Survive, if you can.

      Яркий свет отозвался в затылке ноющей болью. Как только он пытался открыть глаза, голова начинала кружить. Парень вцепился ногтями в мягкую обивку руля, до сих пор не понимая, что происходит.       Юноша открыл глаза, долгое время привыкая к свету фар. На улице стемнело, управлять машиной по неровной дороге было неудобно, но приходилось, ибо водитель давно съехал бы в кювет.       Он сворачивает к большим железным воротам и заезжает на территорию лечебницы, о которой парень пока не знает. Вот они — чёртовы врата в самый настоящий ад на Земле — с омерзительным скрипом закрываются, и пути назад больше нет.       — Что за херня? — шипит Хосок — он не самостоятельно берет с соседнего сиденья камеру, батарейки, игнорируя документ, и выходит из машины. — Что… Эй! — Чон старается остановиться, хватается руками за балку, но его будто переключают на ручное управление и парень двигается к воротам. Теперь он безостановочно задается вопросом, какого черта Хо тут оказался.       Хосок будто участвует в каком-то телевизионном шоу. Ему кажется, что он тут не один. Словно за ним кто-то наблюдает. Это чувство не оставляет его ещё с нахождения в машине.       Идиотская паранойя. У Хосока, который раньше такой фигнёй не маялся, она скоро разовъётся. Парень уже чувствует себя не в своей тарелке. И, что страшно, он не знает, где находится и как покинуть проклятое место.       Чон останавливается, замечая впереди на высоте двух метров материализующееся предложение: «Новая цель: Исследуйте лечебницу Маунт-Мессив» замирает и несколько минут смотрит на него. Что за чертовщина здесь происходит? в воздухе образуются слова? На кой-чёрт он вообще сюда попал?       Хосок нахмурился и прошёл через вторые врата. Он держал в опущенной руке камеру и до сих пор не понимал, зачем она ему.       Небольшой парк перед лечебницей — это он ожидал увидеть. Хо поднимает видеокамеру и делает небольшую запись. Так, на всякий случай. А потом его голову посещает бредовая идея — сделать запись в блокноте. Его он нашёл в рюкзаке.       Чон долго формулировал мысль, после чего начал писать. Он думает одно, а пишет то, что задумал некто другой. Получается не совсем то, что хотел Хосок:       «Меня тошнит только от одного вида этого места, — и точно — Чона слегка потряхивало от неизвестности и от отвращения к нагнетающей атмосфере. — Больница Маунт-Мессив, закрытая после скандала по соображениям государственной тайны…»       Из всего, что было написано дальше кем-то иным Чон Хосок понял только то, что попал в гребанную психиатрическую лечебницу, к каким-то херам закрытую на тридцать с лишним лет и вновь открывшуюся десять лет назад под покровительством компании Меркоф. Некто не доверяет ей и называет «скрывающейся под личиной благотворительности», компанией, основанной на психиатрических исследованиях.       Да и сигнал действительно пропал. Хо достал телефон из нагрудного кармана и нахмурился, убирая его обратно. «Глушилка».       Если всё, что описано в записке, правда, то Хосок по-крупному влип. Ничего не остаётся, приходится идти по указке на свой страх и риск, ища приключений на задницу.       Несколько минут он плутает возле главных дверей, недоумевая, каким образом он должен туда попасть. После подходит к машинам, дергая ручки дверей, которые, как назло, открываться не хотят.       Красноволосый с трудом находит прореху в воротах и следует к ней. Оказавшись по ту сторону врат Хосок стремится к двери чёрного входа, которую тут же приметил. Закрыто. Вот это плохо.       Чон спускается, параллельно осматриваясь и примечая неподалёку пристройку. Ничего больше не решает, наобум двигается туда.       Забраться наверх не стоило больших усилий — будучи танцором, Хосок имеет хорошую физическую подготовку. Но проходить по доскам, что были на высоте второго и третьего этажей, было ему впервой. Тогда парень выяснил, что боится высоты.       Этого ему ещё не хватало.       Заветное окно было открыто и, как только Хо туда забрался, в помещении выключился свет, сопровождаясь истошным воплем. Юноша заорал в унисон и вылез обратно.       Чертовски страшно.       — Есть тут другой выход? — нахмурился он, осматриваясь. После глубоко вздохнул и снова залез в окно.       В кромешной тьме идти парень не пожелал и, вспомнив о камере, взял её в руки.       — Чем ты мне поможешь, бесполезная вещь? — ворчал Хосок, крутя в руках аппарат. Он вскоре приметил значок «ночное видение». Отлично, хоть что-то хорошее в этом злополучном месте. Включив фонарь, парень тут же закричал и отшатнулся. Запнулся и чудом не вылетел из окна, вовремя ухватившись за оконную раму. Противная обстановка: через каждые два шага лежат расчлененные тела здешних охранников, размозженные конечности и лужи крови, в которых лежат отдельно органы.       Хосок сдержал рвотный позыв, однако, и от запаха ему становилось плохо. Парень вернулся к окну, переваливаясь через подоконник и глубоко вдыхая свежий воздух. Вдох. Выдох. Когда же это закончится, а? Почему именно он оказался в кровавой гуще событий? И как он вообще сюда попал?       Юноша нехотя возвращается, зажимает нос и, смотря через камеру, находит ещё одну дверь.       Здание встречает Хосока гробовой тишиной, распространяющейся вдоль позвоночнику неприятным липким холодком. Стало вдруг страшно. Чон разозлился на себя и свой необъяснимый страх, закусил внутреннюю сторону щеки и пошёл вперёд. Прошёл в зал с диванами, стеллажами и большим телевизором на стене.       Юноша оглянулся: а тут не так уж и страшно. Вполне себе мирное место. Вот, картины какие-то…       Хосок подошел к камину и тут же истошно заорал, испугавшись такого же вопля из включенного телевизора.       Но он же, чёрт возьми, не работает. Об этом напоминает черно-белая рябь, и Хосок готов был поклясться, что через шипение телевизора услышал едва уловимый смех.       В который раз проклянув это место, Чон пошёл к выходу и вышел в коридор. Он был узкий: вряд ли два человека смогли бы там разойтись. Так же много дверей вдоль коридора.       Заранее беспокоясь за своё психическое состояние, Хосок пошёл прямо, игнорируя двери. Впереди кто-то промчался и скрылся в какой-то комнате. Чон остановился и долгое время стоял, не решаясь идти.       Юноша, собираясь с духом, отправляется искать на свою голову проблем. Хосок заходит в помещение и обнаруживает первым делом автомат с газировкой.       — Что ещё можно ожидать от психиатрической больницы? — тянет парень и подходит к автомату. Он разговаривает с сам собой, стараясь, кажется, избавиться от гнетущего чувства страха.       Побарабанив по дверце автомата, красноволосый оглядывается и видит стол с приложенной к нему доской. На ней виднеется красное пятно и Хосок молится, чтобы это была краска. Но он подходит и понимает, что гребаное пятно ничто иное, как засохшая кровь.       Холодок пробегается по спине парня. Только оказавшись в здании и увидев лужи крови, органы и расчлененные тела, Хосок отказался верить в реальность. Но с каждым шагом, с каждой каплей крови, криком из-за закрытой двери и нагнетающей обстановкой он понимал, что гребаный сон перерастает в реальность.       Чон оглядывается, опасаясь преследователей сзади, поднимается вверх по доске и заползает в открытую вентиляцию.       — Господи, когда это закончится, — шепчет парень и замирает, слыша хлопок двери. Кто-то выбежал из закрытой двери. Главное, чтобы он не последовал за Хосоком.       Когда-то давно старшая сестра Хосока говорила ему, что в этом мире невозможно избавиться от страхов. Но они делают нас сильнее, закаляют. Однако, маленький Чон, как и сейчас, до потери пульса боится всего сверхъестественного. Но оно же не существует, да?       Или существует? В форме того человека, напугавшего красноволосого?       Слишком мелко. Что-то подсказывает Чону, что его ждёт нечто иное.