиданное? — девушка наклонилась к парню, кончики её распущенных, непослушных рыжих волос щекотали его лицо.       — Рогнеда… — Велимир положил свои крепкие руки ей на талию, сняв с коня, закружил в воздухе. Она аккуратно держалась за его плечи, мощные широкие. Неудивительно, что он был самым завидным парнем… причем не только в их деревне.       — До нашей свадьбы осталось совсем немного, — прошептал он, замедляя вращения и аккуратно ставя невесту на ноги. — Поверить сложно, что наконец мы будем вместе.       — Мне не быть примерной хозяйкой и хорошей матерью, — будто с обидой проговорила Рогнеда. — В моем возрасте матушка уже нянчилась со мной маленькой, а я ещё даже не замужем…       — Глупышка, мне хозяйка не нужна, — Велимир аккуратно провел пальцами по растрепавшимся рыжеватым волосам. — Мне нужна только Рогнеда.       — Раз нужна я, — заговорчески прошептала девушка, запустив пальцы в его мягкие русые волосы. — Подари мне поцелуй…       — Конечно подарю, сразу после кля…       — Не нужно после клятвы! — слегка повысила голос Рогнеда, недовольно глядя на парня. — Сейчас! Подари мне его сейчас!       Велимир опешил от того огня, что танцевал в голубых глазах, окутанных узором веснушек, что делали прекрасное лицо Рогнеды еще милее. Не первый раз она просила его об этом…       — Рогнеда… я… — она аккуратно положила палец ему на губы, не дав продолжить. Её лицо было всё ближе и ближе, теплое дыхание щекотало кожу, а внутри всё бурлило от какого-то странного необычного, но невероятно приятного ощущения.       — Так нельзя, — Велимир отстранился от девушки, опустив взгляд. Исподлобья он увидел на её лице недовольную мину, на которой было будто написано: «Я так и думала, что ты не сможешь».       Ему каждый раз приходилось её отталкивать… как бы не хотелось поддаться.       — Я обещал отвести тебя домой… — тихонько проговорил Велимир, поднимая бурдюк. — И Настасья Никитична просила тебя воды принести…       Рогнеда недовольно хмыкнула:       — Ну раз уж сама Настасья Никитична… — она взяла бурдюк у Велимира и пошла привязывать его к седлу коня, что мирно щипал травку. — Доеду до края, там сейчас красота, потом уж пойду к колодцу.       — Но скоро солнце сядет, езжай сразу, и коня напоишь, и матушка волноваться не будет…       — Я думала, что ты другой… а ты такой же как и все в этой, и в соседних деревнях. Приметы, легенды, традиции, клятвы… — когда её лицо становилось серьёзным, у Велимира мурашки шли по спине, а внутри появлялось чувство вины. — Вам лишь бы себя чем-то ограничить…       Молча, не говоря больше ни слова, не подарив и взгляда, Рогнеда взобралась на коня и поскакала в противоположную от дома строну. А Велимиру оставалось лишь смотреть ей вслед.       Девушку было не остановить. Лицом она встречала дыхание ветра, лучи солнца, ноги чувствовали напряженные мышцы коня. Рогнеда скакала за стремящимся утонуть золотым диском, который будто заманивал девушку убежать вместе с ним.       Ангус стремительно приближался к обрыву, но Рогнеда не торопилась останавливаться: кровь кипела в её жилах от ощущения скорости, безумства. Свободы.       В последний момент девушка резко дернула поводья, развернув животное вдоль обрыва, и посмотрела вдаль. Солнце уже почти коснулось водной глади. Море аккуратно касалось золотого диска волнами, будто гладило, ласкало, манило его погрузиться в пучину.       Рогнеда мечтательно смотрела на горизонт, облокотившись на коня, чья спина тяжело вздымалась, от выматывающей поездки.       — И почему вся деревня боится, когда солнце заходит? — девушка аккуратно гладила коня, проводя пальцами по его темной гриве. — Ангус, скажи, разве это не прекрасно?       Недовольное фыркание со стороны коня было прекрасным ответом.       — Ладно-ладно, — хихикнула Рогнеда, — старый ты ворчун! Поехали к колодцу!       Девушка развернула коня и в последний раз посмотрела на вид за своей спиной: солнце начало погружаться в морские объятия, а небо окрасилось в розово-желтые краски, которые бликами отражались в воде.       Будто почувствовав окончание поездки, Ангус ускорился. Он быстро довез Рогнеду до входа в лес. Девушка краем глаза заметила домики своей деревни: все попрятались внутрь, ни единой души не ходило по улице. Она тяжело вздохнула, а затем приказала Ангусу заходить в лес.       Солнце уже наполовину утонуло в воде, а сквозь кроны деревьев его лучи проходили ещё хуже. В лесу было темно, гораздо мрачнее, чем на поле перед входом. Небо будто потяжелело, а множественные ветки загораживали его, точно руки невиданного чудища.       — Эй, малыш, — Рогнеда окликнула коня, что нерешительно ступал по тропе, — тише-тише, не бойся.       Пока девушка видела, хоть и сквозь сетку множественных деревьев, лучики солнца, она была спокойна, хоть и лес в это время действительно казался мрачнее, нежели днём.       Но несколько минут спустя Рогнеда почувствовала, какое холодное дыхание на спине. Она, как могла, отбрасывала всплывающие в её голове образы, которые преследовали всех жителей её деревни.       «Не смей поддаваться влиянию этих бредней!» — сама себя отругала девушка, взяв себя в руки, и начала подгонять Ангуса.       Лес тихонько окутывал туман, который Ангус рассекал своими копытами. Дорога до колодца казалась длиннее, чем обычно. Сердце девушки начинало колотиться сильнее. Всю дорогу она слышала лишь топот копыт своего коня, но уши животного нервно поворачивались на каждый звук, что они улавливали. Рогнеда списывала это на то, что матушка с отцом уже и бедного Ангуса заразили своими страхами, но вскоре и сама начала улавливать слабый шорох впереди.       Не только шуршание и холодный воздух, ласкавший её кожу своим острым языком, заставляли девушку лишний раз вздрогнуть и обернуться. Впереди она увидела, как шевелится кучка листьев, и это не было похоже на игру ветра.       — Ангус, — прошептала девушка и потянула поводья, — постой тут, только тихо…       Рогнеда спешилась с коня и зацепила поводья за сук стоящего рядом дерева. Аккуратными шагами девушка направлялась к движущейся засохшей листве. Ветки под красными сапогами хрустели так громко по сравнению с тишиной леса, которая угнетала и будто тянула свои длинные пальцы к хрупкой девичьей спине.       Что-то трепало листву рядом с камнем, к которому осторожно подходила Рогнеда. Ангус, привязанный позади, испуганно топтал копытами землю под собой и негромко жалобно ржал, будто просил девушку вернуться к нему. Рогнеда обернулась к коню на мгновение, вытянула руку, пытаясь успокоить животное, и приложила палец к губам.       Под камнем вновь послышалось шуршание. Рогнеда взяла палку и сделала ещё несколько шагов в сторону источника звука. Её рука подрагивала, сердце колотилось, когда конец палки коснулся листвы.       — О, Боги! — воскликнула девушка, присмотревшись получше. — Ангус, ты посмотри на это!       Среди пожухлых листьев лежала, извиваясь, белая змея. Хвост её уходил под камень, и бедняжка никак не могла выбраться. Похоже, соседские мальчишки решили, что это очень весёлая игра.       — Как же ты сюда угодила? Не волнуйся, сейчас я тебя вытащу, — Рогнеда воткнула палку под камень и нажала резко на другой её конец, освободив хвост змеи. Та подняла голову и повернула её в сторону Рогнеды, будто специально искала её глаза. Девушка лишний раз убедилась, какая же необычная зверюшка перед ней: белая чешуя будто переливалась в тумане, а это её внимание на Рогнеду, будто змейка хотела что-то ей сказать. Глаза её сверкнули золотистым блеском.       — Что это?.. — Рогнеда не поверила увиденному, но змейка уже с большой скоростью поползла вперёд, разбрасывая листву на своём пути в разные стороны. — Эй, подожди!       Девушка сделала шаг вслед за змеёй, но тут же остановилась. Впереди из-за тумана показался колодец, которого до этого не было видно. Змея ползла прямо к нему и, взобравшись по каменной кладке, быстро юркнула внутрь.       Ангус уже не просто тихонько кликал свою хозяйку, а скакал на месте и громко ржал, взывая к девушке. Рогнеда подбежала к животному и аккуратно притянула его морду к себе за поводья, проведя нежно рукой по голове, стараясь успокоить. Ангус тяжело и нервно дышал, но перестал дергаться. Девушка подошла к седлу и отвязала бурдюк от седла. Конь жалобно заржал и уцепился зубами за рукав рубахи девушки, когда та направилась к колодцу.       — Ангус, что ты творишь? — шикнула девушка на животное. — Успокойся! Нам нужно набрать воды, и мы сразу поедем домой.       Она дёрнула рукой, и конь отпустил её, направив жалобный взгляд в спину хозяйки. Чем ближе девушка приближалась к колодцу, тем больше ей казалось, что прежний шорох листвы превращается в шипение, в котором можно различить отдельные слова.       Змея колыбельную песенку пела…       Змея на змеёнышей нежно шипела…       Сильный порыв ветра будто подтолкнул Рогнеду к колодцу. Ангус за её спиной снова занервничал и начал топтать землю под своими копытами.       Змееныши спали в своей колыбели       И сладко друг другу в затылки шипели…       Колодец звал к себе, притягивал. В его глубине будто появилось странное свечение, манящее и такое сказочное. Оно отражалось в голубых девичьих глазах, и Рогнеда шла за ним, загипнотизированная его красотой.       Ангус громко ржал, пытаясь окликнуть хозяйку, но та будто его не слышала и уже остановилась возле колодца, из которого лилось странное свечение. Что-то приближалось. Ангус чувствовал вибрацию копытами и активно тряс головой, пытаясь освободиться.       Наконец ветка треснула, и конь быстро преодолел расстояние до хозяйки, аккуратно схватился зубами за рубашку девушки и дернул её на себя.       — Ангус? — Рогнеда наконец очнулась от того транса, в котором пребывала последние минуты, и посмотрела на коня. — Что происходит?       И снились малюткам воздушные змеи,       Не те, что из ниток, ткани и клея…       Ангус испуганно заржал, глядя ей за спину, и почти мгновенно сорвался с места, убежав прочь. Рогнеда резко повернулась и побелела, увидев то, что появилось перед ней. Огромная змея несколько метров длиной вылезала прямо из колодца. Чешуя переливалась бронзой, а желтые глаза смотрели на девушку, не отрываясь.       А те, что с хвостом и тремя головами,       Как мама и папа, и как они сами…       Рогнеда хотела бежать, но ноги задели камни, которые отвалились от колодца, и девушка упала на спину. Голова змея нависла над девушкой, глаза его сверкнули, пасть слегка раскрылась, и из неё вылез раздвоенный язык, дотянувшийся до лица остолбеневший девушки.       — Рогнеда, — девушка отчётливо расслышала в шипении своё имя, но не могла и пошевелиться. Морда змеи приближалась, а хвост зверюги уже подбирался к девушке сзади, ограждая её от остального леса чешуйчатым кольцом. Рогнеда видела перед собой только большие желтые глаза, и на секунду ей показалось, что морда змеи начинает преображаться в человеческое лицо.       — Рогнеда! — знакомый голос раздался так тихо и размыто, будто она была за стеклом, куда никто не мог пробраться. — Рогнеда!       Пальцы, касавшиеся земли, почувствовали вибрацию от топота копыт. Зов продолжался, но Рогнеда всё хуже и хуже различала его. Голова кружилась под взором змеиных глаз.       — Моя Рогнеда… — шипение стало походить на человеческий шепот, когда в глазах девушки всё помутнело. Змей будто испарился в воздухе спустя мгновение, и Рогнеда, пытаясь подняться окончательно, свалилась без сил. Последнее, что она увидела, это копыта Ангуса перед собой и чьи-то темные сапоги, владелец которых только что спешился с коня.       — Рогнеда!       «Этот… этот голос… — девушку в свои объятия поглотила тьма. — Велимир…».